Мне было страшно. Очень.
В детстве я слышал выражение "сердце в пятки ушло". Моё сердце в тот момент сильно билось где-то в затылке. Вот только странно, что подскакивала почему-то задница моя, сидящая в тот момент на чем-то очень твердом и холодном. Врали, значит, детские сказки, не в пятки сердце уходит. Хотя это мое слабое место. Ну или я мутант, гуманоид хренов. С неправильным расположением органов в организме.
Находился я в-общем... В подвале жилого дома я находился. Темном и вонючем обычном подвале старой пятиэтажки. Как я туда попал? Не помню. Ну вот от страха память отшибло. А загнали меня туда камуфляжники. А первую очередь мой длинный язык. Забился я туда от страха. Жить-то хочется. А на меня перли, давили, плевались, кусались, блевали существа.
Именно существа, я их для себя стал называть гуманоидами. Людьми они были только внешне. Помните "Кукловодов" моего любимого Хайнлайна, "Нечто" Карпентера или Эдгара из "Людей в черном"? Как будто кто-то натянул на себя человека?Только в этих никто не вселялся, ни свой, ни чужой.
Дошло до меня это далеко не сразу. Да и доходило странно как-то, не сразу, а постепенно. По частям. Вот как будто не сразу понимаешь, что дважды два - четыре, а через мутную пленку.
Но, пожалуй, начать придётся издалека.
Шесть лет назад меня бросила жена. Обычное вроде бы дело. Не она у меня первая, не я у неё последний. Кошки вон вообще семей не создают и ничего. Правда, бросила она меня через неделю после инфаркта. А вот так поступают даже не млекопитающие, а насекомые типа богомолов. Сожрала после соития самца. Ибо для потомства необходимо. И ведь потомство у нас было, маленькое ещё такое.
Вот здесь у меня появилась первая, еще не совсем оформленная мысль. Что-то не так. Люди так не делают. Ну не делают и все. Крысы делают, пауки там, выдры и другие продукты эволюции. Но не люди. Основное отличие человека от животного - наличие разума. Разум предполагает наличие совести. Совесть - основа человечности.
В течение долгого времени я считал себя виноватым и это слепило меня. Совесть моя, воспитанная родителями поколения больших потрясений, не позволяла мне не то, что сказать, а даже подумать плохое, например про женщину. Со всех сторон меня убеждали: должен, обязан, дом, дерево, ребенок, институт, терпение. Звоночки раздавались всегда, но я определённо не хотел их замечать. Даже сейчас мне далеко не все понятно, а уж тогда...
Почему Отцы, уничтожившие полмира, похоронены и спокойно лежат в центре нашей столицы, вот прямо там где справа правительство, а слева почему-то каток? И земля их почему не выталкивает?
Почему люди, просто положившие на своих родителей, забывшие о них, даже не знающие, где их могилы, не взрываются, проходя мимо церкви?
Вопросы всегда роились в моей голове. Со временем их количество только росло. Но мне обьясняли. Тупица - нормально. Взятки и откаты - хорошо. Открытое предательство - вообще прекрасно. Уехал в Дерьманию, только чтобы в своей стране не попасть в армию? Молодец! Неразборчива в половых связях? Да я счастье ищу!
Собственно вот эти мысли и привели меня в тот подвал. Непонятно? Обьясняю. Несколько лет назад случилась у нас... а я даже не знаю как это назвать. Война это называется. Но так называть нельзя. Им не нравится наша страна, нам не нравится их, так чего ж не пострелять. Тем более, что у нас операция справедливая, оборонительная, а у них и не война даже, а сплошь террористы везде, оказывается.
Вот так появились камуфляжники. Защитники, опора, цвет нации. Большинство из них были настолько хороши, умны и генетически разнообразны, что побыв немного на войне, должны были согласно закону немедленно стать пупами земли. Не менее. Вот у меня еще один вопрос. А обязательно туда, где принимают законы, набирать доярок, строителей, спортсменов? Вы правда думаете, что удар коровьим копытом, кулаком тяжеловеса или деревянной перекладиной, да еще и неоднократно, добавляет ума и делает великим политиком? Нет, ну правда? Вы точно уверены, что пули, мины и снаряды учат людей? Контузия, говорю я вам, это не образование, а тяжелое поражение мозга. В моем детстве контуженными дураков называли. Руки и ноги им осколки оторвут навсегда. Печально, ужасно и отвратительно это все, но почему же они должны всенепременно быть лидерами нации?
А у нации спросили?
Так вот сижу я как-то в кафе. Телефон, кофе, хорошее настроение. И вваливаются несколько этих порождений войны, камуфляжников то есть. Они предпочитают ходить в камуфляже почему-то. И обязательно в грязной обуви. Потому как цвет нации. Разговаривали исключительно матом. И очень громко. Цвет... ну вы поняли. Заказали водку. Ну, думаю, трындец. Там и так трое судимых, судя по синим пальцам. По тяжким статьям. Я в этом немного разбираюсь. А если они ещё и выпьют? В кафе из персонала пара девочек (администратор и бармен) очень бледного вида и официант - мальчик. Маленький.
Они выпили. Расслабились. Стали гонять мальчика за лимончиком, называя его дневальным, шнырем и чем-то мне неизвестным. Один положил ноги на стол. Как все знакомо. И противно.
Не выдержала моя тонкая душевная организация. Захотелось гипс одному из них засунуть поглубже. Думаю, ну кто, если не я. Опять же кафе мне это нравится. И сделал я им замечание, типа, а не могли бы вы, господа, быть потише, тут танков нет. И копыта неплохо бы со стола убрать. В своем хлеву у своей жены - свиноматки так делай. В ответ я услышал много интересного от всех сразу в адрес меня и моих ближайших родственников с использованием все того же мата. Уровень: да я воевал.
- Очень рад за тебя, - говорю, - И даже прощаю оскорбление меня лично. А вот за маму мою умершую я тебе костыль твой скормлю. Инвалидность не дает права на хамство. Идиотизм дает.
Опять вопрос: вот он всегда был полным моральным уродом? Его прямо с детства так мама с папой воспитывали. Будь тварью, сынок, так что ли? Хрюкай, клади грязные копыта на стол, оскорбляй тех, кто просто не может тебе ответить? Или пролетающий беспилотник крылом задел?
Я мужчина большой, не самый молодой, да и бармен кнопку тревожную нажала. Пока мы с камуфляжниками на улицу выходили, городовые приехали. Камуфляжники с синими еще немного погавкались, получили предупреждение и вроде успокоились. Я говорю синим:
- Господа органы. Правоохранительные. Перед вами 5 пьяных, явно прибывших из мест ведения ну сами знаете чего. В форме и с большими рюкзаками. Про содержимое их голов не знаю, предполагаю отруби, но рюкзаки вы бы посмотрели. Может там мины, в исподнее завернутые.
И тут синие ответили мне такое, что шизофренику-террористу показалось бы сладкой песней:
- А нам нельзя. Не видим оснований. Мы их предупредили, они перестали.
- Так я и окружающие чуть жить не перестали!, - говорю.
- А у нас приказ. Камуфляжников не трогать. Герои.
- Они, может, и герои. Но больше похожи на пьяных скотов. Поведение соответствует.
- Приказ. А вот вас я бы проверил.
- А где там, в приказе, написано что меня можно трогать? Лично у меня мужские прикосновения возбуждения не вызывают.
- Вас можно.
Было очень содержательно.
Синие уехали, а эти серо-буро-противные достали два пистолета. Из тех самых рюкзаков, что я просил проверить. Твою ж мать, думаю. Пятьдесят лет прожил, похоже, пора заканчивать.
Как на грех, я находился в очень неудачной позиции. Расслабился, пока с городовыми говорил, поверил, что защитят. Знал ведь, но... Сам дурак, короче. Оказался я спиной к стене, передо мной два дула, костыль, кулаки и озлобленные гуманоиды. Выбора уже не было. Испуг и адреналин сделали свое дело.
Дальнейшие пять минут я плохо помню. Зубы, крики, морды. Как было ещё у Шута: если меня прислонить в темном месте к тёплой стенке... И очнулся я том подвале. И мне было страшно.