Марк шёл рядом с Полинкой, перебирая в голове одно за другим. Он уже свыкся с мыслью, что они угодили в прошлое — в дохристианскую Русь, в мир, где по лесам ещё шепчутся лешие, где молятся Велесу, а вода бывает живой и мёртвой не в переносном смысле. Мир, где древние духи оживают, а камни хранят судьбы.
И всё же он — Марк Зайцев — продолжал искать объяснение. Он всегда был человеком науки, тяготел к точности, к логике: астрономия, немного медицины, даже астрология — в своё время, пусть и с осторожным скепсисом. Всё, что можно было изучить, структурировать, понять, становилось его миром.
И вот сейчас, оказавшись здесь, он не отступал от привычек.
«Почему знахарь выбрал меня?» — размышлял он. — «Что я могу сделать такого, чего не может Вася или, скажем, Тимур?»
Живая и мёртвая вода… Раньше он бы фыркнул. А теперь? Он сам пил ту воду. Она пахла как родниковая, но была… другой. Насыщенной чем-то, чего нельзя было определить. После неё он чувствовал себя иначе — чище, спокойнее. Ни капли мистики, но нечто физически ощутимое.
А потом — тени. Эти сущности, что украли камень Велеса. И сам камень…
«А если это вовсе не магический артефакт?» — прищурился Марк. — «Что если он… не совсем земного происхождения?»
Идея родилась внезапно, но обжигала своей стройностью.
Теория первая. Камень.
Камень Велеса — не артефакт, а фрагмент древнего метеорита. А может, даже не метеорита, а капсулы. Прибор? Ядро? Передатчик? Возможно, миллионы лет назад что-то прилетело из космоса — и осталась только эта вещь. Её энергетика изменила локальное пространство, вызвав искажения. Отсюда — «портал» и «тени».
Он поморщился. Слишком похоже на фантастику, но…
Теория вторая. Ещё безумнее.
А если камень Велеса — якорь стабильности времени и пространства? Не магия, а технология. Может, он удерживает ткань реальности. Если его убрать — слои времени начинают наслаиваться, появляются дыры, «порталы». Они попали сюда, потому что кто-то нарушил баланс.
И если так…
А тени?
Может, это не сущности, а проекции. Или существа из другого спектра восприятия — инфракрасного, ультрафиолетового. Или… пришельцы? Паразиты, питающиеся энергией времени, разрушением реальности. Вирусы, проникающие туда, где система дала сбой.
Марк вздрогнул. Всё это было слишком логично — и слишком безумно.
Полинка нарушила молчание:
— Слушай, Зайцев, только не ржи, ладно? Если расскажу — не скажешь, что я поехала?
— После того как я иду с тобой за так называемой живой водой? — усмехнулся Марк. — Выкладывай.
— Тогда, в лесу, где я встретила Светобора, я видела тени. Штук десять. Не люди. Просто тени. От них шёл такой холод, что аж скрутило. Я, блин, даже не крещёная, но мне кажется, они из самого ада. Душу высосут — и не подавятся.
Она резко замолчала, будто сама испугалась сказанного.
Марк кивнул. Он уже знал, что скажет.
— Не думаю. Знахарь говорил, что мы не зря сюда попали. У нас есть предназначение. Ты знаешь, кто такой Велес?
— Ну да. Бог мудрости, магии, зверей… чего-то такого.
— Именно. И его камень — не просто реликвия. Его украли. Эти… твои тени. А если верить старику, мир может рухнуть.
Полина остановилась и уставилась на него:
— В смысле рухнуть? Типа всё взорвётся?
Марк замедлил шаг, собираясь с мыслями, потом серьёзно произнёс:
— Есть такая теория. Если в пространстве времени возникает нестабильность — например, вырывают «якорь», — структура начинает сворачиваться. Пространство закручивается, создавая локальные сингулярности. Почти как чёрные дыры, только не в космосе, а в реальности. Сначала исчезают мелочи: люди забывают, кто они. Места меняются. Потом стираются целые слои. А в конце мир либо сворачивается в точку, либо разваливается на фрагменты — каждый в своём времени, как осколки зеркала.
— Бл… — Полинка не договорила. Только выдохнула. — Ты не просто задрот. Ты криповый задрот.
— Спасибо, стараюсь, — мрачно усмехнулся Марк. — Я лишь говорю, что мы здесь не случайно. И если этот камень — ключ к балансу, то мы в центре события, которое может закончиться либо восстановлением… либо концом.
Полина помолчала, потом тихо сказала:
— А я думала, будет как в кино. Пришли, победили, вернулись.
— Может, так и будет, — улыбнулся Марк. — Но сначала придётся понять, с чем мы вообще столкнулись.
И тут огонёк, что вёл их по лесу, мигнул — и исчез.
Подростки остановились. Там, где ещё мгновение назад пульсировало мягкое свечение, теперь стояла тишина. И… избушка.
Настоящая, деревянная, тёмная, на толстенных курьих ножках. Она слегка покачивалась, будто дышала. Окошки прищуренно светились, как глаза. Всё внутри сжалось от предчувствия: проводник привёл их. Это был первый пункт назначения.
И в тот же миг с другой стороны тропы из-за деревьев показались два силуэта.
— Петров?! — в один голос воскликнули Полина и Марк.
Рыжеволосый подросток вздрогнул и тут же спрятался за спину своего спутника — высокого, слегка сгорбленного существа, обросшего мхом, с длинными тонкими руками. Оно было похоже на лешего из сказок — из леса, из легенд, из самого детства.
А из окна избушки высунулась седовласая голова. Глаза — прищуренные, голос — хриплый, недовольный:
— Чего орёте в лесу, как совы в лунную ночь? У вас в голове мозги или опилки? Всех духов распугаете, недоумки. Заходите уж, раз пришли. Жду я вас.