Единственным верующим в бога в нашей семье была бабушка Маша. Эта вера у нее сохранилась со времени «старого режима». Утром и вечером она, как и положено верующим, била поклоны перед домашним иконостасом. Соблюдала посты. В воскресенье и святые праздники, будучи очень трудолюбивой, откладывала все домашние дела, принимала гостей и сама ходила в гости.
Родители к религии были нейтральны, при этом бабушке не мешали блюсти веру. Мы, дети будучи октябрятами, воспитанные школой тем более не испытывали потребности в религии. К слову сказать, наша восьмилетняя школа с 1940 года располагалась в здании бывшей церкви.
Бабушка не предпринимала попыток приобщить нас к религии. Удары судьбы сделали ее мудрой женщиной. Арест и ссылка мужа во время репрессий 1937 года, закрытие властью церкви подсказывали ей, что нельзя идти против линии партии коммунистов. В противном случае невольно можно навредить своим детям и внукам.
Единственный раз, после моей серьезной болезни, она настояла на моем крещении. Сама повезла меня в город Сорочинск в церковь. Было мне тогда девять лет. Ослушаться бабушки не посмел. Обряд мне показался очень длинным и скучным. Крестик не носил. Это было не принято среди моих друзей.
Не смотря на наше разное отношение к богу, праздник Рождества Христово в нашей семье почитался. К нему готовились. Мы, дети с помощью бабушки восстанавливали в памяти текст рождественской песни, с которой мы будем ходить по домам и славить Христа. Бабушка шила для нас, на своей машинке «Зингер», мешочки с лямкой через плечо для подарков.
До школы и в первых классах я, славить ходил со своими двоюродными сестрами. Они были постарше меня и фактически меня опекали. А старшая из них Надежда была у нас за командира. По характеру боевая и деловая со своей задачей она справлялась хорошо.
Славить выходили рано, до рассвета надо было обойти всю многочисленную родню и не только. Одежда наша, это пальто с искусственным воротником, шапка ушанка, валенки, шерстяные варежки. Передвигаться по глубокому снегу в такой одежде было не очень легко. Но командир расслабляться не давала.
Войдя в дом, мы начинали хором петь:- «Рождество твое Христи-боже наш,
Воссия мира свет разума,
Небо звоздою, с лучащейся,
И звездою, в луча гуся,
Кланимся тебе солнце правдою,
И тебя видим с высоты востока,
Господи слава Тебе!
Дева неприсущего рождает
И земля вертепному, преступному приносится
Ангелы с пастрами слово словят,
Волхвы со звездою путешествуют, Наш бог роди-роди-и -лся
Вот, ручемладный, превечный Бог».
Слова песни были не понятны, еще и потому, что учили мы их на слух. Пунктуация не всегда была правильной. Но текст был заучен и работу мы свою делали добросовестно.
Пока пели, наблюдали практически одинаковую картину в каждом доме. Войдя, мы всегда оказывались на кухне. В каждом доме была большая русская печь с полатями. Около которой «хлопотали» женщины. Стол, лавка, несколько табуреток. За печкой теленок. По кухне частенько бегали козлята и ягнята. Мужчины к нашему пению редко имели интерес. Хлебосольство проявляли женщины. Всех пришедших одаривали сладостями, стряпней. Родственники давали монетки. Близкие могли дать двадцать копеек, дальние поменьше.
Не проводила нас Надежда мимо домов учителей. В школе они не рекомендовали нам славит Христа, но дома, были такими же радушными хозяевами, как и все. Так в селе было принято. Закрытых ворот не бывало.
Пока ходили из дома на улицу, с улицы в дом на наших валенках намерзал толстый слой льда. Сумка становилась тяжелой от подарком, не зря ее вешали через голову на плечо. Однажды, когда мы пришли к нам в дом я, поскользнулся на пороге и упал. Этот случай был поводом для шуток много лет.
Вернувшись, домой, подсчитывали сколько и чего наславили. Рассказывали бабушке у кого были, кто и что подал. Для нас на этом празднование Рождества Христова заканчивалось. А дальше были святки.
Святки.
В святочные дни, от Рождества Христова до Крещения, считалось грехом выполнять хозяйственные работы. Прясть шерсть и пух, вязать пуховые шали и шерстяные вещи, стирать, убираться в доме, штопать одежду все это грех. В эти дни у женщин появляется свободное время, особенно длинными вечерами. Телевизоры в селе еще не появились.
После ужина родственники и друзья собирались в доме тети Нюры, сестры моей мамы. Приходили парами и по одному. Собиралась большая компания.
Муж тети, Иван Сергеевич, был заядлый охотник и участия в этих поседелках не принимал. Вечерами, когда не дежурил на ферме, он уходил на охоту при луне. На свинарнике охотился на лис, когда они приходили на прикорм. А на гумне поджидал зайцев. Тете тоже было не досуг лузгать с гостями семечки и обсуждать индийские фильмы. Пять детей, муж, престарелые родители мужа, хозяйство, не до посиделок.
Гостей не смущало, что нет с ними хозяев, чувствовали себя как дома. Ждали, когда все завсегдатаи соберутся, ставили на середину комнаты стол, лавки, стулья и начинали играть в карты. Играли на деньги в четыре листика. Так называлась игра. Если взрослых было меньше девяти человек, разрешали играть нам детям. Детям это мне и моим сестрам - дочерям тети. Двоюродные братья Анатолий и Шурка были постарше и такие занятия их не интересовали, они уходили в клуб на танцы.
Игра очень простая, но в компании, где люди очень бурно реагируют на выигрыш и проигрыш, захватывающая. Смех, шутки постоянно сопровождали процесс игры. Суть игры заключается в следующем. Все играющие вносили в банк по пять копеек. Раздавали карты по очереди. Каждому доставалось по четыре карты. Четвертую собственную, банкующий открывал, это был козырь. По худшей карте все сбрасывали назад в колоду. На руках оставалось по три карты. Первый ход делал сосед банкующего слева. Игра шла по часовой стрелке. Закрываясь от других игроков, он показывал одну карту следующему игроку. Тот должен покрыть карту и сделать встречный ход. Первый, покрыв эту карту, показывает сопернику оставшуюся. Выигрывает тот, у кого козырь или выше номинал карты. Победитель идет дальше по кругу. Одержавший победу над последним игроком забирает банк и все повторяется сначала. На первый взгляд игра очень простая, но на самом деле результат игры зависит не только от полученных при раздаче карт, а и как ими игрок распорядиться.
Сестры, Надежда, Нина и Татьяна кроме игры, находили время поворожить. Бросали валенок через ворота, ловили в темноте в сарае овцу – по цвету шерсти определяли, какой будет жених.
С годами занятия вечерами, во время святок, менялись. В компании с друзьями могли снять чьи-то ворота с петель. Просыпать золой дорожку от одного дома к другому, обозначив тех, кто недавно начал дружить.
А позднее когда к компании уже и девчата присоединились, любимое занятие было утащить ночью с конюшни проездные сани и скатится на них с горы Кириняшки. Все игры и забавы были без злобы, чисто как развлечение.
В бога мы не верили. А праздничные дни давали нам дополнительную свободу и мы ей пользовались.
Рождественские праздники совпадали по времени с зимними каникулами. Новогодние хлопоты, праздничные мероприятия, подарки. Катание с ледяной горки, санки, лыжи, коньки, игры в снежки и «Сапун гору» все это было, но это другая история.
Больше информации об истории родного села, о людях, в кругу которых прошло мое детство и юность, на моем канале: