Он не понравился мне сразу.
Вот бывает у вас: входишь в дом и ощущаешь какую-то плохую энергию? Что-то давит, трудно дышать, портится настроение... Как будто тяжелые воспоминания пробуждаются... Но я никогда в жизни в этом доме не был, чему тут пробуждаться?! И даже в поселке, где он находится, ни разу не бывал, хотя и слышал о нем: это престижное дачное место. И человек, которому дом принадлежит, мне симпатичен. Правда, мы недавно познакомились, и я не могу сказать, что хорошо его знаю... Но Макс приятный парень. Он взял меня на работу своим помощником полгода назад, мы сразу поладили, и вот он пригласил меня к себе на юбилей — думаю, чтобы, так сказать, в домашней обстановке поглядеть друг на друга попристальнее. Его жена Лена делала мне экскурсию по дому
рассказывала: «Мы хотели именно дачный дом... Терпеть не могу
пошлых кирпичных монстров... Здесь даже дышится по-другому, правда?.. Мы в прошлом году купили его. Здесь жил какой-то милицейский чин... Этакий большой начальник прежней формации! Он в последние годы оказался не у дел, бедный одинокий старик... Когда он умер, выяснилось, что его родня не общалась с ним годами. Они, эти наследники, даже не приехали на похороны, зато сразу стали искать покупателя на дом. И нам повезло... Вот странные бывают между родными отношения, да? Дом, кстати, выглядел совсем не так уж привлекательно, надо было вложиться в ремонт... В него надо было столько денег вкачать!... Но зато я теперь чувствую себя как тургеневская девушка в доме с мезонином. Х-ха... Мне безумно понравился сад, как в старых романах, даже с полем для тенниса... Такой должна быть настоящая дача! И посмотри, посмотри, какой вид на реку из мезонина!.. Мы именно такой старый деревянный дом искали. Чтоб мальчишкам было где играть... И у нас же вот-вот третий появится, — она нежно погладила свой живот. — Ой, я тебя заболтала, прости... Мы доведем дом до ума! Но тут еще столько работы...» Она, не замолкая, водила меня по этажам: показала мне две просторные детские, рюшечно голубую комнатку своей мамы, вычурно-гобеленовую спальню в мезонине, пафосный кабинет мужа... «А вот это еще спаленка, гостевая. Здесь, кстати, тебе предстоит ночевать»... Я сделал шаг в комнату, и мне прямо захотелось бежать оттуда. Хотя причины я не могу вам назвать. Она внешне выглядела весьма нарядной, уютной даже... Но почему-то у меня закружилась там голова, и меня затошнило. Я быстро закрыл дверь, соображая, зачем это мне ночевать у них? Вот еще выдумки! Терпеть не могу ночевать у чужих. Вызову такси. Ну, километров 50 тут до города — подумаешь! Мы, с хозяйкой спустились на первый этаж, где уже стало людно: кроме меня, тут был весь наш руководящий состав, ну и родственники хозяев дома, разумеется... Макс старался, чтобы все чувствовали себя на равных — он из демократичных начальников. Из тех, которые любят общаться с подчиненными вне работы, требуя, чтобы все обращались к нему на ты. Вечер прошел весело, обильный стол, над которым работали теща Макса и пара помощниц по хозяйству, был выше всяких похвал, дорогое спиртное лилось рекой... Ну, все как положе‚но в доме успешного главы большой фирмы. В полночь я уже подумывал вызвать такси, но хозяева все же настояли, чтобы я остался: «Нет-нет, не отпустим! Ты куда это?! Твоя комната уже готова!» И мы еще выпили, потом даже были танцы. Постепенно, ближе к утру, народ стал разбредаться: у кого-то дача рядом, кто-то уезжал на «непьющих» коллегах, за кем-то приезжали водители... Ночевать остались я и наш главный бухгалтер Леночка. Ее около трех часов уложили на первом этаже в детской (сыновья гостили у бабушки), а я поднялся в ту комнату в мезонине, где еще днем был с хозяйской женой. Было душно, я распахнул окно. Лег, попытался заснуть. Нет, не получается. Голова кружится, тошнит — я списал это на «перепитие». Хотя я очень сдержан в этом вопросе... Я наконец провалился в сон, но снился какой-то кошмар: истошно кричала девушка, мелькали какие-то перекошенные рыла, потные тела... Я очнулся. В углу комнаты кто-то сидел. И плакал. Господи! Еще не хватало, что за ночь? Фигурка показалась мне женской.
Пригляделся — точно, девушка, трясущиеся плечи, голые, бледные ноги... Я спросил тихонько:
«Вы кто? Что случилось?» И тут же проснулся. Нет, это не дело. Не усну я тут... Надо ехать домой. Вот тихонько сейчас выберусь, вызову такси... Встал я с трудом. По мне точно трактор проехал, все болело — спина, ноги, плечи.Вышел в коридор, держась за стену, едва спустился вниз. Мутило страшно. Прежде чем вызвать машину, посидел, приходя в себя на воздухе. Таксист приехал быстро, я едва успел выкурить сигарету. «Наверное, я заболеваю», — решил я. Тем более лучше побыстрее оказаться в собственной постели...
Спал я беспокойно, мне снился дом Макса. Но не таким, какой он сейчас, а обшарпанный, темный... И у меня во сне было чувство, что там случилось страшное.
Я продрал глаза окончательно, когда пришла Женя. Она всплеснула руками и засмеялась: «Сколько ж ты вчера выпил?» Сварила мне кофе и игриво-обиженно осведомилась, почему
чему это я не взял ее на вечеринку к боссу? Спросила, где все это проходило, и я заплетающимся языком подробно все описал...
- В каком поселке?! — вдруг прервала меня Женя.
— В Батюшкове. Там, где все начальство живет... Там сплошь дворцы и заборы двухметровые. Но у Макса хватило ума не строить трехэтажный за дворец, он купил старый дом... С мемзонином.
— На Садовой? Тот, что крайний у реки? — лицо у Жени вытянулось и побледнело.
— Да-да, именно он! А ты знаешь это место?
— Да, увы, знаю... Так твой босс родственник генерала, что владел домом раньше?
— Нет, что ты! Тот старик умер, и Макс купил дом у наследников...
— Так он сдох?! Слава богу! — глаза Жени горели ненавистью.
— Что ты такое говоришь? — опешил я. — Почему ты... Женя закрыла лицо руками и опустилась в кресло, словно у нее подкосились ноги.
— Что стобой? — испугался я. Она зарыдала, и мне с трудом удалось ее успокоить. Потом, когда она у немного пришла в себя, Женя рассказала мне жуткую историю...
Это случилось 20 лет назад. Жене
было 15, и она увлеченно работала
в школьном краеведческом музее.
Однажды к ним пожаловала группа начальников, одним из которых был глава ОВД области. Он заявил
после экскурсии, что у него на даче хранятся уникальные исторические
фотографии нашего города. Обещал
отдать их в музей и даже предложил Жене поехать с ним: «Прямо сейчас
и заберешь их! У меня служебная
машина. Туда-обратно за час сгоняешь. Шофер привезет тебя потом...
И ничего не подозревающая девочка поехала с седовласым солидным генералом и его молоденьким смазливым шофером. А там, в этом доме
с мезонином, ее напоили и изнасиловали... Подробности ее рассказа я опускаю, они ужасны и совершенно банальны одновременно.
— И это все случилось в мезониг не... Эти подонки, наизмывавшись надо мной, пили потом внизу, я слышала хохот... А меня заперли на несколько часов.
— Но почему ты не пошла в милицию?! А что родители?!
— Милицию? Ты смеешься? Ты забыл, кто это сделал?! — Женя размазывала по лицу слезы и по-детски всхлипывала,
— Значит, ты просто промолчала?! — у меня дыхание перехватило. — Этим монстрам все сошло с рук?..
— Просто?! Нет, не просто! — горько усмехнулась Женя.
— Я жила годами в страхе. Я едва не сошла с ума. Я не спала месяцами, меня мучили кошмары... Когда шофер вез меня домой, он предупредил, что, если я раскрою рот, меня найдут в овраге по частям... Он сказал это так тихо... улыбкой и погладил по щеке. Но я поняла, что так и будет. В его глазах я видела смерть...
Я вдруг сообразил, что та комната в доме Макса, в которой мне снился мошмар, — именно она была клеткой, где издевались над бедной девочкой. И тот ужас, что она пережила, он там живет... Сгустки отчаяния, злобы, боли впитались в ее стены. Потому мне было там так плохо...
В тот день мне с трудом удалось успокоить Женю: мол, все позади! И даже подонок, сделавший с ней это... мертв. Но, видно, воспоминания, до сих пор прятавшиеся в подсознании, вышли наружу и заставили Женю пережить все заново. Она осталась у меня ночевать. Я старался ее отвлечь...И это была наша последняя встреча.
Потом она звонила мне реже и реже, и
наконец сказала, что мы больше не будем встречаться. Я понял: теперь я — живое напоминание о той трагедии. О детской травме. И оно ей не нужно... Я смирился, от души пожелав моей подруге выздоровления.