– Ну и долго ты собираешься играть в молчанку? Я, кажется, задала вполне конкретный вопрос. Когда я получу ключи? Сезон уже начался, а я до сих пор сижу в душной квартире.
Женщина лет шестидесяти пяти, с пышной укладкой, в которой лака было больше, чем самих волос, настойчиво постукивала наманикюренным ногтем по столешнице. Раиса Захаровна умела создавать напряжение даже там, где его быть не должно. Мы сидели на моей кухне, пили чай, который я заварила пять минут назад, но атмосфера уже накалилась до предела.
Андрей, мой муж, сидел рядом, уткнувшись в телефон. Он всегда так делал, когда назревала буря – притворялся мебелью или очень занятым человеком.
– Раиса Захаровна, – я старалась говорить максимально спокойно, помешивая ложечкой сахар, который давно растворился. – Мы уже обсуждали этот вопрос в прошлые выходные. И в позапрошлые тоже. Дача – это не просто домик в деревне, это мой личный проект, в который я вкладываю душу и средства. Там сейчас идут работы, жить там невозможно.
– Ой, да не смеши меня! – свекровь махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху. – Какие там работы? Андрюша говорил, что ты просто цветы сажаешь. Что мне твои цветы помешают? Я же не в грядках копаться еду, а отдыхать. Воздухом дышать. У меня давление, между прочим, врач настоятельно рекомендовал покой и природу. А ты, значит, здоровье матери мужа ни в грош не ставишь?
Она умела виртуозно переводить любую тему в плоскость своего здоровья или моих моральных качеств.
– При чем тут здоровье? – я бросила быстрый взгляд на мужа, надеясь на поддержку, но тот лишь сильнее сгорбился над экраном. – Там меняют проводку на втором этаже, воды горячей нет, потому что бойлер в ремонте. Это небезопасно и некомфортно.
– Я женщина неприхотливая, – поджала губы свекровь. – Могу и чайником воду погреть. А проводка… Ну, не буду я на второй этаж подниматься. Мне и в гостиной на диване хорошо будет. Кстати, я уже договорилась с Тамарой Ильиничной, она тоже подъедет, вдвоем веселее. Не бойся, она со своим бельем.
У меня внутри всё похолодело. Тамара Ильинична была лучшей подругой Раисы Захаровны и по совместительству главной сплетницей района. Если эти двое оккупируют мой дом, от моего цветника останутся рожки да ножки, а соседи будут знать даже то, какого цвета у меня зубная щетка.
– Раиса Захаровна, дача оформлена на меня. Я купила её за три года до брака. Это моя собственность, и я не планировала в этом году принимать гостей, – я решила зайти с козырей, напомнив о юридическом статусе жилья.
Свекровь театрально схватилась за сердце.
– Андрюша! Ты слышишь? Ты слышишь, как она со мной разговаривает? «Моя собственность»! А то, что вы семья, то, что у вас бюджет общий, это ничего? Ты столько денег в эту дачу вбухал, а теперь мать родную на порог не пускают?
Андрей наконец оторвался от телефона. Вид у него был страдальческий.
– Лена, ну правда, – протянул он, избегая смотреть мне в глаза. – Мама же не навсегда просит. Ну поживет месяц-другой, что тебе, жалко? Она за домом присмотрит, польет там всё…
– Польет? – я усмехнулась. – Как в прошлом году, когда она залила мои орхидеи так, что корни сгнили? Или как позапрошлом, когда решила, что туи «слишком разрослись», и обкорнала их кухонным ножом?
– Это было недоразумение! – взвизгнула Раиса Захаровна. – Я хотела как лучше! И вообще, не уходи от темы. Ключи. Мне нужно собрать вещи, такси я уже на завтра заказала. Не заставляй пожилую женщину нервничать.
Я встала из-за стола, понимая, что конструктивного диалога не получится.
– Я подумаю, – сухо бросила я. – Мне нужно проверить, закончил ли мастер с электрикой. Я позвоню вам вечером.
– Вот и славно, – Раиса Захаровна тут же просияла, посчитав это капитуляцией. – И смотри, чтобы там чисто было. А то знаю я вас, молодежь, пыль по углам вековая.
Когда за свекровью закрылась дверь, я медленно сползла по стене в прихожей. Андрей вышел следом, виновато переминаясь с ноги на ногу.
– Лен, ну ты не злись. Ей правда скучно в городе. Ну пусть поедет, а? Я поговорю с ней, чтобы она ничего не трогала.
– Ты с ней поговоришь? – я посмотрела на мужа с горькой усмешкой. – Андрей, ты при ней слово боишься сказать. Она привезет туда свою подругу, они устроят там санаторий, будут переставлять мебель, критиковать мои шторы и вытаптывать газон. А когда я приеду в свои законные выходные, мне скажут: «Тише, у нас тихий час». Я это проходила.
– Но это же мама… – привычно затянул он.
– Дача – это моё убежище. Я пахала на неё пять лет без отпусков. Я каждый куст там своими руками посадила. Почему я должна отдавать ключи, как только она топнула ногой?
Андрей вздохнул и ушел в спальню, всем своим видом показывая, что он меж двух огней и выбирает тактику страуса. Я же осталась на кухне, глядя в окно. Злость кипела во мне, требуя выхода. Просто не дать ключи? Андрей обидится, будет пилить месяцами, мама начнет звонить всем родственникам и рассказывать, какая я неблагодарная гадюка. Дать? Значит, попрощаться с нормальным летом.
Нужно было решение. Хитрое, жесткое, но безупречное с формальной точки зрения. Чтобы отказать, не отказывая. Чтобы она сама не захотела брать эти проклятые ключи.
Я налила себе еще чаю и задумалась. Взгляд упал на папку с документами, лежавшую на подоконнике. Там были страховки, счета, договоры… Договоры. В голове начал складываться план.
Следующие три часа я провела за ноутбуком. Я печатала, стирала, переформулировала, сверялась с Гражданским кодексом, чтобы всё выглядело солидно и пугающе официально. Андрей пару раз заглядывал ко мне, спрашивал, что я делаю, но я лишь отмахивалась: «Работаю».
Вечером я позвонила свекрови.
– Раиса Захаровна, добрый вечер. Мы с Андреем посоветовались и решили: вы правы. Нельзя маме отказывать в отдыхе.
– Ну наконец-то! – голос в трубке звенел торжеством. – Я знала, что у тебя проснется совесть. Во сколько завтра за ключами заехать?
– Заезжать не надо, мы сами привезем. Нам все равно нужно подписать кое-какие бумаги перед вашим заездом. Формальность, но необходимая.
– Какие еще бумаги? – насторожилась она.
– Ой, не телефонный разговор. При встрече объясню. Завтра в семь вечера будем у вас. Готовьте чай!
На следующий день я распечатала документ в двух экземплярах, прошила их нитками, заклеила сзади бумажкой с надписью «Прошито и пронумеровано», поставила свою подпись. Выглядело внушительно. Андрей, увидев это, округлил глаза:
– Что это?
– Это гарантия моего спокойствия и сохранности нашего имущества, – ответила я, убирая папку в сумку. – Ты же сам говорил: она ничего не тронет. Вот пусть подтвердит это письменно.
Мы приехали к Раисе Захаровне ровно в семь. Стол был накрыт: пирожки, варенье, парадный сервиз. Свекровь светилась от счастья, уже предвкушая дачную жизнь.
– Леночка, Андрюша, проходите! Я уже чемоданы собрала. Тамара тоже готова, спрашивает, есть ли там мангал, шашлычки хотим пожарить.
Я села за стол, вежливо отказалась от пирожка и достала из сумки папку.
– Раиса Захаровна, я очень рада, что вы отдохнете. Но есть нюанс. Дело в том, что в этом году я застраховала дом и участок по программе «Премиум». Там очень строгие условия. Страховая компания требует, чтобы любое лицо, проживающее в доме в отсутствие собственника, было официально зарегистрировано как временный жилец с полной материальной ответственностью.
– Чего? – свекровь замерла с чайником в руке. – Какой еще ответственностью?
– Материальной, – я мягко улыбнулась и подвинула ей один экземпляр. – Это Договор безвозмездного пользования жилым помещением. Я отдаю вам дачу бесплатно, ни копейки не прошу. Но, согласно пункту 4.2, Пользователь – то есть вы – принимает на себя полную ответственность за сохранность имущества, инженерных систем и ландшафтного дизайна.
Андрей поперхнулся чаем, но промолчал, получив от меня предупреждающий пинок под столом.
Раиса Захаровна нацепила очки и с подозрением уставилась в бумагу.
– Что это за глупости? Я что, чужая?
– Наоборот, своя! Поэтому я и не беру залог. Чужому человеку я бы выставила депозит тысяч в сто. А тут – только подпись. Вот, смотрите, приложение номер один: «Акт описи имущества». Я не поленилась, все переписала.
Я перевернула страницу.
– Холодильник «Bosch», двухкамерный, стоимость – 80 000 рублей. Покрытие пола – паркетная доска дубовая, стоимость 3500 за квадратный метр. Диван итальянский, обивка антивандальная, но к порезам неустойчивая – 120 000 рублей. Бойлер, система фильтрации воды, насосная станция…
Глаза свекрови бегали по строчкам, и чем дальше она читала, тем меньше становилась её улыбка.
– И что? – наконец спросила она. – Ну, диван. Ну, холодильник. Я же не собираюсь их воровать.
– Конечно, нет! Но техника сложная. Вот, например, септик. Если туда бросить хоть одну салфетку или остатки еды, бактерии погибнут, и придется вызывать ассенизаторов и перезапускать систему. Это стоит около пятнадцати тысяч. По договору, если поломка происходит в период вашего проживания, ремонт оплачиваете вы.
– Пятнадцать тысяч? – ахнула она.
– Это мелочи. Вот пункт про пожарную безопасность. Поскольку дом деревянный, использование открытого огня на участке строго регламентировано. Вы говорили про шашлыки? Мангал можно ставить только в специально оборудованной зоне. Если искра попадет на газон – а это рулонный газон, сорт «Элит», – замена одного квадратного метра стоит… в общем, дорого. Штраф за порчу ландшафта я прописала отдельно.
Раиса Захаровна отложила очки.
– Ты что, издеваешься? Я еду отдыхать, а не трястись над каждым кустом!
– Я просто соблюдаю требования страховой и защищаю наш семейный бюджет, – невинно хлопала глазами я. – Вы же сами сказали: Андрюша столько денег вбухал. Будет обидно, если из-за случайности что-то сломается, и нам придется снова тратить накопления. Кстати, Тамара Ильинична тоже едет?
– Ну… собиралась.
– Отлично! Тогда впишем ее как солидарного ответчика. Паспортные данные ее нужны будут. Если, не дай бог, она что-то разобьет или сломает смеситель в душе, платить будете вместе. Или вы одна за нее поручитесь?
Свекровь побледнела. Нести ответственность за себя ей не хотелось, а уж отвечать кошельком за неуклюжую Тамару Ильиничну, которая в прошлом году разбила в гостях вазу, – тем более.
– А если… ну, вдруг насос сам сломается? Старый же он! – попыталась она найти лазейку.
– Насос новый, на гарантии. Перед вашим заездом я приглашу специалиста, он при вас проверит работоспособность всех систем. Мы подпишем акт, что вы приняли всё в исправном состоянии. С этого момента – любая поломка за ваш счет. Это стандартная практика, Раиса Захаровна. Юридически грамотный подход.
Я достала ручку и положила поверх договора.
– Подписывайте, вот тут и тут. И ключи ваши. Отдыхайте на здоровье все лето! Только инструкцию к бойлеру изучите, там сорок страниц, если нажать не ту кнопку, сбиваются настройки и сгорает плата управления. Замена платы – тысяч двенадцать.
В комнате повисла тишина. Слышно было только, как тикают настенные часы. Раиса Захаровна смотрела то на договор, то на меня, то на Андрея. Муж сидел, опустив голову, и старательно изучал узор на скатерти.
– Знаешь что, Лена, – наконец произнесла свекровь, отодвигая бумаги кончиком пальца, будто они были ядовитыми. – Не надо мне вашей дачи.
– Как не надо? – я изобразила искреннее удивление. – Вы же так хотели! Воздух, природа…
– С таким отдыхом я не здоровья наберусь, а инфаркт заработаю! – вспылила она. – Шагу не ступи, то не тронь, за это плати! Это не дача, а какой-то музей строгого режима! Я лучше в санаторий поеду, по путевке. Там хоть кормить будут и убирать, а не заставлять акты подписывать.
– Ну, как знаете, – я с деланным сожалением убрала папку обратно в сумку. – Я хотела как лучше, чтобы всё по-честному.
– По-честному… – проворчала она. – Ушлая ты, Лена. Я всегда говорила. Андрюша, хоть ты бы матери слово сказал!
– Мам, ну а что я скажу? – подал голос Андрей, и я услышала в нем нотки облегчения. – Лена юрист (хоть я и экономист, но это детали), она в документах разбирается. Если говорит надо – значит надо. Дом дорогой.
Мы ушли через десять минут. Свекровь была обижена, но ключи так и не взяла.
Когда мы сели в машину, Андрей повернулся ко мне и впервые за вечер посмотрел с уважением, смешанным с опаской.
– Слушай, а там правда про септик такие штрафы? Или про плату управления?
Я рассмеялась, заводя мотор.
– Андрей, у нас самый простой септик, ему ничего не будет, если туда пол-рулона бумаги не запихать. А бойлер управляется одной кнопкой «вкл/выкл». Но твоей маме об этом знать не обязательно.
Муж покачал головой и улыбнулся.
– Ну ты и интриганка. Но спасибо. Если бы они с Тамарой Ильиничной туда заехали, я бы все выходные там батрачил, чинил то, что они сломали.
Лето прошло великолепно. Мы приезжали на дачу вдвоем, жарили мясо, валялись в гамаках и любовались розами. Раиса Захаровна действительно купила путевку в санаторий в Подмосковье, откуда звонила раз в неделю и рассказывала, как там хорошо и какие там вежливые люди, не то что некоторые родственники.
Она, конечно, до сих пор припоминает мне тот договор при каждом удобном случае, называя меня «бюрократкой». Но ключи больше не просит. Видимо, страх расстаться с деньгами оказался сильнее желания командовать на чужой территории.
А тот «договор» я сохранила. Лежит в папке с документами, как оберег. Мало ли, вдруг Тамара Ильинична захочет навестить нас зимой? У меня уже готов пункт про снегоуборочную лопату и штраф за нечищеные дорожки. С юридической точки зрения всё должно быть безупречно.
Если вам понравилась история, ставьте лайк и подписывайтесь, впереди еще много интересного. Жду ваши мнения в комментариях