– А вот здесь, Марина Павловна, я бы попросил вас остановиться. Графики, конечно, красивые, и цифры вроде бы сходятся, но... как бы это помягче сказать... веет от них чем-то таким, знаете, монументальным. Советским. Нам бы динамики добавить, свежего взгляда.
Максим, наш новый начальник отдела продаж, которому едва исполнилось тридцать, лениво крутил в руках дорогой смартфон, даже не глядя на экран проектора. Он был из той породы «эффективных менеджеров», которые считают, что до их прихода в компанию здесь царил каменный век, и только их сиятельное присутствие способно превратить воду в вино, а убытки — в сверхприбыль.
Марина Павловна, женщина пятидесяти двух лет, главный аналитик с пятнадцатилетним стажем в этой фирме, медленно опустила лазерную указку. В кабинете повисла неуютная тишина. Молодые сотрудницы, сидевшие за дальним столом, уткнулись в свои блокноты, боясь поднять глаза. Они уважали Марину, но нового босса боялись больше.
– Максим Игоревич, – спокойно, стараясь, чтобы голос звучал ровно, произнесла Марина. – Это отчет за третий квартал. Цифры не могут быть «советскими» или «антисоветскими». Они отражают реальную прибыль компании, которая, кстати, выросла на двенадцать процентов благодаря стратегии, которую мы утвердили полгода назад.
Максим поморщился, словно от зубной боли, и наконец соизволил посмотреть на нее. В его взгляде читалось снисходительное сочувствие, какое обычно испытывают к неразумным детям или очень пожилым родственникам, которые уже не понимают, как пользоваться пультом от телевизора.
– Вот об этом я и говорю, – вздохнул он, откидываясь в кресле. – Вы, Марина Павловна, профессионал старой закалки. Мы это ценим. Правда, ценим. Но мир меняется. Сейчас нужны другие скорости, другая гибкость мышления. А у вас, при всем уважении, уже... ну, скажем так, глаз немного замылился. Возраст, знаете ли, берет свое. Усталость накапливается, реакции не те. Может, нам стоит пересмотреть ваш функционал? Разгрузить вас немного? А на сложные, передовые проекты взять кого-то... помоложе. Поэнергичнее.
Слова эти упали в тишину переговорной комнаты, как тяжелые камни в стоячую воду. Марина почувствовала, как к щекам прилила кровь. Она ожидала критики, споров, но не этого. Не прямого намека на то, что она – отработанный материал.
– Вы хотите сказать, что я не справляюсь со своими обязанностями? – прямо спросила она.
– Ну зачем же так категорично? – Максим улыбнулся своей фирменной «акульей» улыбкой. – Справляетесь. В рамках своих возможностей. Просто мы планируем внедрять новые алгоритмы обработки данных, искусственный интеллект, нейросети... Боюсь, вам будет сложновато перестроиться. Все-таки ригидность мышления в определенном возрасте – это научно доказанный факт. Зачем вам этот стресс? Сидите спокойно на текущих отчетах, проверяйте накладные, а стратегию оставьте молодым.
Собрание закончилось скомкано. Марина вышла из переговорной с прямой спиной, но внутри у нее все дрожало. Она зашла в свой кабинет, плотно закрыла дверь и подошла к окну. Внизу шумел город, люди спешили по своим делам, и никому не было дела до того, что ее только что, по сути, списали в утиль.
Пятнадцать лет. Она пришла сюда, когда компания занимала три комнатки в полуподвале. Она выстраивала всю систему финансового учета с нуля. Она ночевала здесь, когда были налоговые проверки. Она знала каждый договор, каждого клиента, каждую подводную камень в бухгалтерии. И теперь какой-то мальчик, который еще пешком под стол ходил, когда она защищала свой первый диплом, говорит ей про «ригидность мышления»?
В дверь осторожно постучали. Заглянула Света, бухгалтер, с которой они проработали бок о бок десять лет.
– Марин, ты как? – шепотом спросила она, проскальзывая внутрь. – Я слышала, как он орал... То есть, не орал, но этот его тон... Мерзкий тип.
– Он считает, что я старая, Света, – горько усмехнулась Марина, поворачиваясь от окна. – Сказал, что мне пора перебирать бумажки и не лезть в серьезные дела. Нейросети ему, видите ли, нужны.
– Да он сам в этих нейросетях как свинья в апельсинах! – возмутилась Света. – Ты же видела, как он вчера принтер не мог подключить, айтишников вызывал. И это «молодая кровь»? Марин, не бери в голову. Перебесится. Он просто хочет показать, кто тут главный. Самоутверждается за твой счет.
– Боюсь, что нет, Светочка. Он не просто самоутверждается. Он готовит почву.
И Марина оказалась права. Уже на следующей неделе в их отделе появилась новая сотрудница. Вероника. Двадцать три года, длинные ноги, короткая юбка и диплом какого-то модного коммерческого вуза. Максим представил ее как «будущее нашего аналитического отдела».
– Прошу любить и жаловать, – вещал он, сияя, как начищенный самовар. – Вероника будет заниматься стратегическим планированием. Марина Павловна, передайте ей все дела по проекту «Север». И будьте добры, введите в курс дела, покажите, где у нас кофемашина, как пользоваться базой.
Марина стиснула зубы. Проект «Север» был ее детищем. Она разрабатывала его полгода, вела переговоры с поставщиками, рассчитывала логистику до копейки. И теперь она должна отдать все это девице, которая смотрит на монитор так, будто видит его впервые?
– Максим Игоревич, проект «Север» находится на стадии подписания договоров. Передача дел сейчас может сорвать сроки, – попыталась возразить Марина.
– Ничего не сорвется, – отмахнулся начальник. – Вероника быстро схватывает. А вы, Марина Павловна, займитесь лучше архивом за прошлый год. Там, говорят, акты сверки не все подшиты. Вот это как раз работа, требующая усидчивости и внимания.
Это было унижение. Откровенное, демонстративное. Марину, ведущего аналитика, отправляли в подсобку подшивать бумажки, как девочку-стажера.
Вечером дома Марина не выдержала. Она сидела на кухне, глядя на остывающий ужин, и слезы капали прямо в тарелку с пловом. Муж, Николай, молча положил свою большую теплую ладонь ей на плечо.
– Достал? – коротко спросил он.
– Коля, я так больше не могу, – всхлипнула она. – Я чувствую себя какой-то ветошью. Старой, ненужной тряпкой, которой вытирают пыль. Эта Вероника... Она же элементарных вещей не знает! Она сегодня спросила меня, чем дебет от кредита отличается. Я не шучу! А он дал ей мой проект. Мой! И зарплата у нее, я случайно ведомость увидела, выше моей на двадцать тысяч. За что? За молодость? За красивые глаза?
– Уходи, – сказал Николай.
– Куда? – Марина подняла на него заплаканные глаза. – Кому я нужна в пятьдесят два года? Сейчас везде возрастные ограничения. До тридцати пяти, до сорока... Я резюме обновлю, а меня даже на собеседование не позовут.
– Ты себя недооцениваешь, – твердо сказал муж. – Ты специалист экстра-класса. Таких, как ты, сейчас днем с огнем не сыщешь. Одни эти... с нейросетями в голове и ветром в карманах. Попробуй. Что ты теряешь?
Марина проплакала полночи, а утром встала злая и решительная. Если Максим хочет войны, он ее получит. Только не ту, которую ожидает. Она не будет скандалить, не будет саботировать работу. Она сделает ход конем.
В обеденный перерыв, вместо того чтобы идти в столовую с коллегами, Марина открыла сайт с вакансиями. Вариантов было много, но везде действительно мелькали пугающие фразы: «молодой дружный коллектив», «готовность к переработкам», «драйв и энергия». Однако было и несколько объявлений от крупных, серьезных компаний, где требовался «опыт», «знание законодательства» и «системный подход».
Она выбрала три вакансии. Одной из компаний был прямой конкурент их фирмы – холдинг «Атлант». Они давно боролись за один и тот же рынок, и Марина знала, что дела у «Атланта» идут в гору. Она вздохнула, поправила очки и нажала кнопку «Откликнуться».
Дни потянулись в напряженном ожидании. На работе творился хаос. Вероника, получив проект «Север», предсказуемо начала тонуть. Она путала поставщиков, забывала отправлять счета, а на совещаниях несла какую-то чушь про «визуализацию успеха», вместо того чтобы предоставить конкретные цифры.
Максим злился, но признать свою ошибку не мог.
– Марина Павловна, почему вы не помогаете коллеге? – шипел он, вызывая Марину к себе в кабинет. – Я же просил ввести в курс дела! У нас из-за ее ошибки фура на таможне встала. Это ваша вина! Вы как наставник должны были проконтролировать!
– Простите, Максим Игоревич, – ледяным тоном ответила Марина. – Но вы четко обозначили мои обязанности: архив и акты сверки за прошлый год. Я занимаюсь именно этим. У меня нет времени перепроверять работу ведущего специалиста по стратегии. У нее же зарплата соответствующая, значит, и компетенции должны быть на уровне. Или я ошибаюсь?
Максим покраснел, надулся, как индюк, но возразить было нечего. Он сам загнал себя в эту ловушку.
– Идите, – буркнул он. – И чтобы архив был в идеальном порядке!
Через два дня Марине позвонили из «Атланта». Приятный женский голос пригласил на собеседование.
Офис конкурентов находился в современном бизнес-центре. Марину встретили вежливо, предложили кофе. Собеседование проводил сам генеральный директор, Виктор Петрович – мужчина лет шестидесяти, седой, подтянутый, с внимательными умными глазами.
Он не спрашивал ее про «гибкость мышления» или знание молодежных трендов. Он положил перед ней реальный кейс – сложную ситуацию с налогообложением по экспортным сделкам – и попросил найти решение.
Марина почувствовала себя рыбой в воде. Это было то, что она любила и умела. Она взяла калькулятор, лист бумаги и через пятнадцать минут разложила схему, которая позволяла не только избежать штрафов, но и сэкономить компании приличную сумму.
Виктор Петрович внимательно изучил ее расчеты, потом снял очки и посмотрел на нее с нескрываемым уважением.
– Браво, – сказал он. – Знаете, у меня тут на прошлой неделе было пять кандидатов. Все с дипломами MBA, все такие «прогрессивные». Но ни один не увидел тут подводного камня с НДС. А вы увидели сразу.
– Опыт, – улыбнулась Марина. – Ну и знание Налогового кодекса наизусть.
– Марина Павловна, почему вы уходите с прежнего места? – вдруг спросил он. – Я знаю вашу фирму, они крепко стоят на ногах.
Марина на секунду задумалась. Стоит ли говорить правду?
– Скажем так... Там решили сделать ставку на молодость. Мне дали понять, что мой опыт больше не нужен, а нужна... динамика.
Виктор Петрович понимающе хмыкнул.
– Дураки, – коротко резюмировал он. – Опыт – это самый дорогой актив. Молодость проходит, а профессионализм остается. Марина Павловна, я не буду ходить вокруг да около. Вы нам нужны. Мы открываем новое направление, и мне нужен человек, который будет держать руку на пульсе, а не летать в облаках. По зарплате... сколько вы получали там?
Марина назвала сумму.
– Мы дадим на сорок процентов больше, – сказал директор. – Плюс соцпакет, ДМС со стоматологией и личный кабинет. Не в подсобке с архивом, уж поверьте. Вас устраивает?
Марина не верила своим ушам. На сорок процентов! Это же... это же ремонт на даче, это помощь сыну с ипотекой, это, в конце концов, новая шуба, о которой она мечтала пять лет.
– Устраивает, – выдохнула она.
– Тогда жду вас через две недели.
Следующие две недели в старом офисе стали для Марины и адом, и триумфом одновременно. Когда она положила заявление об увольнении на стол Максима, тот сначала даже не понял.
– Это что? – спросил он, брезгливо беря листок двумя пальцами. – Шантаж? Хотите прибавку? Марина Павловна, я же сказал, бюджет не резиновый. И потом, за что прибавлять? За архив?
– Это не шантаж, Максим Игоревич. Это увольнение по собственному желанию. Согласно Трудовому кодексу, я отработаю положенные две недели и уйду.
– Куда вы уйдете? – рассмеялся он. – На пенсию? Внукам носки вязать? Одумайтесь. Кому вы нужны в вашем... хм... статусе? Вы же пропадете без нас.
– Это уже не ваша забота, – отрезала Марина. – Подпишите, пожалуйста.
Максим подписал, небрежно чиркнув ручкой.
– Ну, скатертью дорога. Только потом не приползайте обратно, когда деньги кончатся. Место будет занято. У нас очередь из молодых специалистов стоит за забором.
– Не приползу, – пообещала Марина.
Отработка превратилась в итальянскую забастовку. Марина делала ровно то, что было прописано в ее должностной инструкции, и ни на йоту больше. Она приходила ровно в девять, уходила ровно в шесть. На все вопросы Вероники: «Ой, а как тут проводку сделать? А почему программа ошибку выдает?» – она вежливо отвечала: «Читайте инструкцию, Вероника. Или спросите у Максима Игоревича, он у нас мастер инноваций».
Вероника была в панике. Оказалось, что вся работа отдела держалась на невидимом фундаменте, который выстроила Марина. Как только этот фундамент перестал поддерживать конструкцию, все начало рушиться. Счета терялись, отчеты не сходились, клиенты звонили и ругались.
Максим бегал по офису взмыленный.
– Марина Павловна! – орал он. – Почему квартальный баланс не сходится?
– Не знаю, – спокойно отвечала Марина, упаковывая свои вещи в коробку. – Я балансом не занимаюсь. Я архивирую документы за прошлый год, как вы и приказывали. Баланс теперь – зона ответственности Вероники.
– Но она не умеет!
– Научите. Вы же говорили, она быстро схватывает.
В последний рабочий день Марина попрощалась с коллегами. Света плакала.
– Как же мы без тебя, Марин? Этот дурак нас всех тут угробит.
– Уходите, девочки, – тихо сказала им Марина. – Ищите места, пока фирма не пошла ко дну. С таким капитаном айсберг неизбежен.
Она вышла из офиса с легким сердцем. Впервые за много лет у нее не болела голова, и не щемило сердце. Впереди была новая жизнь.
На новом месте Марину встретили как королеву. Виктор Петрович сдержал слово: просторный светлый кабинет, удобное кресло, мощный компьютер и, главное, уважение. Здесь никто не смотрел на ее морщинки у глаз, здесь слушали то, что она говорит.
Работа была сложной, но интересной. Марина с головой окунулась в дела «Атланта», выстраивая новые схемы, оптимизируя расходы. Она чувствовала себя молодой и полной сил. Оказалось, что усталость, которую она чувствовала на старой работе, была не от возраста, а от ощущения собственной ненужности и постоянного стресса.
Прошел месяц. Марина сидела в своем новом кабинете, пила вкусный кофе из кофемашины (которую не нужно было чинить пинками) и просматривала отчеты. Вдруг ее личный мобильный зазвонил. Номер был знакомый. Это был Максим.
Марина усмехнулась и нажала «ответить».
– Алло?
– Марина Павловна? – голос бывшего начальника звучал непривычно заискивающе и даже жалко. – Здравствуйте. Это Максим. Из... ну, вы поняли.
– Здравствуй, Максим. Чем обязана?
– Марина Павловна, тут такое дело... – он замялся. – У нас тут налоговая проверка нагрянула. Внеплановая. И они нашли... в общем, они нашли расхождения по проекту «Север». Там документы оформлены неправильно, НДС к вычету не принимают, штрафы грозят космические.
– Сочувствую, – равнодушно сказала Марина. – А я тут при чем? Я уволилась месяц назад. Проект вела Вероника.
– Да какая Вероника! – взвыл Максим. – Она уволилась неделю назад! Сбежала, как только узнала про проверку! Сказала, что это для нее слишком большой стресс и она выгорела. Бросила заявление на стол и ушла. Марина Павловна, выручайте! Вы же этот проект начинали, вы все знаете!
– Максим, я работаю в другой компании. У меня свои задачи.
– Я заплачу! – поспешно крикнул он. – Мы оформим договор подряда. Сколько вы хотите? Пятьдесят тысяч? Семьдесят? Только приедьте, посмотрите документы, объясните инспектору, откуда эти цифры! Без вас мы потонем! Директор меня убьет!
Марина откинулась на спинку мягкого кожаного кресла и посмотрела в панорамное окно. Там, внизу, кипела жизнь.
– Максим Игоревич, – медленно произнесла она. – Помнится, вы говорили, что у меня ригидность мышления и я не способна воспринимать новое. Боюсь, мои «советские» методы вам не помогут. Вам нужны инновации. Нейросети. Попросите искусственный интеллект поговорить с налоговым инспектором. Говорят, за этим будущее.
– Марина Павловна, не издевайтесь! – в голосе Максима слышались панические нотки. – Я был неправ! Я признаю! Я погорячился! Мы готовы взять вас обратно! На большую зарплату! Я уволю Веронику... а, черт, она уже ушла... Я дам вам должность заместителя!
– Мне не нужно ваше предложение, Максим, – твердо сказала Марина. – Я сейчас получаю в полтора раза больше, чем у вас. И работаю с людьми, которые ценят профессионализм, а не дату рождения в паспорте. А вам я могу дать только один совет, совершенно бесплатно.
– Какой? – с надеждой спросил он.
– Готовьтесь платить штрафы. И учите матчасть. В вашем возрасте стыдно не знать, чем дебет отличается от кредита.
Она нажала отбой и заблокировала номер. Затем сделала глоток кофе и вернулась к отчету. Цифры на экране складывались в идеальную картину.
Вечером она рассказала все мужу. Николай смеялся так, что чуть не уронил чашку с чаем.
– «Попросите нейросеть поговорить с инспектором»! Ой, не могу! Марин, ты у меня просто золото. Ну что, как там «Атлант»?
– «Атлант» расправил плечи, – улыбнулась Марина. – Виктор Петрович сегодня предложил мне возглавить департамент аудита. Говорит, хочет, чтобы я обучила молодежь. Представляешь? Не заменила молодежью, а обучила.
– Горжусь, – просто сказал муж. – А тот, Максим твой бывший... Туда ему и дорога.
Через полгода Марина случайно встретила Свету в торговом центре. Бывшая коллега выглядела уставшей и осунувшейся.
– Ой, Марин, привет! – обрадовалась она. – Как ты шикарно выглядишь! Шуба новая? Класс!
– Привет, Света. Да вот, решила себя побаловать. Как там у вас дела?
Света махнула рукой.
– Никак. Фирму продают. После того штрафа от налоговой мы так и не оправились. Максима уволили с треском, говорят, учредители на него в суд подали за халатность. Сейчас внешнее управление, сокращения идут. Я вот тоже резюме рассылаю.
– Слушай, – Марина взяла подругу за руку. – Присылай резюме мне. Нам в «Атлант» толковые бухгалтеры нужны. Виктор Петрович расширяется, филиал открываем. Я за тебя словечко замолвлю. Старая гвардия должна держаться вместе.
Света расплакалась прямо посреди магазина.
– Спасибо, Марин! Спасибо тебе огромное!
Марина шла домой по заснеженному городу, кутаясь в пушистый воротник новой шубы, и думала о том, что возраст – это не приговор и не диагноз. Это капитал, который нужно уметь правильно инвестировать. И если кто-то считает, что в пятьдесят жизнь заканчивается, то это только его проблемы. У Марины все только начиналось.
Друзья, если вам понравилась эта история о справедливости и вере в себя, не забудьте поставить лайк и подписаться на канал. Жду ваши комментарии – сталкивались ли вы с подобным отношением на работе?