-Смотри, какая у него родинка, – уговаривала медсестра. – В виде сердечка – сразу видно, что он принесёт тебе огромную любовь!
О том, что Юля собирается оставить ребёнка в роддоме, знали все, но всё равно надеялись на то, что она передумает. Ей было восемнадцать, жить ей было негде с этим ребёнком, и, самое главное, – Юля ненавидела его отца.
Это случилось на дне рождении в общежитии у Кати. С Катей они сдружились с первого дня учёбы, и Юля часто проводила время у подруги – дома вечно было шумно из-за дружков отца и криков дедушки, который был прикован к кровати и только и мог, что ругать своего непутёвого сына. Учиться в такой обстановке было невозможно, и Юля предпочитала выполнять задания в общежитии. Там тоже было не сильно тихо, но всё равно лучше.
В тот день у Кати был день рождения, и пили все не меньше, чем у Юли дома. Она одна не пила – ненавидела алкоголь из-за отца. Дедушка говорил, что папины пьянки свели маму в могилу, и, наверное, был прав.
-Ты чего здесь грустишь?
Самое обидное, что парень был симпатичный и нравился Юле. Она поглядывала на него из своего угла, хоть ей и не нравилось, что он пьёт. У него были красивые карие глаза и ямочка на щеке. Они пошли на балкон покурить, потом он потащил её на тёмную кухню, где принялся целовать. Юля пыталась сопротивляться, но он был сильнее.
-Сердечко на сердечке, – ворковала медсестра. – Ты только посмотри!
Юля не хотела смотреть на эту родинку. Но всё равно посмотрела, и теперь она снилась ей иногда: мальчик с карими глазами и ямочкой на щеке смотрел на неё с осуждением, а потом задирал футболку, показывал родинку и говорил: «Сердечко болит».
Почему-то Юля решила, что у её сына был порок сердца. Может, его уже вообще нет на свете – она даже не пыталась узнать. Но устроилась волонтёром в детскую больницу, где и встретила Рената.
Ренат был кардиохирургом. Он спас много жизней. И подарил жизнь их общей дочке Алине. Юля родила её в двадцать три, и это были совсем другие роды: девочку долго не несли в палату, и от беспокойства Юля просто сходила с ума. А когда принесли, она не отпускала её с рук даже во сне.
-Маленькая моя! – повторяла она. – Такая хорошая…
В садике Алина подружилась с девочкой по имени Кристина. На вид кореянкой, но мама у девочки была абсолютно европейского вида.
-Ты понимаешь, – рассказала она потом Юле. – Мы когда её увидели, сразу поняли: ну, вылитая я! Не смейся! Присмотрись: она улыбается, как я, и брови хмурит как я. Это удивительно, но она так на меня похожа! Мы с Павликом пять лет пытались завести детей, но у нас никак не получалось. И вот мы взяли мальчика – вылитый Павлик! Больше не собирались брать. А когда приехали за ним, увидели Кристину… И тоже забрали. Там столько проблем было: нам не хотели её отдавать, типа, это сложно – сразу две приёмных детей. Но мы победили. Правда, намучились с ней. Вот Юра словно и не приёмный вовсе – сразу стал своим, но он и старше ведь. А с Кристиной сложно было, но мы ни о чём не жалеем.
Они часто проводили время вчетвером – пока девочки играли, Юля с Леной болтали и пили кофе. Иногда Алина оставалась в гостях у Кристины, иногда наоборот – Лена привозила Кристину с ночёвкой.
Это случилось на дне рождении Алины, когда ей исполнялось пять лет. Ренат вызвался отвезти Лену с девочкой домой, так как машина у Лены сломалась. Уже все гости разъехались, а Ренат так и не вернулся. Юля звонила ему, но трубку он не брал. Звонила Лене – тоже тишина.
В чате детского сада она отыскала номер мужа Лены. Так вышло, что Павлика она никогда не видела, только слышала о нём, но знакомы они не были. Юля набрала его номер и представилась
-Здравствуйте, это Юля, мама Алины. Лена с Кристиной ещё не вернулись? Ренат поехал их отвозить и пропал…
Почему-то Павел долго не отвечал. А потом произнёс каким-то хриплым, словно со сна, голосом:
-Они попали в аварию. Мне только что позвонили…
Юля онемела. Кажется, она что-то спрашивала, но не помнила потом ни своих вопросов, ни его ответов. Всё было как во сне. В страшном сне, от которых просыпаешься посреди ночи с колотящимся от ужаса сердцем.
Ренат погиб на месте. Лена и Кристина по дороге в больницу. Юля думала, что Павел должен возненавидеть её – нет, она не была виновата, но её муж заснул за рулём после суточного дежурства, из-за чего Павел потерял жену и дочь. Но Павел звонил ей, пытаясь поддержать и разделить общее горе. И Юля поехала проститься с Леной – не могла не поехать. И, когда увидела его, остолбенела.
Перед ней был он. Парень с карими глазами и ямочкой на щеке. Её затрясло.
-Привет, – тихо сказал он. – Я сразу узнал тебя, когда увидел на фотографии.
Юля не видела его фотографий. Юля подумать не могла, что он – это он.
-Не стал брать Юру сюда, – сказал он. – Как ты думаешь, правильно? Мама говорит, что надо дать ему попрощаться, но я боюсь, что это будет слишком…
-А сколько ему?
Юля знала, но забыла, сколько лет их сыну.
-Десять.
-Большой уже. Надо было взять.
-Меня в десять взяли к бабушке. Я потом много лет не мог избавиться от панических атак. И пить стал из-за этого… Юля, ты прости меня – я потом искал тебя, хотел извиниться, но не нашёл. Я пьяный был, хотя это меня не оправдывает…
Юля мотнула головой. Она не могла говорить об этом. Не хотела.
Она думала, что на этом их общение прекратится. Не то, что Юля держала на него обиду: она сама тогда с ним пошла, а он действительно был пьян. Нет, Юля его не оправдывала, но сейчас всё это мало её волновало. Сейчас, когда она потеряла любимого мужчину, все её прошлые горести казались нелепыми. И именно поэтому ей было даже жаль его, ведь Павел потерял не только любимую женщину, но и дочь.
Он звонил ей. По ночам, когда не мог уснуть, днём, когда не знал, что делать с Юрой: мальчик замкнулся и почти не разговаривал с ним.
-Зря ты не дал ему попрощаться с ними. К психологу обращался?
-Да. Но Юра отказывается общаться с кем бы то ни было. С мамой моей только, но ей пришлось улететь, вернуться домой – у отца диабет, его нельзя одного надолго оставлять.
-Хочешь, я с ним поговорю, – неуверенно предложила Юля.
Она не знала, зачем это делает. Наверное, в память о Лене, которая была хорошей матерью и хорошей подругой.
Юля так и не придумала, о чём будет говорить с мальчиком. Павел оставил их вдвоём, и Юля сначала молчала. Потом спросила про школу, про корабль, который стоял на полке у мальчика. Села ближе, осторожно взяла его за руку. Он вдруг всхлипнул, посмотрел на неё ясными голубыми глазами, полными слёз, и прижался к ней. Юля гладила его по светлой макушке, а он шептал, что хочет к маме.
-Я тоже до сих пор тоскую по своей маме, – призналась Юля. – Я была чуть старше тебя, мне было тринадцать. До сих пор помню её голос, хотя, если долго не смотреть фотографию, забываю, как она выглядела. Помню только её длинные волосы. Они были гладки и очень мягкие.
Павел признался, что по утрам у Юры часто мокрая постель. А после разговора с Юлей была сухая.
-Можешь иногда приходить к нам в гости? – спросил Павел. – Прости, что я тебя о таком прошу, но ты так легко нашла к нему подход.
Юля не смогла отказать. А когда поехала в следующий раз, взяла с собой Алину. Это было какое-то наитие – дочь не замкнулась в себе, как Юра, но всё время спрашивала про Кристину, скучала по ней, плакала. Юля подумала, что это будет полезно для обоих.
Наверное, мальчик скучал не только по маме, потому что два часа строил с Алиной замок и угощал её своими конфетами. После этого Алина сама стала проситься в гости к Юре, и Юле ничего не оставалось делать, как поддерживать эту странную дружбу. Они с Павлом пили на кухне чай и разговаривали, дети играли. Юля обнимала мальчика, чувствуя, как он постепенно оттаивает. Однажды он признался ей шёпотом:
-Это я во всём виноват.
-Почему? – удивилась Юля.
-Я ненавидел Кристину. Думал, что они её любят больше.
Мальчик так горько расплакался, что сердце у Юли разрывалось от боли.
-Ты ни в чём не виноват, – твёрдо сказала она. – Все мы иногда испытываем нехорошие чувства, это нормально. Это был несчастный случай. Никто не виноват.
Когда Павел позвал поехать вместе с ними в Сочи, где жила его мама, Юля сначала отказалась. Всё чаще она чувствовала неловкость в присутствии Павла: ловила на себе его взгляды, от которых краснела, чувствовала, как он всё время пытается будто бы случайно прикоснуться к ней. Может, ей это всё только казалось. А, может, и нет.
-Алине будет полезно побыть у моря, там уже вовсю лето, – уговаривал Павел. – Мама будет рада вас увидеть.
К тому времени дети так подружились, что это казалось удивительным. Мальчик, наверное, пытался таким образом загладить вину перед сестрой, Алина же просто тосковала по Кристине.
Только ради Алины Юля и согласилась в итоге. Прошёл почти год, и она до сих пор просыпалась по ночам в слезах, никак не могла смириться со своей потерей. Но, странным образом, пытаясь помочь Юре, она словно помогала одновременно и себе.
В первый же день они пошли на море. Было тепло и так солнечно, что она тут же стала обмазывать дочь солнцезащитным кремом.
-А меня? – ревниво спросил Юра.
-И тебя, – мягко согласилась Юля.
Её рука на мгновение замерла. Родинка в виде сердечка. Она не верила своим глазам. Посмотрела на родинку, потом на лицо мальчика. Снова на родинку.
-Что? – удивился он.
-Ничего, – выдавила улыбку Юля и порадовалась, что она в тёмных очках. – Давай я тебя намажу.
Она лежала под южным солнцем, прикусив солёные губы. Хотелось кричать. Или смеяться. Павел осторожно подвинул руку, легонько коснувшись её руки. Расскажет ли она ему когда-нибудь об этом? Юля не знала. Она сейчас ничего не знала. «Он принесёт тебе огромную любовь», – говорила медсестра. Почему Юля раньше этого не замечала? Наверное, потому, что глаза у него были голубые, как у неё. А вот ямочка на щеке, как у Павла…