Зеркало в прихожей отражало женщину, у которой было всё. Я поправила бретельку темно-синего шелкового платья, идеально облегающего фигуру, и улыбнулась своему отражению. В тридцать пять лет жизнь казалась мне не просто удавшейся, а похожей на глянцевую картинку, которую боишься поцарапать неосторожным движением.
Десять лет. Сегодня мы с Андреем праздновали оловянную свадьбу. Десять лет безупречного брака, завистливых взглядов подруг и того спокойного, уверенного счастья, которое дарит только надежный мужчина. Андрей был именно таким — стеной, скалой, моим личным финансовым и эмоциональным убежищем. Его строительная империя росла, наш дом в элитном поселке обрастал антиквариатом, а чувства, как мне казалось, становились только глубже, переходя из бурной страсти в благородное, выдержанное вино.
— Лена, ты готова? — его голос, низкий и бархатистый, донесся со второго этажа.
Я вдохнула аромат дорогих духов, смешанный с запахом свежих лилий, огромный букет которых уже стоял в вазе в гостиной.
— Спускаюсь, любимый!
Андрей ждал меня у лестницы. В смокинге он выглядел так, словно только что сошел с обложки журнала GQ. Седина на висках лишь добавляла ему шарма, а в глазах плясали те самые искорки, которые покорили меня еще в институте. Он протянул руку, помогая мне сойти с последней ступеньки, и поцеловал пальцы.
— Ты выглядишь ослепительно, — прошептал он. — Но чего-то не хватает.
Я вопросительно подняла бровь. Я намеренно не надела украшений на шею, оставив зону декольте открытой.
Андрей загадочно улыбнулся и достал из внутреннего кармана пиджака бархатную коробочку глубокого винного цвета. Мое сердце пропустило удар. Я знала этот логотип. И я догадывалась, что внутри, но боялась поверить.
— Закрой глаза, — скомандовал он.
Я послушно опустила веки, чувствуя, как его теплые руки касаются моей шеи. Щелчок замка. Холод металла и тяжесть камней легли на ключицы.
— Открывай.
Я повернулась к зеркалу и ахнула, прикрыв рот ладонью. На моей шее сверкало оно. Колье «Северное сияние» из коллекции Vreneli. Платина, россыпь бриллиантов и крупные, чистейшей воды сапфиры. Я видела его в каталоге три года назад и тогда в шутку сказала, что душу бы продала за такую красоту. Андрей тогда лишь усмехнулся и перелистнул страницу. Он запомнил. Спустя три года он вспомнил ту мимолетную фразу.
— Андрей... — слезы навернулись на глаза. — Это же целое состояние. Боже, оно невероятное.
Он подошел сзади, обнял меня за талию и положил подбородок мне на плечо, глядя в зеркало на нас двоих. Идеальная пара.
— Для единственной женщины в моей жизни никаких денег не жалко, — тихо произнес он. — С юбилеем, родная. Я люблю тебя.
Вечер прошел как в тумане. Ресторан на крыше небоскреба, огни ночного города где-то далеко внизу, живая музыка и вкус шампанского, которое стоило дороже, чем моя первая машина. Я ловила на себе взгляды других женщин — в них читалась смесь восхищения и жгучей зависти. Колье сверкало при каждом моем движении, отбрасывая синие блики на скатерть. Я чувствовала себя королевой, которую боготворит король.
Мы вернулись домой далеко за полночь, разгоряченные и счастливые. Андрей, слегка опьяневший от вина и моих поцелуев, сразу направился в душ, на ходу стягивая галстук.
— Я сейчас, милая, — бросил он, скрываясь в ванной. — Не засыпай.
Я осталась в спальне одна. Эйфория все еще бурлила в крови. Я подошла к трюмо, чтобы снять колье. Пальцы дрожали, когда я расстегивала замок. Положив драгоценность на бархат подставки, я еще раз провела по холодным камням. Это был не просто подарок. Это был символ. Символ того, что он слушает меня, слышит и хочет бросить весь мир к моим ногам.
Мой взгляд упал на пиджак Андрея, небрежно брошенный на кресло. Это было на него не похоже — обычно он был педантом. Но сегодня эмоции захлестнули и его.
«Надо повесить, иначе помнется», — пронеслась в голове привычная хозяйственная мысль.
Я взяла пиджак. Ткань хранила тепло его тела и терпкий запах его одеколона с нотками сандала. Я стряхнула невидимую пылинку с лацкана и уже потянулась к вешалке, как заметила, что внутренний карман неестественно оттопыривается.
Если бы я просто повесила его в шкаф. Если бы я не была такой дотошной. Если бы...
Я сунула руку в карман, ожидая найти там забытый телефон или портмоне, чтобы положить их на тумбочку. Пальцы нащупали сложенный вчетверо листок бумаги. Чек.
Любопытство — порок, с которым я никогда не могла справиться. Конечно, спрашивать о цене подарка неприлично, но узнать её случайно... Я развернула бумажку, чувствуя себя немного преступницей.
Глаза пробежали по строчкам. Ювелирный дом Vreneli. Дата: сегодняшняя, 14:30.
Наименование товара: Колье «Северное сияние», платина, сапфиры.
Цена: цифра с шестью нулями заставила меня присвистнуть. Андрей действительно не поскупился.
Я уже собиралась сложить чек обратно, улыбаясь щедрости мужа, как вдруг мой взгляд зацепился за столбец «Количество».
Улыбка медленно сползла с моего лица, словно воск с горящей свечи.
Кол-во: 2 шт.
Я моргнула. Потрясла головой, думая, что мне показалось из-за выпитого шампанского. Поднесла чек ближе к свету ночника.
Никакой ошибки.
Колье «Северное сияние». Количество: 2.
Итоговая сумма: удвоена.
Внутри что-то оборвалось. Глухой удар сердца отозвался в висках. Зачем? Зачем ему два абсолютно одинаковых, эксклюзивных и безумно дорогих колье?
Мозг лихорадочно искал оправдания. Может, это ошибка кассира? Но итоговая сумма списана верно, карта прошла авторизацию. Может, он купил второе для... для кого? Для мамы? У его мамы юбилей через полгода, и она предпочитает жемчуг. Для сестры? Она живет в Канаде и носит только серебро в стиле бохо. Инвестиция? Глупо покупать два одинаковых ювелирных изделия для перепродажи в розничном бутике.
Холод, исходящий от чека, просочился в кончики пальцев. Я посмотрела на свое отражение в зеркале. Счастливая женщина исчезла. На меня смотрела испуганная, растерянная жена с неестественно бледным лицом.
Шум воды в душе стих.
Я вздрогнула, как от удара током. Паника накрыла меня ледяной волной. Если я сейчас спрошу его, он, возможно, все объяснит. Скажет, что это ошибка, глупость, сюрприз... Но интуиция, тот самый тихий голос, который я глушила годами своего благополучия, вдруг заорал во всю мощь: «У него есть кто-то еще. И эта "кто-то" стоит столько же, сколько и ты».
Два одинаковых колье. Одно — жене, для официального праздника. Второе... Кому предназначалось второе?
Дверь ванной скрипнула.
Я судорожно скомкала чек, но тут же расправила его дрожащими руками, сложила точно по старым сгибам и сунула обратно в карман пиджака. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно сейчас пробьет грудную клетку.
— Лена? Ты где? — Андрей вышел из ванной, обмотанный полотенцем по бедрам. Влажные волосы, капли воды на широких плечах, расслабленная улыбка.
Он был прекрасен. И он был чужим.
Я стояла спиной к нему, делая вид, что поправляю что-то на туалетном столике. Мне нужно было несколько секунд, чтобы надеть маску. Ту самую маску счастливой жены, которую я носила с такой легкостью еще десять минут назад.
— Я здесь, — мой голос предательски дрогнул, но я попыталась скрыть это за кашлем. — Просто... залюбовалась подарком.
Я повернулась. Андрей подошел, обнял меня сзади, зарываясь лицом в мои волосы. Его руки, еще влажные после душа, скользнули по моим плечам. Раньше это прикосновение вызывало трепет. Сейчас мне захотелось отшатнуться, словно от ожога.
— Ты счастлива? — прошептал он мне на ухо.
В кармане его пиджака, висящего в двух метрах от нас, лежал приговор нашему десятилетнему доверию. Бумажка, которая весила меньше грамма, но сейчас казалась тяжелее бетонной плиты.
— Да, — солгала я, глядя в его глаза. — Я очень счастлива, Андрей.
Он поцеловал меня, и я ответила на поцелуй, чувствуя привкус горечи на губах. В голове билась только одна мысль: где сейчас второе колье? И самое главное — я должна была это выяснить, не выдавая себя.
Ночь обещала быть бессонной. Пока Андрей мирно спал, обнимая меня во сне, я лежала с открытыми глазами, глядя в темноту потолка. Роскошное сапфировое колье лежало в футляре на столике, но теперь я знала: где-то в этом городе, возможно, совсем рядом, есть еще одна бархатная коробочка. И женщина, которая, возможно, завтра откроет её с такой же счастливой улыбкой.
Игра началась. И я не собиралась быть в ней жертвой.
Утро началось с запаха кофе и лжи.
Я проснулась раньше будильника, с тяжелой головой, словно вчера выпила не два бокала шампанского, а бутылку дешевой водки. Первое, что я почувствовала, открыв глаза, — это не нежность утреннего солнца, а холодную тяжесть воспоминания. Два колье.
Андрей спал, раскинувшись на своей половине кровати, спокойный, как младенец. Я смотрела на его лицо, на знакомую морщинку между бровей, на губы, которые вчера шептали мне слова любви, и пыталась найти хоть какой-то признак двуличия. Ничего. Лицо любимого мужа. Лицо человека, который, возможно, ведет двойную игру такого масштаба, что мне и не снилось.
Я встала, стараясь не скрипнуть половицей. Мне нужно было действовать, но действовать осторожно. Как сапер на минном поле.
За завтраком я играла роль всей своей жизни.
— У тебя сегодня много встреч? — спросила я, намазывая джем на тост. Руки предательски дрожали, и я крепче сжала серебряный нож.
Андрей, просматривая новости в планшете, даже не поднял глаз.
— Сумасшедший дом, Ленуся. Утром совещание с архитекторами, потом объезд объектов в Северном районе. Скорее всего, обедать даже не придется. Буду поздно. Не жди к ужину.
— Бедняжка, — я заставила себя улыбнуться, подходя к нему и целуя в щеку. Кожа пахла лосьоном после бритья. Тем самым, который я подарила ему на Новый год. — Береги себя.
Как только его черный «Мерседес» выехал за ворота, моя улыбка исчезла. Я метнулась к окну, провожая машину взглядом.
«Объезд объектов в Северном районе». Северный район — это промзона, пыль, грязь и бетон. Туда не ездят в итальянских туфлях из тонкой кожи, которые он надел сегодня. И туда не надевают запонки с бриллиантами.
Я знала пароли от его телефона, но он всегда держал его при себе. Зато я знала кое-что другое. Год назад, после угона машины у наших соседей, Андрей, помешанный на безопасности, установил спутниковую систему слежения на все наши автомобили. «Чтобы я всегда знал, где ты, и не волновался», — сказал он тогда.
Теперь я буду знать, где ты.
Я открыла ноутбук, пальцы бегали по клавиатуре с пугающей скоростью. Логин, пароль. Карта города загружалась мучительно долго. Наконец, появилась мигающая точка.
Машина двигалась по шоссе. Но не в сторону Северного района. Он ехал в центр.
Я сидела перед экраном, гипнотизируя точку взглядом. Может, в офис? Нет, офис правее. Точка уверенно ползла к "Золотому кварталу" — району самых дорогих бутиков и ресторанов.
В 12:30 машина остановилась.
Улица Петровка. Ресторан «Bellevue».
Я знала это место. Закрытые кабинки, интимная атмосфера, устрицы, которые доставляют самолетом, и цены, от которых кружится голова. Не самое подходящее место для совещания с прорабами в грязных робах.
Я чувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Он даже не особо старался скрываться. Видимо, за десять лет я стала для него настолько удобной и предсказуемой «домашней мебелью», что он перестал считать меня угрозой.
Мне нужно было увидеть. Увидеть своими глазами, кому предназначалась вторая бархатная коробочка.
Я взбежала на второй этаж. Сбросила домашний халат. Что надеть? Я не должна выглядеть как жена. Я должна быть незаметной. Черные брюки, простая водолазка, бежевый тренч. Волосы собрала в пучок, на глаза — темные очки, якобы от солнца, хотя небо было затянуто серыми тучами. И платок. Шелковый платок на голову, в стиле Грейс Келли, чтобы скрыть лицо.
Сев в свою машину, я молилась только об одном: чтобы не попасть в пробку.
Дорога заняла сорок минут. Я припарковалась за квартал от ресторана, чтобы он случайно не заметил мою машину. Руки были ледяными, сердце колотилось где-то в горле. Я чувствовала себя героиней дешевого детектива, и это было унизительно. Но отступать было некуда.
Я вошла в «Bellevue». Хостес, высокая блондинка с идеальной осанкой, преградила мне путь.
— Добрый день, у вас забронировано?
— Меня ждут, — бросила я уверенно, слегка сдвинув очки на нос. — Столик Волкова.
Фамилия подействовала. Девушка сверилась с планшетом.
— Да, господин Волков во второй VIP-зоне, на террасе. Проводить вас?
— Нет, спасибо, я знаю дорогу. Я хочу сделать сюрприз.
Я прошла в зал. Терраса была отделена стеклянной стеной и плотными портьерами. Я выбрала столик в глубине основного зала, скрытый огромным фикусом, но с отличным обзором на вход в VIP-зону. Заказала минеральную воду и стала ждать.
Время тянулось, как резина. Каждая минута казалась часом. Я всматривалась в лица официантов, выносящих серебряные подносы с той стороны. Две порции. Шампанское. Десерт.
Наконец, портьера шевельнулась.
Первым вышел Андрей. Он выглядел... оживленным. Он смеялся, придерживая дверь, — так галантно, как давно не открывал дверь мне. В руке он держал пиджак, перекинутый через плечо. Вид победителя.
А следом вышла она.
Я ожидала увидеть кого угодно. Вульгарную блондинку с накачанными губами. Длинноногую модель, годящуюся ему в дочери. Секретаршу с глубоким декольте.
Но я увидела женщину, от вида которой мне стало по-настоящему страшно.
Ей было около тридцати. Не юная девчонка, а женщина в расцвете красоты. Темные волосы каре, строгий, но безумно элегантный брючный костюм молочного цвета. У нее была та породистая, интеллектуальная красота, которую невозможно купить у пластического хирурга. Она смеялась над чем-то, что сказал Андрей, и легко касалась его предплечья.
Это был жест близости. Не просто секс, а настоящая, глубокая эмоциональная связь.
Они остановились у гардероба. Андрей помогал ей надеть пальто. Он поправил ей воротник, и его пальцы задержались на ее шее чуть дольше, чем нужно. Она чуть откинула голову назад, улыбаясь ему глазами.
И тут я увидела.
Ворот ее шелковой блузки немного распахнулся. На тонкой, изящной шее, в вырезе, сверкнуло оно.
Платина. Сапфиры. Бриллианты.
Точная копия моего «Северного сияния».
Мир вокруг меня качнулся. Одно дело — подозревать, другое — видеть доказательство своими глазами. Одинаковые колье. Одинаковые жесты. Он подарил нам одинаковые мечты.
Я вжалась в спинку стула, закрываясь меню, хотя они вряд ли смотрели по сторонам. Они видели только друг друга.
— Спасибо за обед, — донесся до меня её голос. Низкий, с легкой хрипотцой. Приятный. Слишком приятный. — Но мне пора бежать в галерею. Открытие выставки через два дня.
— Я заеду вечером? — спросил Андрей. В его голосе звучала просительная интонация, которой я не слышала годами.
— Андрей... — она вздохнула, поправляя волосы. — Ты же обещал, что сегодня проведешь вечер с семьей. У тебя вчера был юбилей. Не надо усложнять.
Я замерла. Она знала. Она знала обо мне, о юбилее, о семье. И она... отсылала его ко мне? Это было еще больнее. Она играла в благородство, но носила на шее колье стоимостью в квартиру, купленное на деньги моей семьи.
— К черту всё, — буркнул Андрей. — Ты же знаешь, с кем я хочу быть на самом деле.
Эти слова прозвучали как выстрел в упор. Я почувствовала вкус крови во рту — прикусила губу до крови.
Они поцеловались. Не долгим страстным поцелуем, а коротким, привычным чмоканьем в губы, как целуются супруги со стажем. Затем она выпорхнула из ресторана, а Андрей остался стоять, глядя ей вслед с выражением побитой собаки.
Я сидела, не в силах пошевелиться. Слезы текли по щекам под темными очками, капая на шелковый платок.
Мне нужно было узнать, кто она.
«Галерея», — сказала она. «Открытие выставки».
Я подозвала официанта, едва сдерживая дрожь в голосе.
— Простите, я, кажется, обозналась. Вон та дама в светлом костюме, которая только что вышла... Это ведь известный искусствовед, верно? Не могу вспомнить имя.
Официант, молодой парень, расплылся в улыбке:
— А, да, это госпожа Карина Смирнова. Владелица галереи «Модерн Арт» на набережной. Она у нас частый гость.
Карина. Её звали Карина.
Я оставила на столе купюру, вдвое превышающую счет, и выскочила на улицу. Воздух казался разряженным.
Андрей уже садился в машину. Я дождалась, пока он отъедет, и села в свой автомобиль.
Я не поехала домой. Я вбила в навигатор: Галерея «Модерн Арт».
Я должна была посмотреть врагу в лицо. Я должна была понять, чем она лучше меня. Почему для неё — обеды и разговоры об искусстве, а для меня — «объезд объектов» и дежурные фразы?
Галерея находилась в модном лофте на набережной. Огромные витринные окна, через которые было видно пространство, заполненное странными скульптурами и абстрактными картинами.
Я припарковалась напротив и стала наблюдать.
Через десять минут к входу подъехал курьер с огромной корзиной белых роз. Андрей. Это его почерк. Он всегда посылает белые розы, когда чувствует вину. Или когда хочет добиться своего.
Карина вышла встретить курьера. Она сняла пальто, и теперь колье было видно во всей красе. Оно сияло на её шее, как знак собственности. Она приняла цветы, но не улыбнулась. Она выглядела грустной. Или усталой?
Я смотрела на неё и понимала самое страшное: она не была хищницей. Она не выглядела как стерва, разрушающая семьи ради забавы. Она выглядела как женщина, которая тоже любит. И, возможно, тоже страдает.
Внезапно мой телефон ожил. Звонил Андрей.
Я смотрела на экран, где высвечивалось «Любимый муж», и меня тошнило.
— Да? — я ответила, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Ленусь, я освободился чуть раньше, — бодро соврал он. — Решил сделать тебе сюрприз. Еду домой, закажем суши? Устроим романтический вечер?
Он ехал от неё. Отказанный ею, он возвращался ко мне, как к запасному аэродрому. Чтобы заполнить пустоту вечера.
— Конечно, милый, — сказала я мертвым голосом. — Жду тебя.
Я сбросила вызов.
Я посмотрела на витрину галереи. Карина что-то объясняла рабочим, указывая на картину. Она была живой, настоящей, увлеченной своим делом.
А я? Кто была я? Жена строительного магната? Приложение к дому?
Я завела мотор. Во мне начала подниматься холодная, расчетливая злость. Мелодрама закончилась. Начинался триллер.
Я не устрою скандал. Я не буду бить посуду и швырять ему в лицо это проклятое колье. Это слишком просто.
У Андрея две женщины с одинаковыми колье? Отлично. Значит, скоро эти две линии пересекутся. И я сделаю так, что этот взрыв уничтожит его, а не меня.
Я достала телефон и нашла сайт галереи «Модерн Арт».
«Открытие выставки: 15 октября. Вход по пригласительным».
15 октября. Послезавтра.
Я набрала номер своей лучшей подруги, чей муж был крупным чиновником и меценатом.
— Ира, привет. Мне срочно нужны два пригласительных на открытие выставки в «Модерн Арт». Да, очень срочно. И мне нужно лучшее платье в городе. Такое, чтобы все умерли.
Я взглянула в зеркало заднего вида. Глаза высохли. В них появился стальной блеск.
Я ехала домой встречать мужа. И у меня был план.
Пятнадцатое октября выдалось дождливым. Небо над городом нависло серым свинцовым куполом, но мое настроение было кристально ясным.
Я стояла перед зеркалом в гардеробной. На мне было платье, которое я купила вчера за безумные деньги, даже не глядя на ценник. Черный бархат в пол, открытая спина, глухой ворот и длинные рукава. Оно было строгим, как ряса монахини, и соблазнительным, как грех. Идеальный фон для холодного блеска платины и синих сапфиров.
Я застегнула замок колье. Щелчок прозвучал в тишине комнаты как взвод курок пистолета.
— Лен, ты уверена, что не хочешь остаться? — Андрей стоял в дверях, наблюдая за мной. Он уже был одет: джинсы, кашемировый свитер. Образ «уютного мужа», который собирается провести вечер за просмотром футбола.
Лжец.
— Нет, милый, — я повернулась к нему, натягивая длинные черные перчатки. — Ира обидится, если я не приду. Благотворительный аукцион — это скучно, но мы обещали.
Я лгала так же легко, как дышала. За эти два дня я поняла, что ложь — это не порок, а защитный механизм. Андрей сказал, что останется дома работать с документами. На самом деле, через час он переоденется в смокинг, спрятанный в машине, и поедет к ней. К своей музе. К своей «единственной».
— Ты выглядишь... пугающе красиво, — он подошел, чтобы поцеловать меня, но я ловко увернулась, подставив щеку, якобы поправляя серьгу.
— Не жди меня, буду поздно.
Я вышла из дома, чувствуя спиной его взгляд. Это был последний раз, когда я выходила из этого дома в качестве его любящей жены. Обратно вернется кто-то другой.
Галерея «Модерн Арт» сияла огнями. У входа толпились фотографы, парковщики едва успевали отгонять дорогие автомобили. Я предъявила пригласительный и вошла внутрь.
Атмосфера была пропитана запахом дорогих духов, шампанского и лицемерия. Бомонд. Люди, которые улыбаются тебе в лицо и обсуждают твой целлюлит, стоит тебе отвернуться. Но сегодня главной темой для сплетен буду не я. Точнее, не мой целлюлит.
Я взяла бокал с подноса официанта и скользнула в тень колонны. Мне нужно было найти их.
Долго искать не пришлось.
Карина была в центре внимания. Она сияла. На ней было платье цвета слоновой кости, струящееся, античного кроя. Она выглядела как греческая богиня. И на ее шее, переливаясь под светом софитов, горело «Северное сияние».
Андрей стоял рядом. Не как муж, конечно. Как меценат. Как друг. Но то, как он смотрел на нее, как его корпус был развернут в ее сторону, выдавало его с головой любому, кто умеет наблюдать. Он держался уверенно, потягивал виски и смеялся над шутками критиков.
Он думал, что я на другом конце города слушаю оперных див. Он чувствовал себя в безопасности.
Пора.
Я допила шампанское одним глотком, поставила бокал на столик и расправила плечи. Черный лебедь выходит на сцену.
Я двинулась через толпу. Люди расступались передо мной, словно чувствуя исходящую от меня волну холодной решимости. Я слышала шепотки: «Кто это?», «Боже, посмотри на ее колье...».
Я подошла к ним со спины, когда возникла небольшая пауза в разговоре.
— Потрясающая выставка, — громко и четко произнесла я.
Андрей вздрогнул. Резко обернулся.
В ту секунду, когда он увидел меня, время словно остановилось. Я видела, как краска отливает от его лица, превращая его в серую маску ужаса. Его глаза расширились, рот приоткрылся в немом крике. Бокал в его руке опасно накренился.
— Ле... Лена? — прохрипел он.
Карина тоже обернулась. На ее лице была вежливая улыбка хозяйки вечера, которая сменилась выражением искреннего недоумения.
Мы стояли друг напротив друга. Черное и Белое. Жена и Любовница.
И два абсолютно одинаковых, эксклюзивных колье «Северное сияние».
Тишина вокруг нас стала ватной. Люди начали замечать. Сначала один взгляд, потом другой. Шепот пополз по залу, как лесной пожар.
— Смотрите... У них одинаковые...
— Не может быть...
— Это же Vreneli? Разве они не делают уникальные вещи?
Карина перевела взгляд с моего колье на Андрея, потом на свое колье, и снова на Андрея. Она была умной женщиной. Ей хватило трех секунд. В ее глазах не было злобы, только шок и брезгливость. Она поняла, что ее «уникальный подарок» — это лишь дубликат. Оптовая закупка чувств.
— Андрей, — я улыбнулась самой лучезарной улыбкой, на которую была способна. — Ты не говорил, что тоже интересуешься современным искусством. Какой приятный сюрприз.
Он не мог выдавить ни слова. Он был похож на рыбу, выброшенную на лед.
Я повернулась к Карине.
— А вы, должно быть, Карина? Андрей много рассказывал о... ваших талантах.
Карина выпрямилась. В ней вдруг проснулось достоинство, которое меня восхитило. Она не стала устраивать истерику. Она медленно подняла руку к своей шее.
— Добрый вечер, Елена, — ее голос был твердым, хотя пальцы дрожали. — Да, Андрей действительно... ценитель красоты. Но, кажется, у него проблемы с фантазией.
Толпа вокруг замерла. Это было лучше любого перформанса.
— Знаете, — продолжила я, глядя прямо в глаза мужу, который мечтал сейчас провалиться под землю. — Ювелирный дом Vreneli уверял, что это колье существует в единственном экземпляре. «Северное сияние» — уникальное природное явление. Его нельзя повторить. Но мой муж — удивительный человек. Он умудряется жить две жизни, любить двух женщин и покупать два одинаковых подарка, надеясь, что эти параллельные прямые никогда не пересекутся.
Андрей сделал шаг ко мне, пытаясь схватить меня за локоть.
— Лена, давай не здесь... Пожалуйста...
Я отдернула руку, как от огня.
— Не трогай меня.
Затем я сделала то, что планировала. Я медленно расстегнула замок своего колье. Тяжелая платина скользнула в мою ладонь. Сапфиры сверкнули последний раз, прощаясь с теплом моей кожи.
— Карина, — я протянула ей украшение. — Возьмите.
Зал ахнул.
— Зачем? — тихо спросила она.
— Комплект, — усмехнулась я. — Носите оба. Одно будет напоминать вам о том, как сильно он вас «любит», а второе — о том, чего стоит его слово. Мужчина, который дарит женщинам одинаковые мечты, не достоин ни одной из них.
Карина смотрела на колье в моей руке, потом на Андрея. В ее взгляде читалось презрение такой силы, что оно могло бы прожечь дыру в его дорогом смокинге.
Она покачала головой.
— Мне не нужно ни одно, — сказала она.
Карина резким движением сорвала с себя свое колье (замок жалобно хрустнул) и швырнула его в Андрея. Оно ударилось о его грудь и со звоном упало на паркет.
— Убирайся из моей галереи, — прошипела она. — И забирай свои побрякушки.
Андрей стоял посреди зала, униженный, раздавленный, под прицелом сотен глаз и камер смартфонов. У его ног валялись миллионы рублей, превратившиеся в мусор.
Я подошла к нему вплотную.
— Я подаю на развод, Андрей. Завтра мои адвокаты свяжутся с тобой. И поверь, я заберу ровно половину твоей империи. За каждый год моей верности. За каждую ложь.
Я разжала ладонь, и мое колье упало рядом с первым. Два синих близнеца на холодном полу.
— С юбилеем нас, милый, — прошептала я.
Я развернулась и пошла к выходу. Мои каблуки гулко стучали по паркету, отбивая ритм новой жизни. Сзади слышался гул голосов, вспышки камер и жалкие попытки Андрея что-то объяснить. Но мне было все равно.
Я вышла на улицу. Дождь кончился. Воздух был чистым, свежим и пьянящим.
Я достала телефон, вызвала такси и впервые за десять лет почувствовала, что моя шея свободна. Не было ни тяжести бриллиантов, ни тяжести обязательств, ни удушающей петли лжи.
Я была одна. И я была абсолютно счастлива.
Впереди была неизвестность, суды, делёжка имущества и скандалы в прессе. Но это будет завтра. А сегодня я ехала в ночь, глядя на огни города, и знала одно: я больше никогда не буду чьей-то копией. Я — единственный экземпляр.
