Ну что, друзья мои, устраивайтесь поудобнее. Присядьте в это кресло у камина, налейте себе чего покрепче — я советую хороший коньяк или хотя бы крепкий чай — и приготовьтесь к путешествию. Я буду вашим проводником сегодня — библиотечная пыль на висках, коньяк в стакане и слишком долгая память, чтобы не видеть в истории изрядную долю абсурда, трагедии и блистательного театра. Сегодняшнюю дату, 18 января, мы с вами пройдём от рассвета до заката, от семнадцатого столетия до двадцать первого. Поехали? Начнём, как и положено, с самого начала.
Казацкая вольница и железный бублик (XVII-XVIII вв.)
1654 год. Представьте себе холодную, промозглую украинскую зиму. Ветер, который мог бы задуть наш камин, гуляет по площадям Переяслава. А на площади – буйные, усатые, в шароварах шириной с Чёрное море, запорожские казаки. Их гетман, Богдан Хмельницкий, загнан в угол между Польшей, Крымом и Османской империей. И он принимает решение, которое ищет не столько брата, сколько сильного покровителя. Переяславская рада. Присяга русскому царю Алексею Михайловичу.
С точки зрения московского двора – «воссоединение». С точки зрения казачьей вольницы – стратегический союз. С точки зрения поляков – катастрофа. А с моей, умудрённой иронией, – классическая история: когда тебя со всех сторон бьют, ты ищешь того, кто бьёт сильнее всех, и говоришь: «Батюшка, я твой». Последствия? Огромные. Это не просто чернильная клякса на карте. Это тектонический разлом, отголоски которого будут сотрясать эту землю ещё триста лет. С этого дня история Восточной Европы потекла по новому, очень извилистому руслу. Выпьем за сложные решения, принятые в зимний день.
Перемотаем плёнку вперёд.
1701 год. Кёнигсберг. Балтика, запах пива, философии и пороха.
С курфюрста Бранденбургского Фридриха III церемонно снимают прежний титул и возлагают новый, сверкающий – король Пруссии Фридрих I. Понятное дело, Священная Римская империя (та самая, которая не священная, не римская и не империя) скрипя зубами разрешила. Зачем? А чтобы его сын, Фридрих Вильгельм I, мог копить своих «длинных парней» в синих мундирах, а его внук, Фридрих II Великий, мог уже вовсю носиться по Европе, будто угорелый. Коронация Фридриха – это не про роскошь (хотя он её любил). Это про амбиции. Про то, как из песчинки, зажатой между великанами, начинают лепить железный бублик. Прусская дисциплина, прусская армия, прусская закваска для будущей Германии – всё отсюда. Поднимем бокал за амбиции, которые пахнут не лавандой, а оружейной смазкой и холодной сталью.
1778 год. А теперь давайте перенесёмся туда, где нет ни снега, ни прусских киверов. Тихий океан. Британский барк «Резольюшн» под командованием капитана Джеймса Кука. Он уже почти всё открыл, что можно было в южных морях. И вот – земля! Пышные зелёные острова, которые гостеприимные туземцы называют… ну, как-то очень сложно. Кук, человек практичный и патриотичный, называет их Сандвичевыми – в честь своего покровителя, Первого лорда Адмиралтейства графа Сэндвича (того самого, который изобрёл бутерброд, чтобы не отрываться от карточной игры). Ирония судьбы? Невероятная. Райский уголок назван в честь закуски. И никто ещё не знает, что самому Куку осталось жить чуть больше года, и погибнет он именно здесь, на этих новообретённых островах. За что выпьем? За первооткрывателей, чьи имена на картах часто переживают их самих.
Театры, таблицы и империи (XIX век)
1825 год. Москва. После пожара 1812 года город отстраивается заново. И вот на бывшей Петровской площади вырастает не просто здание – храм. Храм Мельпомены. Большой театр открывается торжественно, с прологом «Торжество муз».
Представьте себе: вальсы, блеск эполет, шуршание кринолинов, первый взмах дирижёрской палочки. В этом же году в Петербурге зреет заговор декабристов, а здесь, в Москве, Россия заявляет о себе не только как о пушечной державе, но и как о державе культурной. Театр – это цивилизованная альтернатива дворцовым переворотам. Красиво, правда? Выпьем за красоту, которая иногда спасает мир лучше, чем штыки.
1869 год. А теперь – тишина кабинета. Санкт-Петербургский университет. Профессор химии Дмитрий Менделеев в этот день представляет Русскому химическому обществу первый вариант своей Периодической таблицы элементов. На листочках, разложенных им в определённом порядке, вдруг проступает скрытая гармония мироздания. Хаос веществ обретает стройность, подобную нотному стану. Это открытие – не про политику и не про кровь. Это про торжество человеческого разума, пытающегося уловить музыку атомов. И за это, отдельно, стоит поднять бокал.
1871 год. Версаль. Зеркальная галерея Людовика XIV. Пахнет не духами, а порохом, унижением и победой. Франко-прусская война позади. Париж в осаде. Франция повержена. И тут, в сердце поверженного врага, прусский король Вильгельм I (внук того самого Фридриха-«железного бублика») провозглашается кайзером Германской империи. Бисмарк, «железный канцлер», доволен как слон. Он раздувал не камин, а пламя немецкого единства. Это апофеоз политики силы. Это пощёчина истории: в дворе «короля-солнце» рождается новый, куда более железный солнцеворот. Европа содрогнулась, получив в центре молодого, агрессивного и очень талантливого гиганта.
Давайте осушим бокал за горькую иронию: самые грандиозные империи часто рождаются в чужих дворцах.
1884 год. И снова – тихая, но революция. В этот день министр народного просвещения России утверждает новую, сильно упрощённую орфографию. Из алфавита навсегда изгоняются «ять», «фита» и «и десятеричное». Миллионы школьников будущего вздохнут с облегчением. Это кажется мелочью, но это – великая власть: власть над правилами, по которым будет записана мысль целой цивилизации. За негромкие реформы, которые меняют мир не звоном сабель, а скрипом перьев.
Век, набравший яростные обороты (от «Потёмкина» до «Першингов»)
Теперь входим в эпоху пара, электричества и беспощадных скоростей.
1908 год. Где-то в дебрях Уссурийского края завершает свою экспедицию Владимир Арсеньев. Он напишет потом «Дерсу Узала». Но это лирика. А факт таков: его отчёты – последние штрихи на карте огромной империи. Последние «белые пятна». Закрывается эпоха великих географических тайн.
1918 год. Петроград. Таврический дворец. Первое и единственное заседание Учредительного собрания. Мечта российской интеллигенции, парламент, который должен был решить судьбу страны. Проработало… несколько часов. «Караул устал» – фраза, ставшая приговором целой эпохе. Романтикам парламентаризма здесь больше нечего было делать. Власть уже лежала в руках тех, кто не привык к долгим дебатам. Выпьем за несбывшиеся мечты. Они тоже часть истории.
1919 год. Париж. Версаль снова в деле! Но теперь здесь не коронуют кайзеров, а пытаются слепить новый мир после Великой войны. Начинается Парижская мирная конференция. Рождается Лига Наций – прекрасная, наивная, утопическая идея о том, что народы могут договариваться за круглым столом, а не в окопах. Но утопиям редко суждено сбыться в век пара и стали. И пока идеалисты чертили карты в Версале, другие уже монтировали кадры будущих бурь... Мы-то знаем, чем это кончится. Но сам порыв – прекрасен. За утопии, которые двигают человечество вперёд, даже если оно потом спотыкается.
1926 год. СССР. На экраны выходит фильм, который перевернёт мировое кино. «Броненосец „Потёмкин“» Эйзенштейна.
Эта одесская лестница! Эта катящаяся коляска с младенцем! Большевики поняли силу искусства лучше многих. Они создали не просто агитку, а вечный памятник и революции, и кинематографу. За гениев, которые служат тиранам, но творят на века.
1943 год. И вот мы подходим к самой тяжёлой, самой святой ноте этого дня. Прорыв блокады Ленинграда. Не полное снятие, нет. Но первая щель в ледяном панцире. «Дорога Победы» вдоль ладожского берега. После шестнадцати месяцев ада – первый луч. Это не просто «событие». Позвольте мне отвлечься от пафоса. Видите этот недопитый бокал и ломоть чёрного хлеба рядом? Сегодня я не могу доесть его. Не могу, вспоминая ту пайку, ту норму, ту святыню. Этот хлеб на моей тарелке – моя немота перед их подвигом.
Это коллективный вздох двух с половиной миллионов человек, ещё живых и уже мёртвых.
Здесь мой ироничный тон умолкает. Просто помолчим. И выпьем – до дна – за них. За ленинградцев.
Но век был яростный. 1983 год. Холодная война. СССР размещает ракеты СС-20 в Европе. НАТО в ответ решает разместить в Западной Европе американские «Першинги-2» — ракеты, способные за считанные минуты достичь советских городов. Мир снова на грани. Мускулы напряжены, пальцы у кнопок. Абсурд? Да. Но именно в этом абсурде и прошла добрая половина столетия.
Наши дни: детское ТВ и цифровой бунт
1963 год. В СССР появляется Главная редакция программ для детей на Центральном телевидении. Рождаются «Спокойной ночи, малыши!», «АБВГДейка», «В гостях у сказки». Целое поколение выросло под эти заставки. После всего ужаса века – такая простая, добрая, человеческая радость. Это важно.
1974 год. Учреждаются орден Трудовой Славы и медаль «Ветеран труда». Эпоха пытается облагородить идею простого, честного труда. Немного пафосно, но с хорошей, человеческой подоплёкой.
2012 год. И финальный аккорд нашего путешествия в прошлом. Википедия — эта цифровая сокровищница всего человеческого знания — на сутки закрывает англоязычную версию в знак протеста против закона SOPA, угрожавшего свободной сети. Представьте: миллионы студентов, учёных, просто любопытных по всему миру впадают в шок. Это новый вид силы. Не ядерная, не дипломатическая, а сетевая. Сила общего знания и общей воли. Потрясающий символ нового века.
Эпилог у гаснущего камина
И вот мой стакан пуст, а камин догорает. От пламени Переяславской рады до холодного свечения экрана, на котором гаснет Википедия, — таков путь, который мы проделали за один вечер.
Вот и прошли с вами, друзья мои, почти четыре столетия за один вечер. Что я могу сказать? 18 января – не просто день. Это призма.
В неё, как в волшебный кристалл, сжалась вся человеческая комедия и трагедия: жажда власти и жажда свободы, ужас войны и торжество искусства, логика таблицы Менделеева и абсурд карточной игры, давшей имя островам, рождение империй и тихий подвиг труда, ледяная смерть блокады и тёплый свет детской телепередачи.
Этот день учит нас главному: история не линейна. Она не идёт по прямой от худшего к лучшему. Она пульсирует, как живое сердце, в котором обреченно соседствуют надежда и отчаяние. Она мечется, как пьяный гений, от благородного жеста к чудовищной ошибке, от создания шедевра к разрушению мира. И в этом её страшная, завораживающая правда.
Так что не судите её строго. Просто наблюдайте. Учитесь. Помните. И иногда, как сегодня, поднимайте бокал за это безумное, непредсказуемое и бесконечно интересное шоу под названием «Человечество».
Ваше здоровье. И до следующих дат.
Нашли это путешествие во времени у камина увлекательным? Не держите такую компанию в секрете!
🚀 Подписывайтесь на канал «Свиток семи дней» в Дзене:
— там мы регулярно устраиваем такие исторические (и не только) посиделки.
🔥 А теперь — хулиганский призыв к действию: не поленись, шевельни пальцем! Щёлкни «Нравится», чтобы дать знать гиду, что коньяк был хорош. Поделись статьёй с друзьями — пусть тоже почешут затылок над абсурдом истории. И пиши в комментариях — какое событие из этого дня задело тебя больше всего? Обсудим, как надлежит, у гаснущего камина.