Идея пришла мне в голову в аэропорту, когда я наблюдал, как парочка лет сорока скучающе листает ленту соцсетей, вместо того чтобы смотреть друг на друга. У них был стыковочный рейс на Бали. А глаза были как у людей, едущих в час пик в офис.
Мы с Леной были не лучше. Наш фотоальбом лопался от тысяч снимков: мы на фоне водопада в Исландии, мы на площади в Барселоне, мы у храма в Киото. Улыбки выверенные, позы отточенные. И почти ни одного воспоминания о том, что было между этими кадрами. О страхе перед водопадом, о вкусе того самого дешёвого вина в Барселоне, о том, как мы потерялись в Киото и нашли крошечную лапшичную, где нас накормили лучшим раменом в жизни. Мы ловили моменты для галочки, но упускали жизнь, которая происходила вокруг.
Вернувшись домой, я купил толстый кожаный блокнот. На обложке вывел золотой фольгой: «КНИГА УПУЩЕННЫХ ВОЗМОЖНОСТЕЙ. Том I».
— Что это? — спросила Лена.
— Это наш анти-дневник, — объяснил я. — Сюда мы будем записывать всё, чего не было. Всё, что мы пропустили, упустили или постеснялись сделать. Но с одной поправкой.
Правило было одно: врать.
Не просто констатировать: «Не зашли в тот бар». А выдумать целую историю о том, что могло бы там случиться. В деталях. С диалогами, запахами, ощущениями.
Первая запись была моей. Про ту самую лапшичную в Киото, мимо которой мы прошли в первый вечер, потому что устали.
«22 марта. Киото. Улица Понто-чё. Мы зашли в ту самую лапшичную с красным занавесом норэн. Хозяин, старик с лицом, изрезанным морщинами-иероглифами, ни слова не знал по-английски. Просто поставил перед нами две миски дымящегося рамена. Суп был настолько насыщенным, что казалось, в него выварили целую Вселенную. Мы сидели на крошечных табуретках, плечом к плечу, и хлебали эту невероятную благодать. Лена расплакалась от вкуса. Старик улыбнулся и принёс нам две крошечные чашечки сакэ — «в подарок для влюбленных». Мы вышли на улицу, опьянённые не алкоголем, а счастьем. И поклялись друг другу, что будем возвращаться сюда каждые пять лет, чтобы проверить — всё ли так же вкусно. Это была бы наша тайная традиция».
Я прочёл это вслух. Лена слушала, подперев подбородок, а в её глазах стояли настоящие слёзы.
— Чёрт, — прошептала она. — А ведь могло же так быть. Мы просто… испугались неизвестного.
— Теперь это не просто упущенная возможность, — сказал я. — Теперь это наше общее воспоминание. Пусть и выдуманное. Оно наше.
Лена вписала свою страницу. Про концерт уличного скрипача в Праге, мимо которого мы пробежали, чтобы успеть на «обязательную» экскурсию.
«...он играл что-то из Вивальди, и его скрипка плакала так, что даже голуби на площади затихли. Мы остановились. Ты обнял меня сзади, положив подбородок мне на голову. И мы простояли так все три части, пока он не закончил. Ты тогда шепнул мне на ухо: «Я не знаю, кто этот композитор, но он точно описал, как бьётся моё сердце, когда я смотрю на тебя». А я ничего не ответила, потому что у меня в горле стоял ком. Мы бросили все монетки, что были, в его футляр. Он нам поклонился. И этот поклон был дороже всех экскурсий...»
Мы не писали фантастику. Мы писали альтернативную реальность. Ту, где мы были смелее, внимательнее, глупее, более влюблёнными. Ту, где приоритетом было не «успеть всё по плану», а «ощутить то, что происходит прямо сейчас».
Книга стала нашим тайным убежищем. Мы заполняли её не только про путешествия.
Про тот поцелуй на остановке под дождём, которого не случилось, потому что подъехал автобус.
Про страшный фильм ужасов, который мы не посмотрели вместе, потому что я сказал, что это «глупость».
Про разговор по душам с сыном-подростком, который так и не состоялся, потому что «не было времени».
Мы выдумывали эти разговоры. И, выдумывая, понимали, что хотели бы их сказать на самом деле.
А потом случилось волшебство. Наши «лживые» воспоминания начали влиять на реальность. Готовясь к поездке в Грузию, мы открыли Книгу и прочли выдуманную историю о том, как в прошлый раз (которого не было) заблудились в горах и нашли тайную пещеру с вином.
— Знаешь, — сказала Лена. — А давай в этот раз действительно свернём с туристической тропы? Просто куда-нибудь. Без карты.
Мы свернули. Нашли не пещеру, а старого чабана, который угостил нас домашним сыром и чачей. И эта реальность моментально попала в Книгу, но уже как воспоминание о воплощённой мечте.
Мы поняли суть. Человек — это не только сумма того, что с ним случилось. Это ещё и сумма того, о чём он мечтал и что смог вообразить. Наша Книга стала мостом между этими мирами. Мы не горевали об упущенном. Мы дарили себе альтернативную версию событий. И часто эта версия была настолько яркой и желанной, что мы начинали воплощать её в жизнь.
Теперь, когда мы чувствуем, что снова проваливаемся в рутину и начинаем «проживать» жизнь, а не чувствовать её, один из нас берёт Книгу и говорит:
— Пора. Давай что-нибудь упустим сегодня. А потом красиво соврём об этом.
— Идёт. Я уже знаю, что. Давай сегодня не будем мыть посуду сразу. И представим, что её за нас вымыли феи, пока мы танцевали в гостиной под старый винил.
— А потом действительно станцуем?
— Обязательно.
Наша «Книга упущенных возможностей» — это не архив сожаления. Это генератор будущего. Потому что, чтобы что-то получить, нужно сначала это ясно захотеть. А чтобы захотеть — иногда нужно позволить себе красивую, детальную, вдохновляющую ложь о том, как это могло бы быть здорово. Мы не вруем миру. Мы вруем самим себе. И эта ложь оказывается самой правдивой и важной правдой нашей жизни: правдой о том, какой потрясающей она ещё может стать.
Спасибо за поддержку.