Отец у Риты был человеком пропащим. Пил до потери сознания. Работал время от времени. Но ее любил, насколько мог. Даня сидел в кресле, его некогда ясные глаза теперь были мутными, а черные лохмы давно нуждались в стрижке.
- Пап, - Рита делала математику, попутно бегая на кухню ставить чайник, - Ты будешь чай? Я нашла печенье, то, с изюмом.
Отец кое-как сфокусировался на ней.
- Чай? Зачем мне чай, Ритенок? Мне бы чего покрепче, понимаешь?
Она знала, что такое “покрепче”. Она знала, как пахнет утро, когда папа просыпается после ночи, проведенной в компании бутылки.
- Пап, ты обещал, что сегодня пить не будешь…
- У тебя мамина интонация, когда ты сердишься. Один в один. Ирочка была…
Сколько бы он ни пил, а заглушить это не получалось. Ира снилась ему каждую ночь.
- Пап, не надо сейчас про маму. Пожалуйста. Давай лучше поговорим о твоей новой работе. Ты же говорил, что нашел что-то?
Папа поискал что-то под креслом…
- Работа? А, да, работа. Сказали, позвонят. Наверное, не дозвонились… Я этот телефон купил, когда Ирочка…
Рита сосредоточилась на математике, чтобы не плакать. Помнила ли она маму? Очень хорошо. Мама была на пятнадцать лет старше папы, и в их любовь никто не верил. Когда они поженились, все шептались.
- Вот, нашел кормушку, - шипели бывшие знакомые Иры, - Молодой, красивый… за ее денежками погнался. Конечно, зачем работать, когда можно найти богатую женщину?
Но он не хотел ее денег, он хотел быть с ней. И она это видела.
Когда она умерла, Даня не пережил. Он пытался держаться ради Риты, но пустота внутри была бесконечной, и ее надо было чем-то заполнить.
Спустя два года, когда Рита уже ходила в четвертый класс, бабушка приехала ее забирать от непутевого отца.
- Даниил, - она не называла его сокращенным именем, - Достаточно. Я забираю Риту.
Даня, в тот момент относительно трезвый, сглотнул.
- Виолетта Павловна, не надо. Я справлюсь. Рита… она моя.
- Ты ее не растишь, Даниил. Ты ей психику рушишь. Посмотри на себя! И на квартиру! Вонь! - Виолетта, достав платочек, подняла им ложку со стола, - Грязь… Работаешь ты от случая к случаю, денег у тебя нет… Она должна расти со мной. У нее генетика матери, а не…
Она не договорила, но намек был жутким.
- Бабушка, - Рита подошла сзади, - Я не хочу уезжать. Папа добрый.
Родственников по материнской линии Рита не любила. Холодные они. Ни шуток, ни баловства, ни обычных человеческих эмоций. Да и они ее не жаловали. Они все правильные, интеллигентные, а она там белая ворона.
- Дорогая моя девочка, Рита. Твой отец болен. Ты не можешь тут оставаться.
Раньше могла, а теперь - не может?
- А папа? Кто с ним будет? - упрямилась Рита.
Неожиданно в себя пришел Даня и сказал дочери:
- Уезжай, Ритенок. Как вылечусь, я тебя заберу. Обещаю.
Именно это “обещаю” было самым болезненным. Она знала, что он лжет. И он знал, что лжет.
Через час Рита сидела в машине бабушки и еще не знала, что отца уже лишили родительских прав. Наследство Иры - вклады, две квартиры в хороших районах - временно находилось под опекой Дани, но, по сути, принадлежало Рите.
Бабушка, конечно, знала об этом.
Жизнь у бабушки Виолетты была похожа на спортивный лагерь. Завтрак в 7:30, чтение, затем уроки, обязательные занятия музыкой и плаванием. Если нет школы, конечно.
- Рита, ты должна держать осанку, - говорила Виолетта, поправляя ей спину, - Ты носишь фамилию матери. А твоя фамилия…
В гости часто приезжали другие внуки - дети старшего сына Виолетты и ее дочери. Она в их компанию не вписывалась.
- Эй, Ритка, - как-то сказал ее двоюродный брат Максим, - Твой батя опять запил? Мой отец сказал, что он валялся где-то в подворотне. Позор… Как ты с этим живешь?
- Закрой рот! - прошипела она.
- Что? Правда не нравится? Будешь драться со мной? Ну, что еще от вашей породы ожидать.
Бабушка Виолетта, стоявшая рядом, только вздохнула, не упрекая Максима.
- Рита, будь сдержаннее. Максим, оставь сестру в покое. Ей еще тяжело отвыкнуть.
В те моменты Рита готова была отдать все, что у нее было, чтобы просто вернуться к своему пропащему отцу. Он, конечно, как отец, и на 3 балла из 10 не тянул, но он ее хотя бы любил. А тут ее презирали.
Она скучала по его нескладным шуткам, по тому, как он пытался чинить сломанные игрушки, несмотря на то, что ни разу у него это не получилось. Он мог быть ужасным отцом, когда пил, но он никогда не был равнодушным.
Зима была суровой. В один из таких дней, когда снег заметал улицы и дворники уже не справлялись, бабушке кто-то позвонил.
- Что? Как? - звонким, неестественным голосом спросила она.
Она подошла к Рите, которая делала уроки.
- Рита… Твой отец. Может, не стоит так сразу, но лучше сразу… он замерз на улице.
- Не понимаю, как замерз?
- Он, видимо, уснул где-то на скамейке… в парке… Полиция нашла его. Он был пьян. Очень пьян.
В тот день Рита не плакала. Она плакала потом, плакала годами по ночам, но в тот день она даже встать не смогла.
Бабушка постаралась минимизировать последствия. Быстро организовала похороны. Рита видела, как люди из “интеллигентного круга” ее матери пожимали Виолетте руки, выражая “сочувствие”, которого не было, но никто не смотрел на Риту. Она была просто дочерью пьяницы, теперь уже сиротой.
***
До совершеннолетия Рита жила с бабушкой. Она была красивой, высокой, с темно-медовым оттенком волос, унаследованным от матери, и с подбородком, как у отца.
А бабушка подбиралась к сути.
- Я тут думала… Эти документы. Квартиры, счета… Это же такая головная боль для молодой девушки. Ты же собираешься в университет, тебе нужно сосредоточиться на учебе.
- Я поговорю об этом с каким-нибудь юристом, бабушка, - ответила Рита.
- С юристом? Зачем? Рита, ты же не разбираешься в этих бумажках. Тебя обманут. Ограбят!
- Я аккуратна.
- Аккуратна? - Бабушка впервые так грубо это спросила, но тут же взяла себя в руки, - Милая моя, но ты дочь своего отца. Прости меня, но ты легко можешь пойти по его стопам. Это наследство огромное. Ты промотаешь, продашь все за бесценок… А потом? Мне тебя жалеть?
Наверное, Рите не стоило бы заступаться за отца. Но всякий раз, когда кто-то его вспоминал нехорошим словом, она не могла удержаться. Каким бы он ни был, а ни с кем Рита уже не чувствовала, что она хоть немного нужна.
- Бабушка, я не папа. И не говори так про него.
- Ты его дочь! И вполне могла унаследовать все его наклонности. Перепиши все на меня. Ты получишь все обратно потом, когда будешь готова. А пока я прослежу, чтобы это богатство не ушло в никуда. Пойдем завтра. Нотариус ждет. Там дело на десять минут. Просто подпись.
Рита покачала головой.
- Нет, бабушка. Я не буду переписывать.
Бабушка сделала вид, что не очень-то и хотелось.
- Как скажешь. Но потом не плачь.
На следующий день, к удивлению Риты, приехал дядя Игорь - младший брат матери, который всегда казался самым добродушным в этой семье. Ухоженный, чистенький такой, всегда делает зарядку в шесть утра и жертвует деньги обездоленным.
- Ну что, Рита, ты надумала? - Игорь улыбнулся.
- Надумала что?
- Что надо сделать, как бабушка твоя говорит. Бабушка права. Ты совсем молодая. Куда тебе эти миллионы? Ты же понимаешь, что ты от него - от Даньки.
Опять двадцать пять.
- Каким бы он ни был, но он был моим отцом. И он меня любил.
- Любил? Плевать он на всех хотел. И ты можешь стать такой же.
- Я не стану!
Игорь внезапно перестал улыбаться.
- Зачем тебе эти квартиры? Мне, вот, например, не понятно. Ты, вырвавшись из-под опеки, пропьешь это в первый же год. Лучше отдай нам. Мы хоть на пользу пустим.
Рита смотрела на него, вспоминая, как они, интеллигентные люди, отворачивались от нее на улице, пока она еще не переехала к бабушке. И теперь они протягивали к ее наследству свои идеально ухоженные ручки.
- Нет, - прошептала она.
И тут случилось то, чего она не ожидала даже от самых холодных родственников.
Дядя Игорь, человек с двумя высшими, которого ни в чем таком никогда бы не заподозрили, шагнул вперед и наотмашь ударил ее по лицу.
- Зачем тебе квартиры и деньги? Все пропьешь, все растратишь! Яблоко от яблони недалеко падает! Скоро станешь такой же, как твой отец, так что подписывай давай, пока ты не успела это все загубить!
Бабушка, стоявшая сзади, не одернула его. Она лишь охала, глядя на Риту с выражением, которое читалось как: “Ну вот, видишь, как ты нас доводишь?”
Истерика накрыла Риту внезапно. Да такая, что слышал, наверное, весь дом. Она не плакала. Она кричала.
- Вызови скорую! Немедленно! - скомандовал Игорь.
Когда приехала бригада, что бабушка, что дядя бегали вокруг Риты и притворно ужасались.
- Что случилось с девочкой? - спросил один из врачей.
- Она у нас девочка не очень здоровая, понимаете? От отца такое… Он был нездоров. Она, кажется, совсем не в себе. Отвезите ее в больницу… Мы и платную палату оплатим…
Но их не слушали.
- Девочка, как ты себя чувствуешь?
Рита собрала последние силы. Она знала, что если ее увезут в больницу, как сумасшедшую, они заставят ее подписать что угодно.
- Я в порядке. Просто… перенервничала. Экзамены недавно сдавала, ничего уже не соображаю…
Врач посмотрел на чистые, дорогие костюмы Виолетты и Игоря, затем на испуганное, но не безумное лицо Риты.
- Судя по всему, это сильный стресс, - заключил он, - Никаких признаков чего-то серьезного. Мы можем оставить ее под вашим присмотром, но если ситуация повторится…
Они не смогли забрать ее.
На следующее утро Рита изобразила идеальную внучку. Она была тихой, вежливой, прочитала параграф по обществознанию в третий раз, пила отвратительный бабушкин травяной чай.
- Я сегодня поздно освобожусь из школы, - сказала она за завтраком.
- Хорошо, - кивнула Виолетта, - Я тебе дам денег на такси.
- Не надо, я пешком.
Она собрала рюкзак, но в нем было не только то, что нужно для школы. Там был паспорт, документы, немного наличных и ключ от одной из маминых квартир.
Вместо того чтобы идти в сторону школы, Рита пошла в противоположную.
Это был побег.
За ней, конечно, пришли потом, но сделать ничего не смогли.