Анна стояла на кухне и мыла кружку уже в третий раз. Вода давно стала холодной, пальцы побелели, но она продолжала тереть дно губкой, будто могла стереть не грязь, а день целиком.
— Ты слышал, что я сказала? — не оборачиваясь, спросила она.
Марк сидел за столом, уставившись в телефон. Он пролистал сообщение, закрыл экран и положил его рядом, аккуратно, как будто от этого что-то зависело.
— Да, — сказал он. — Просто не знаю, что ответить.
Анна повернулась. Кружка звякнула о раковину.
— Я сегодня снова задержалась. Начальник попросил «по-человечески».
Она усмехнулась. — Это значит, что я снова пришла, когда дети уже спали.
Марк молчал. Он смотрел на трещину на столешнице — тонкую, давнюю. Они собирались заменить стол уже года два.
— Нам сегодня урезали бонус, — сказал он наконец. — «Рынок нестабильный».
Анна коротко рассмеялась.
— Когда рынок нестабильный — режут нам. Когда стабильный — ничего не меняется.
Из детской донёсся кашель. Анна дёрнулась, но звук стих.
— Мы же хотели выбраться, — сказала она тише. — А ощущение, будто стало ещё теснее.
Марк провёл ладонью по лицу.
— Потому что мы не вышли, — сказал он. — Мы просто добавили ещё одну работу.
В понедельник Анна пришла домой раньше обычного. Она сняла пальто, не включая свет, прошла на кухню и села за стол. Просто сидела, положив ладони на холодную поверхность.
Через десять минут пришёл Марк. Он остановился в дверях, посмотрел на неё.
— Ты чего так рано?
— Меня отпустило, — сказала Анна. — В прямом смысле. Я перестала делать вид, что справляюсь.
Марк повесил куртку.
— У нас сегодня говорили о сокращениях.
— Ты боишься?
Он пожал плечами. — Я устал бояться.
Анна подняла глаза. Раньше он так не говорил.
Вечером зашёл сосед Паша. Неловко постоял на пороге, переминаясь с ноги на ногу.
— Ребят, можно на десять минут? Интернет упал, а отчёт срочный.
Он сел за стол, подключился, быстро открыл файл. Печатал спокойно, без суеты.
— Ты всё ещё там работаешь? — спросила Анна, наливая чай.
— Где «там»? — усмехнулся Паша. — Я теперь нигде «там».
Марк поднял голову.
— В смысле?
— В прямом. Я делаю заказы. Но я не жду зарплату.
Анна замерла.
— И как?
— Страшно, — ответил Паша сразу. — Особенно первый год.
Он закрыл ноутбук.
— Но я перестал считать часы. Я считаю, что именно сделал.
Когда Паша ушёл, в квартире стало тихо.
— Ты заметил? — сказала Анна.
— Он не говорил про доход, — ответил Марк. — Он говорил про результат.
Анна подошла к окну.
— Мы всё время искали выход, — сказала она. — А он просто перестал ждать.
Марк встал рядом.
— Мы всё ещё продаём время, — сказал он. — Просто разным людям.
Ночью они лежали молча. Анна повернулась к Марку.
— Мы должны найти другой способ. Не ещё один. А другой.
Марк лежал, глядя в потолок. Медленно провёл ладонью по лицу, сжал губы, сел на кровати, опёрся локтями о колени.
— Да, — сказал он наконец. Голос был глухой. — Потому что этот нас убивает.
Он сказал это спокойно.
Как говорят о вещи, с которой больше не спорят.
За стеной ровно дышали дети.
И впервые за долгое время стало ясно:
проблема была не в том, что они мало стараются.
И не в том, что «не получилось в интернете».
Проблема была в том, что они всё ещё отдавали своё время —
и всё ещё не владели тем, что с ним происходит.
