Последующие дни стали для Анны адом. Она отключила звук у телефона. Сообщения от Алексея приходили, но она не читала их сразу, а потом отвечала односложно и с большой задержкой. «Привет. Все хорошо, просто много работы». «Спасибо за приглашение в кино, не могу, занята».
Он почувствовал проблему сразу. Его ответы становились короче, менее эмоциональными. Он не устраивал сцен, не требовал объяснений. Он просто отступил, дав ей пространство, о котором она, казалось, так отчаянно просила своим поведением.
Анна пыталась вернуться к привычной жизни. Она снова открыла приложения для знакомств. Списалась с парой мужчин. Один, высокий и статный, на свидании говорил только о себе и своей карьере. Другой, тоже высокий, оказался ужасно скупым и спорил с официантом из-за стоимости соуса. Она смотрела на них и видела… пустоту. Красивую, высокую, но пустую упаковку. И ей вспоминались глаза Алексея, светящиеся интересом, когда он слушал ее рассказ о сложном клиенте. Его смех. Его тихий голос, объяснявший, почему массив дуба лучше сосны.
Она пыталась убедить себя, что все правильно. Что это просто синдром «удобного человека». Что она привыкла к его обществу, и теперь ей его не хватает, как привычки. Но однажды вечером, разбирая почту, она наткнулась на письмо от брата с фотографиями. Там был Ваня на горке, Сергей с шашлыком… и Алексей. Он сидел на том самом балконе, держа в руках кружку, и смотрел куда-то в сторону, не в объектив. Выражение его лица было спокойным, но в глазах стояла тихая, глубокая печаль. Та самая печаль, которая была там, когда он говорил о разводе.
Анна выключила ноутбук и разрыдалась. Она причиняла боль самому доброму и честному человеку, которого встречала. И себе. Из-за чего? Из-за страха перед мнением каких-то мифических «других»? Из-за собственного глупого, надуманного идеала?
Она промучилась еще два дня. Потом пришло его сообщение. Оно было коротким и обезоруживающим в своей простоте.
«Анна, я чувствую, что тебе нужно пространство. Оно у тебя есть. Я здесь, если что-то понадобится — помочь, поговорить или просто помолчать рядом. И помни, как бы ты ни решила, для меня знакомство с тобой — уже огромный и светлый подарок. Береги себя. Леша».
Она перечитывала эти строки снова и снова. «Уже огромный и светлый подарок». Он благодарил ее. За что? За то, что она втоптала его чувства в грязь своих предрассудков? Эти слова добили ее окончательно. Они были лишены эгоизма, манипуляций, обид. Они были чистыми. Как он сам.
В ту ночь она не спала. Сидела у окна и смотрела на редкие огни в спящем городе. Она представила свою жизнь. Вариант первый: бесконечные свидания с высокими, правильными, но чужими мужчинами. Вечная охота за призраком. Одиночество вдвоем. Вариант второй: Алексей. Его мастерская, запах дерева, смех Вани, тихие вечера с разговорами о чем угодно, от истории до космоса. Его надежные руки. Его сердце, которое он ни от кого не прятал за каменной стеной, но которое было крепче любой стены.
И она поняла. Она искала стену, чтобы спрятаться за ней от мира. А он предлагал ей дом. Невысокий, уютный, прочный, с крепким фундаментом из честности и доброты. Дом, в окнах которого всегда горит свет. И ей не нужна была стена. Ей был нужен именно дом.
Решение пришло не как озарение, а как тихое, непреложное знание. Да, она боялась. Но страх быть несчастной и одинокой оказался сильнее страха «а что подумают».
Утром был сильный, порывистый ветер. Он гнал по улице тучи и рвал с деревьев последние листья. Анна стояла перед зеркалом. Она надела то самое платье, в котором была на первом их ужине у Сергея. И — самые высокие каблуки из своего гардероба. Странные, почти истеричные каблуки. Она как будто проверяла себя и его на прочность. Смотри, я буду такой высокой. Что ты на это скажешь?
Она не стала звонить. Она поехала к нему в мастерскую. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на улице. Ветер трепал ее волосы и подол платья.
Мастерская была открыта. Она вошла. Алексей сидел за верстаком, склонившись над небольшой шкатулкой, в которую вставлял тончайшие латунные петли. Он был сосредоточен, и на его лбу виднелась легкая складка. Увидев ее, он вздрогнул и замер. Не встал. Просто смотрел. В его глазах мелькнула надежда, но он тут же погасил ее, сделав лицо нейтральным, осторожным.
«Привет», — тихо сказал он.
Продолжение следует, подпишитесь на канал, чтобы не пропустить.