Анжела поправила скатерть и оглядела стол. Всё выглядело идеально.
Мама, как всегда, постаралась: хрустальные бокалы, которые доставали только по особым случаям, бабушкины серебряные приборы, букеты из еловых веток с золотистыми шарами.
Новогодний семейный ужин в родительской квартире был традицией. Собирались все: тётя Света с дядей Володей, двоюродный брат Максим с женой, бабушка Зина.
— Анжелочка, помоги мне с индейкой, — позвала мама из кухни. — А то я одна не справлюсь.
Девушка улыбнулась, поднимаясь из-за стола. Ей было уже двадцать шесть лет, а мама по прежнему считала ее маленькой девочкой.
Мама готовила с самого утра, не доверяя никому главные блюда.
— Где Карина? — спросила Анжела, помогая переложить индейку на блюдо.
— Обещала к восьми быть. Знаешь же её, — мама махнула рукой, но в ее голосе слышалась привычная снисходительная нежность, которую младшая сестра умела вызывать даже своими опозданиями.
Младшая сестра появилась без четверти девять, когда все уже успели проголодаться. Она ворвалась в прихожую с охапкой пакетов, в дорогой шубе и сапогах на неустойчивых каблуках.
— Извините, родные мои! — она быстро всех расцеловала, оставляя на щекАх следы дорогой помады. — Пробки адские, а потом ещё в магазин забежала за подарками.
— Главное, что добралась, — папа крепко обнял младшую дочь. — Садись скорее, а то мама уже вся извелась.
За столом было шумно и весело.
Дядя Володя рассказывал анекдоты, бабушка Зина традиционно критиковала правительство, Максим хвастался успехами десятилетнего сына.
Анжела слушала привычную семейную какофонию, попивая шампанское и чувствуя приятное расслабление. Она действительно устала за год: новые проекты в компании, повышенная ответственность, постоянные переработки.
После салатов и горячего папа торжественно поднялся из-за стола.
— А теперь, дорогие мои, подарки! — он потёр руки, как ребёнок перед ёлкой.
Начали с бабушки. Родители подарили ей планшет с крупными символами, специально настроенный для пожилых людей.
Тётя Света получила сертификат в дорогой косметический магазин, Максим с женой — путевку на горнолыжный курорт.
— Анжелочка, твоя очередь, — мама подала красиво упакованную коробку.
Анжела развернула подарок и ахнула от удовольствия. Абонемент на год в элитный SPA-салон: массажи, обёртывания, все процедуры, о которых она мечтала, но на которые никогда не решалась потратить деньги.
— Мам, пап, это слишком дорого... — она чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы благодарности.
— Ерунда, — отмахнулся папа. — Ты так много работаешь, надо иногда и отдыхать.
— Спасибо вам огромное! — старшая дочь встала и поцеловала родителей. Сердце тепло сжалось. Как же всё-таки хорошо, что у неё такая семья!
Карине достался набор дорогой косметики и украшения. Она поблагодарила родителей, но было заметно, что девушка ожидала чего-то большего.
— Подождите, — вдруг сказал папа, когда все решили, что церемония окончена. — У нас есть еще один сюрприз. Для Каришки.
Мама достала из серванта толстый конверт и протянула младшей дочери.
— Доченька, — голос у нее дрожал от волнения, — мы решили купить тебе квартиру.
В гостиной воцарилась тишина.
Анжела почувствовала, как её лицо застывает в недоумённой улыбке. Карина медленно открыла конверт и достала документы.
— Двухкомнатная. В новом доме. Пора тебе своё жильё иметь!
— Боже мой... — прошептала Карина, по её щекам потекли слёзы. — Мама, папа, это правда?
Родственники молча, переглядывались. Тётя Света первой оправилась от шока:
— Поздравляем, Каринка! Какое счастье!
Остальные подхватили поздравления. Карина рыдала от радости, обнимая родителей. Анжела сидела неподвижно, сжимая в руках абонемент в SPA-салон, и до конца вечера не смогла выдавить из себя ни слова.
***
Последняя тарелка была вымыта, хрустальные бокалы расставлены по своим местам в серванте.
Анжела вытирала руки кухонным полотенцем, когда отец прошёл в спальню, оставив её наедине с матерью. Карина уехала час назад, всё ещё радостно всхлипывая и сжимая в руках документы на квартиру.
— Мам, — старшая дочь старалась не выдать своего волнения, — можно вопрос?
— Конечно, доченька, — мать доставала из холодильника контейнеры для остатков салатов. — Что-то случилось?
Анжела помолчала, подбирая слова. Внутри всё кипело, но она не хотела устраивать скандал. Это было не в её характере.
— Мам... почему вы не сказали заранее про то, что купили Карине квартиру? Я бы как-то морально подготовилась.
Мать замерла с пластиковой емкостью в руках.
— К чему подготовилась? Мы же и тебе подарили хороший подарок. Этот абонемент стоит немало.
— Мам, я не про стоимость. Я про то, что... — девушка запнулась.
Как объяснить, что чувствуешь себя прокаженной дочерью? Что квартира и косметические процедуры не одно и тоже?
— Что именно тебя беспокоит, Анжела?
— Просто хочу понять вашу логику, — старшая дочь села на табуретку. — Почему Карине вы подарили квартиру, а мне абонемент в спа салон?
Мать вздохнула и наконец повернулась к дочери.
— Хорошо, объясню. Во-первых, у тебя уже есть своя квартира. Да, однокомнатная, да, в ипотеку, но есть. Ты сама ее купила, сама справилась. Мы гордимся тобой.
— Но...
— Дай мне договорить. Во-вторых, — мать села напротив, — Карина другая. Ты же знаешь её. Она... как бы это сказать... менее практичная. Менее организованная.
— Безответственная, — подсказала Анжела.
— Не говори так о сестре, — мать нахмурилась. — Она просто другой человек. Творческая натура, тонкая. Ей сложнее в жизни. А мы с папой уже не молодые, нам важно знать, что она не останется без крыши над головой.
Анжела кивала, слушая знакомые с детства аргументы. Карина тонкая, творческая, ей сложнее. А Анжела крепкая, надёжная, сама справится.
Удобная позиция, особенно для Карины.
— То есть, получается, что моя самостоятельность — это наказание? — спросила девушка тихо.
— Какое наказание, Анжела! — мать всплеснула руками. — Какие глупости ты говоришь! Мы просто распределяем помощь по потребностям. У тебя хорошая работа, стабильная зарплата, квартира. Ты состоялась.
— А Карина нет?
— Карина ищет себя. В двадцать четыре года это нормально.
Анжела промолчала. В двадцать четыре она уже три года работала по специальности, копила на первоначальный взнос для ипотеки и была замужем за Денисом. Правда, брак продлился недолго. Денис оказался любителем чужих жён, но это другая история.
— Ты обиделась? — мать наклонила голову, изучая лицо дочери.
— Нет, — соврала Анжела. — Просто пытаюсь вас понять.
— Дочка, мы любим вас обеих одинаково. Но помогаем по мере необходимости. Тебе помощь не так нужна, как Карине. И ты это сама прекрасно знаешь!
Вот оно!
Помощь не нужна. Потому что Анжела и так справляется. Всегда справлялась.
В школе сама делала уроки, пока Карине нанимали репетиторов. В университете подрабатывала курьером, пока Карине родители полностью оплачивали учёбу в частном вузе. После развода сама пережила депрессию, пока Карину после каждого расставания возили к психологам и в отпуска "поправить нервы".
— Я поняла. Спасибо за объяснение.
— Ты точно не обижаешься?
— Точно. Я же сильная, справлюсь.
Мать не расслышала иронию или предпочла проигнорировать слова старшей дочери.
— Вот и умница. А абонемент твой правда хороший, я специально выбирала. Там такие процедуры делают!
— Обязательно воспользуюсь! — Анжела надела куртку. — Спасибо за ужин. И за подарок.
— Передай Карине, что если что-то с документами понадобится, пусть звонит папе.
— Передам.
Анжела поцеловала мать и вышла из квартиры.
На улице был легкий морозец, снег поскрипывал под ногами. Девушка медленно шла к метро, вдыхая колючий воздух. Внутри всё ещё горела обида, но постепенно к ней добавлялось что-то ещё.
Усталость. Усталость от роли удобной дочери, которая всё понимает и не предъявляет претензий.
***
В январе Анжела с головой ушла в работу.
Карина звонила почти каждый день. Рассказывала про ремонт, про выбор плитки, про дизайнера, которого наняли родители.
Анжела внимательно слушала сестру, поддакивала в нужных местах, но почему-то их разговоры всегда оставляли неприятный осадок в душе.
— Представляешь, Анжелка, — без умолку щебетала Карина, — мама сказала, что мне можно не экономить на материалах. Выбирай всё лучшее, говорит. Я вчера паркет смотрела. Такой шикарный! Сто двадцать тысяч выйдет только за пол!
— Это дорого, — машинально отозвалась старшая сестра, параллельно сверяя баланс на экране.
— Да ладно тебе! Родители сказали, что раз уж решились на ремонт, то нужно делать всё как положено. Там же буду жить я! Их принцесса!
Анжела промолчала.
Её собственная квартира была отремонтирована собственными усилиями: она сама красила стены, сама клеила обои, полы стелил знакомый за ужин и бутылку водки.
— Кстати, — Карина понизила голос, — мама просила передать тебе привет. И ещё... ну, она волнуется, что ты как-то странно себя ведёшь после Нового года.
— Странно?
— Ну, редко звонишь, на воскресный обед не приходишь. Мама думает, может ты заболела или проблемы какие?
Анжела поставила локти на стол и потерла виски.
Воскресные семейные обеды были ещё одной традицией, которую она исправно поддерживала годами. Но после новогоднего ужина мысль о том, чтобы сидеть за одним столом и слушать, как обсуждают ремонт Карины, казалась невыносимой.
— У меня просто завал на работе.
— Понятно. Но всё же не забывай про семью! Родители переживают!
После разговора с младшей сестрой Анжела долго сидела в темноте своей комнаты.
За окном падал мокрый снег, по стеклу стекали капли.
Девушка грустно улыбнулась и задумалась о справедливости. О том, почему одним все дается легко, а другие всю жизнь пашут за каждый рубль. О том, правильно ли она выбрала стратегию поведения: всегда быть удобной, понимающей, не предъявлять претензий.
Телефон зазвонил в половине одиннадцатого. Мама.
— Анжелочка, ты ещё не спишь?
— Не сплю.
— Хорошо. Слушай, у меня к тебе просьба.
Девушка насторожилась. Она по опыту знала, что материнские просьбы обычно касались денег.
— Слушаю.
— Ты помнишь нашу дачу? Мы же говорили, что хотим там ремонт сделать. В прошлом году всё откладывали, а теперь думаем, может всё-таки взяться.
Дача.
Участок в Подмосковье с домиком, купленным еще в девяностые. Анжела помнила, как они всей семьёй ездили туда на выходные, как она с Кариной бегала между грядок, как отец учил их различать съедобные грибы.
— И что с ней не так?
— Да много чего. Крыша течет, полы на веранде совсем прогнили, в ванной плитка отваливается. Мы прикинули сумму. Около четырехсот тысяч выйдет. Может быть, ты могла бы нам помочь?
Четыреста тысяч. Треть от ее годовой зарплаты.
— Мам, а вы сами не справитесь?
— Понимаешь, доченька, — виновато промолвила мать, — мы потратились сильно на Каринину квартиру. Не только на покупку, но и на ремонт этот... Она же хочет всё красиво сделать, а мы не можем ей отказать.
— Понятно.
— Мы бы взяли кредит, но в нашем возрасте банки неохотно дают большие суммы. А ты же молодая, у тебя кредитная история хорошая.
— То есть вы хотите, чтобы я взяла кредит на ваш ремонт?
— Ну... или из накоплений. У тебя же есть накопления?
Накопления. Анжела усмехнулась. Накопления у нее были. Девушка откладывала деньги на досрочное погашение ипотеки. Мечтала закрыть её на два года раньше срока.
— Мам, мне нужно подумать.
— Конечно, конечно. Только не очень долго. Весна же скоро, хочется к дачному сезону всё привести в порядок.
После звонка Анжела открыла банковское приложение и посмотрела на остаток счета.
Четыреста тысяч у неё действительно было.
Она копила их два года, отказывая себе в отпусках, в новой одежде, в походах в рестораны.
Интересно, а Карину спрашивали про ремонт дачи? Или сразу решили, что старшая дочь справится?
***
Неделю Анжела обдумывала мамину просьбу.
Каждое утро, идя на работу, она ловила себя на том, что мысленно рассчитывает семейный бюджет. Квартира Карине стоила пять миллионов. Ремонт в этой квартире, судя по рассказам сестры, потянет еще на полтора. Итого шесть с половиной миллионов родители потратили на младшую дочь. А старшая, по их логике, должна была оплачивать ремонт дачи.
Интересная стратегия. Ничего не скажешь!
В пятницу вечером позвонила Карина, взволнованная и счастливая.
— Анжелка, ты не поверишь! Мама с папой сегодня приезжали смотреть, как идёт ремонт. Папа аж прослезился, когда увидел кухню. Говорит, такой красоты он не видел никогда!
— Рада за тебя, — машинально ответила Анжела, листая документы.
— А ещё они сказали, что помогут мне с мебелью. Представляешь? Мама уже дизайнеру позвонила. Правда, это ещё плюс восемьсот тысяч, но папа сказал, что мелочиться не стоит!
Восемьсот тысяч на мебель. Вдвое больше, чем просят у нее на ремонт дачи.
— Карина, а тебе родители говорили что-нибудь про дачу?
— Какая дача, Анжела? — в голосе сестры послышалось легкое раздражение. — Мы же про мою квартиру говорим.
— Мама хочет там ремонт сделать. Просила меня оплатить расходы.
— А, это... Ну да, она упоминала что-то такое. Но я же сейчас не могу, у меня ремонт. Да и честно говоря, этой дачей в основном ты пользуешься.
Анжела оторвалась от документов.
— Это как?
— Ну, ты же туда постоянно ездишь. На выходные, на майские праздники. А я там один раз была за прошлый год. Так что все логично!. Кто пользуется, тот и платит.
— Карина, я туда езжу, чтобы за участком ухаживать. Траву косить, грядки полоть, дом проветривать.
— Ну вот, значит это тебе и нужно. А мне зачем платить за то, чем я не пользуюсь?
***
В субботу утром мама позвонила сама.
— Анжелочка, как дела? Подумала на счет дачи?
— Подумала.
— И?
Девушка глубоко вдохнула.
— Думаю, что Карине тоже нужно вам помочь.
— Карине? - искренне удивилась мать.
— Конечно! Она же тоже дочь. Тоже пользуется дачей.
— Анжела, у неё сейчас ремонт, откуда у неё деньги? Да и вообще... ты же знаешь, что она не очень практичная в финансовых вопросах.
— То есть помощь с деньгами… это моя зона ответственности?
— Не говори глупости, — мать начала раздражаться. — Просто ты более... надежная. У тебя стабильная работа, нормальная зарплата.
— Мам, а если бы у меня не было денег на ремонт, что бы вы делали?
— Но они же у тебя есть!
— А если бы не было?
— Анжела, к чему эти глупые вопросы? Есть и хорошо. Поможешь родителям и прекрасно.
— А если я откажусь?
В трубке повисла тишина. Анжела почти физически чувствовала, как мать обрабатывает услышанное.
— Ты... откажешься?
— Я спрашиваю гипотетически. А если откажусь?
— Не понимаю тебя, Анжела. Это же семейная недвижимость. Общая дача. Ты же там отдыхаешь.
— Я там работаю. Ухаживаю за участком.
— Ну и что? Всё равно это для всей семьи.
— Хорошо. Тогда пусть вся семья и платит. Поровну.
— Анжела! — возмутилась мать. — Что с тобой происходит? Ты же всегда была разумной девочкой.
Разумной девочкой. Которая никогда не качает права и не задает неудобных вопросов.
— Я и сейчас разумная. Поэтому и спрашиваю: почему квартира за пять миллионов — подарок младшей дочери, а ремонт за четыреста тысяч — обязанность старшей?
Мать молчала так долго, что Анжела подумала, что прервалась связь.
— Алло?
— Я здесь. Анжела... что ты хочешь этим сказать?
Вот оно. Момент истины. Анжела поняла, что дальше дороги назад не будет.
***
— Я хочу сказать, что больше не буду удобной дочерью, которая всё понимает и ни на что не жалуется. Соглашусь вам помочь лишь при одном условии: либо все вносят равные доли на ремонт дачи, либо я пас.
— Анжела, ты понимаешь, что говоришь?
— Понимаю. Сто тысяч с каждой дочери. Справедливо.
— У Карины нет таких денег!
— Тогда пусть родители за нее платят. Как заплатили за квартиру и ремонт!
Мать сбросила вызов. Анжела смотрела на чёрный экран телефона и почувствовала, как внутри всё дрожит. Но отступать не хотелось. Впервые за двадцать шесть лет она сказала то, что думала.
Через час позвонил отец.
— Анжела, мне мама рассказала про ваш разговор. Ты что, совсем с ума сошла?
— Привет, пап. Я абсолютно в здравом уме.
— Ни о каких долях не может быть и речи! Ты же видишь, что у Карины сейчас ремонт идет!
— Вижу. И вижу, что он стоит больше двух миллионов. При том, что квартира ей досталась абсолютно бесплатно.
— Анжела! — отец повысил голос. — Хватит этих кардибалетов! Ты что, из-за квартиры всю эту канитель устроила? Сгораешь от зависти?
Кардибалеты. Отец всегда так называл женские "истерики", которые считал беспочвенными. Старшая дочь усмехнулась.
— Пап, это не зависть. Это справедливость.
— Какая справедливость? У тебя есть всё. Работа, квартира, стабильность. А Карина только начинает жизнь устраивать.
— В двадцать четыре года?
— А что такого? Все развиваются в своем темпе.
— Хорошо, пап. Тогда я тоже развиваюсь в своём темпе. И на данном этапе развития не готова одна оплачивать семейные расходы.
Отец сбросил вызов даже резче матери.
Вечером объявилась Карина: прилетела как ураган, с красными глазами и размазанной тушью.
— Анжела, что ты творишь? — она даже не поздоровалась, ворвавшись в мою квартиру. — Мама плачет, папа на стену лезет!
— Присаживайся, чай будешь?
— Какой чай? Ты родителям здоровье портишь! Из-за каких-то денег!
Анжела поставила чайник и повернулась к сестре.
— Карина, я предложила простую вещь. Делить расходы поровну. Что тут разрушительного?
— У меня нет денег! Ты же знаешь!
— Попроси у родителей. Они же купили тебе квартиру за пять миллионов. А тут не найдут сто тысяч?
— Это совсем другое! Это была их инициатива!
— А ремонт дачи… не их? Что такое вообще сто тысяч по сравнению с пятью миллионами? Ничего! Хотя я понимаю их логику. Лучше тебе за эти деньги диванчик прикупить, правда?
— Анжела, — Карина недовольно скривилась, — ну чего ты добиваешься? Ты же всегда была нормальной старшей сестрой. А теперь... Мама говорит, ты завидуешь мне.
Анжела налила чай в две кружки.
— Знаешь, что я тебе скажу? Может и завидую. Завидую тому, что тебе можно быть безответственной. Что за тебя всегда кто-то заплатит, кто-то решит проблемы. А я всю жизнь должна быть взрослой, понимающей, надежной.
— Но ты же сильнее меня!
— А может я устала быть сильной?
Карина смотрела на старшую сестру широко раскрытыми глазами.
— И что теперь? Ты будешь мстить семье?
— Я не мщу. Я просто перестаю играть по правилам, которые мне невыгодны. Нравится вам это или нет!
***
Через три дня позвонил отец.
— Анжела, мы с мамой обсудили. Согласны на твои условия. Карине дадим денег на её часть. Ты довольна?
Анжела помолчала, глядя в окно на серый февральский день. Довольна? Нет, не совсем. Что-то изменилось за эти дни. Что-то важное и необратимое.
— Знаешь, пап, я передумала. Не буду участвовать в ремонте дачи.
— То есть как?
— Никак. Делайте ремонт сами. Или не делайте. Мне все равно!
— Анжела, мы же согласились на твои условия! Что за детский сад!
— А теперь я передумала. Решайте свои проблемы сами.
На том конце провода послышалось недовольное сопение, а затем раздались короткие гудки. Отец бросил трубку.
С тех пор звонки из родительского дома стали редкими: раз в две недели, не больше. Это были формальные разговоры о погоде и здоровье. Никто больше не просил денег, не приглашал на семейные обеды, не делился новостями.
Анжела ожидала, что ей будет грустно. Но вместо грусти пришло облегчение и странная ясность.
Оказывается, она была нужна семье только в качестве удобного банкомата. Когда банкомат сломался, интерес к нему пропал.
Сидя в субботний вечер у себя дома с книгой и бокалом вина, Анжела думала о том, что справедливость — это не всегда счастливый конец для всех. Иногда это просто правда. А правда бывает болезненной.
Телефон молчал, и это было хорошо. Больше её никто не просил решать чужие проблемы за ее счет. И это было самой справедливой победой в её жизни.