Зимний поселок в межсезонье — это идеальная модель пустоты.
Я жил здесь третий месяц, в добротном кирпичном доме, скрываясь от городской суеты. Вокруг — ни души, только снежные шапки на заборах и черные пики елей. Тишина такая плотная, что слышно, как кровь шумит в ушах.
Моим единственным соседом и охранником был Гром — ротвейлер весом под шестьдесят килограммов. Пес серьезный, не склонный к истерикам. Если Гром спал — значит, мир в порядке.
В ту ночь мороз опустился ниже тридцати. Воздух за окном звенел, деревянные стропила на крыше периодически стреляли, как пистолетные выстрелы — дом «садился» от перепада температур.
Я сидел в кресле, работал с ноутбуком. Гром лежал в прихожей, на теплом кафеле у входной двери.
Внезапно пес встал.
Не вскочил, не залаял. Он поднялся медленно, тяжело, как поднимается старик.
Шерсть на его холке встала дыбом, превратившись в жесткую щетку. Он не зарычал. Он издал звук, похожий на сдавленный свист — воздух выходил через спазмированные связки.
Гром пятился.
Боевой пес, который не боялся ни пьяных, ни других собак, медленно отступал от стальной двери задом, волоча лапы, не сводя взгляда с порога.
Я отложил ноутбук.
— Что там, мальчик?
Гром не повернул головы. Его била крупная, мелкая дрожь. Он вжался в угол под вешалкой и закрыл лапами нос.
Я вышел в прихожую. От массивной двери тянуло холодом — металл промерз насквозь.
Снаружи было тихо. Ни скрипа снега, ни ветра.
Но запах...
Обычно с улицы пахнет дымком или морозной свежестью. Сейчас из микрощелей уплотнителя тянуло чем-то тяжелым, химическим. Запах сырой штукатурки, мокрой извести и озона. Так пахнет в сырых подвалах после короткого замыкания.
Я подошел к двери. Это был дорогой стальной «сейф» с тремя контурами защиты.
— Кто там? — громко спросил я. Голос прозвучал глухо в пустом доме.
Тишина.
Я потянулся к глазку.
Обычно в него видно крыльцо, перила и часть дорожки. Я знал, что там установлен мощный фонарь с датчиком движения.
Я прильнул к окуляру.
Темнота.
Абсолютная, густая, непроглядная чернота. Фонарь перегорел? Или датчик сломали?
Нет. Даже в полной темноте снег отсвечивает. А здесь было ощущение, что глазок замазали битумом.
Или чем-то закрыли. Вплотную.
Я достал из кармана телефон, включил фонарик.
Старый трюк: если посветить в глазок изнутри, мощный луч пробьет линзы и осветит то, что находится в миллиметре от стекла снаружи.
Я прижал телефон к окуляру.
Вспышка.
Я отшатнулся, ударившись затылком о шкаф.
В кружке света я увидел не ладонь, не перчатку.
Я увидел структуру.
Это была поверхность. Бугристая, серо-желтая, влажная. Она пульсировала. По ней бежали тонкие красные нити капилляров.
Это был глаз.
Гигантский, без век, он был прижат к линзе так плотно, что расплющился о стекло.
И зрачок.
В центре этой желтой массы был зрачок. Не круглый. Он имел форму креста. Рваного, черного, горизонтального креста, который резко сузился, реагируя на мой свет.
— Вижу... — прошелестело снаружи.
Голос был не звуком. Это была низкочастотная вибрация, которая передалась через металл двери прямо в пол.
А потом началось самое страшное.
Я услышал звук.
Скрип... Скрип...
Мелкий, противный скрежет металла о металл.
Я посмотрел на глазок.
Хромированный цилиндр, в котором сидели линзы, начал вращаться.
Кто-то снаружи ухватил гладкий, почти утопленный в металл ободок глазка и выкручивал его.
У этого существа были пальцы такой чудовищной силы и чувствительности ("прилипания"), что оно могло вывинтить оптику голыми руками, просто за счет трения.
— Не смей... — прошептал я, чувствуя, как холодеют ноги.
Глазок медленно выходил из гнезда. Резьба была длинной, но оно крутило быстро и уверенно.
Оно не собиралось ломать дверь. Оно хотело убрать преграду, чтобы получить доступ внутрь. Технический взлом.
Я метнулся в гостиную. Где-то там, в ящике комода, лежал «Сигнал охотника» — пусковое устройство для сигнальных ракет, похожее на авторучку. Я брал его в лес отпугивать медведей.
Дзынь.
Звук падения металла на бетон крыльца.
Глазок выпал наружу.
В двери образовалась сквозная дыра диаметром в полтора сантиметра.
В эту дыру тут же со свистом ворвался ледяной воздух.
И тот самый запах. Известь, тлен и электричество.
Я схватил ракетницу, навинчивая красный патрон дрожащими пальцами. Взвел пружину.
Я вернулся в прихожую.
Дырка в двери светилась лунным светом.
Но вдруг свет погас. Отверстие заткнули.
Внутрь, в мою прихожую, начало просовываться Оно.
Это был не палец. Это было что-то серое, лишенное костей, гибкое, как червь, но покрытое редкой жесткой щетиной.
Оно удлинялось, извиваясь в воздухе, как щупальце. Оно ощупывало внутреннюю поверхность двери, металл, обшивку.
Оно искало задвижку «ночной сторож».
Оно знало, как открываются двери.
Безумие накрыло меня. Выстрелить в закрытом помещении — значит оглушить себя. Но если оно откроет замок...
Я подошел к двери сбоку, стараясь не дышать.
Щупальце нащупало вертушку замка. Оно обернулось вокруг неё, напряглось. Замок начал медленно поворачиваться.
— Подавись, — выдохнул я.
Я шагнул вперед, перехватил ракетницу двумя руками и с силой вогнал дуло прямо в отверстие глазка.
Прямо в ту плоть, которая заполняла канал.
И спустил курок.
БАХ!
Вспышка была ослепительной, магниево-белой.
В замкнутом пространстве звук ударил по ушам как кувалда.
Ракета не вылетела свободно. Она ударила в упор, в мягкие ткани существа, и сработала как кумулятивный термический заряд. Температура горения — тысячи градусов.
Снаружи раздался звук, который я не забуду никогда.
Это был не крик.
Это был звук лопнувшего под давлением парового котла.
ПШШШ-ХРЯСЬ!
Влажный, мясной взрыв.
Дверь содрогнулась, словно в неё с разбегу врезался лось.
С той стороны что-то тяжелое рухнуло на настил крыльца, ломая доски.
Запахло паленым мясом, серой и горелой шерстью.
Я стоял, оглохший, с дымящейся трубкой в руке. Звон в ушах перекрывал всё.
Дырка в двери была свободна. Края металла оплавились и светились красным.
Снаружи было слышно беспорядочное, хаотичное топанье. Существо каталось по снегу, сбивая перила.
Потом шаги.
Быстрые, неровные, удаляющиеся.
Оно убегало.
Оно получило термический ожог прямо внутри черепа.
Я не спал до утра.
Я забил отверстие деревянным чопиком, который выстругал из ножки стула, и придвинул к двери тяжелый комод.
Гром вышел из укрытия только на рассвете. Он долго, с опаской нюхал порог, чихал и фыркал.
Утром я вышел на улицу.
Крыльцо представляло собой жуткое зрелище.
Весь настил был залит черной, густой жижей, которая застыла на морозе, превратившись в блестящий лак.
Но самое страшное было не это.
Следы.
На снегу вокруг крыльца были глубокие вмятины.
Но они не были следами ног.
Это были следы рук.
Огромных, пятипалых ладоней с длинными когтями. Существо передвигалось на руках, волоча атрофированное тело.
И эти следы вели не к лесу.
Они вели к плоской крыше моего дома.
Оно спустилось сверху. Оно жило там, на козырьке, всё это время. И наблюдало за мной через окна.
Я собрал вещи за два часа.
Грома — в машину, документы — в карман.
Дом я выставил на продажу, даже не возвращаясь. Сказал риелтору продавать «как есть», с мебелью.
Цену сбросил, лишь бы избавиться.
Сейчас я живу в центре большого города. Высокий этаж, охрана, камеры.
Но у меня нет глазка в двери.
Я попросил мастеров заварить отверстие листом стали еще до въезда.
И я завел привычку.
Прежде чем открыть дверь, я смотрю в приложение камеры на телефоне.
Потому что я знаю: есть вещи, которые не стучат.
Они любят смотреть. Вплотную.
И если ты увидишь их желтый зрачок слишком близко... возможно, они уже начали открывать твой замок.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#страшныеистории #мистика #дачныеистории #реальныеистории