— Ты с ума сошел, Вадим? — Марина крепче сжала телефонную трубку, чувствуя, как внутри всё начинает мелко дрожать. — Какое «освободи»? На календаре второе января, я за городом, и вообще — это не твой дом.
— Марин, ну не будь ты такой стервой, — голос бывшего мужа в трубке звучал непривычно вальяжно, с той самой интонацией хозяина жизни, которая когда-то её и покорила, а потом разрушила их брак. — Нам с Леночкой негде отмечать Рождество. В ресторанах всё забито, в загородных отелях ценник конский. А дача простаивает. Ключи у меня остались, я проверю, всё ли там в порядке, и мы заедем шестого вечером. Подготовь всё, уберись там... ну, как ты умеешь.
Марина задохнулась от возмущения. Обида обожгла горло. «Подготовь, уберись». Как будто не было того унизительного развода полтора года назад, когда Вадим пытался отсудить даже кухонные полотенца, заявляя, что они куплены на его «премиальные».
— Ключи на стол, Вадим. Ты не имеешь права туда входить. По суду дача — моя. Единолично.
— Да брось, — фыркнул он. — Суд судом, а по совести — я её строил. В общем, не делай сцен. Мы будем шестого. И не вздумай менять замки, я всё равно войду.
Он повесил трубку, оставив Марину один на один с гудками и ледяной яростью.
Марина вспомнила, как строилась эта дача. Пять лет назад они были «идеальной парой». Она тогда продала бабушкину квартиру в центре, чтобы вложить деньги в этот участок и сруб из карельской сосны. Вадим тогда работал прорабом и клятвенно обещал: «Маришка, это будет наше родовое гнездо».
Она сама возила кирпич, сама выбирала каждую занавеску, экономила на сапогах, чтобы купить хороший котел. А Вадим... Вадим «руководил». Как выяснилось позже, руководил он не только стройкой, но и личной жизнью на стороне. Леночка, молоденькая секретарша из фирмы-подрядчика, появилась в их жизни аккурат к моменту, когда на даче достелили ламинат.
Развод был грязным. Вадим кричал, что Марина — «меркантильная особа», раз претендует на дом, который «он строил своими руками». Но документы не лгали: деньги были от продажи её наследства. Дача осталась за ней, а Вадиму досталась их общая квартира в ипотеке, которую он благополучно переоформил, выставив Марину с одним чемоданом.
После развода Марина долго не могла заставить себя поехать туда. Слишком много боли было заперто в этих стенах. Деньги были нужны остро — судебные издержки и аренда жилья в городе съедали всю зарплату бухгалтера. И тогда, месяц назад, ей пришла в голову идея.
Шестое января. Мороз ударил под двадцать градусов. Вадим, облаченный в дорогое кашемировое пальто, пафосно подрулил к кованым воротам на своем обновленном внедорожнике. Рядом, надув губки, сидела Леночка в белоснежной шубке.
— Сейчас, котик, устроим романтик, — самодовольно произнес Вадим, выходя из машины. — Я же говорил, она не посмеет пикнуть. Женщин надо просто приструнить вовремя.
Он подошел к калитке и уверенно вставил ключ в замок. Замок не поддался. Вадим нахмурился, дернул ручку. Закрыто изнутри.
— Марин! Открывай! — крикнул он, колотя в забор. — Я знаю, что ты там! Не зли меня!
Из-за забора донесся тяжелый, мерный гул. Это не было похоже на телевизор или голос бывшей жены. Это был рокот мощных моторов.
Внезапно калитка распахнулась. Но на пороге стояла не хрупкая Марина.
Перед Вадимом вырос гигант. Мужчина в кожаном жилете поверх толстовки, с густой бородой, заплетенной в косичку, и татуировками, ползущими по шее прямо к подбородку. Из-за его плеча выглядывали еще двое — такие же массивные, пахнущие кожей, бензином и дорогим табаком.
— Чего шумим, любезный? — пробасил гигант, которого товарищи называли Седым.
Вадим попятился, едва не споткнувшись о собственный ботинок. Леночка в машине испуганно приникла к стеклу.
— Я... я хозяин! — выдавил Вадим, пытаясь вернуть голосу твердость. — Это моя дача! А вы кто такие? Что вы здесь делаете? Марина!
— Марины здесь нет, — спокойно ответил Седой, скрещивая на груди руки размером с бедро Вадима. — Зато есть договор краткосрочной аренды на праздники. Мы — клуб «Стальные волки». Нас тут двенадцать человек. Отдыхаем, Рождество празднуем. А ты, парень, кажется, адресом ошибся.
— Какой договор? Какая аренда?! — взвизгнул Вадим. — Она не имела права! Это... это рейдерский захват!
— Слушай сюда, «хозяин», — Седой сделал шаг вперед, и Вадим почувствовал, как морозный воздух вокруг него стал еще холоднее. — Хозяйка привезла нам ключи неделю назад. Сказала, что могут прийти посторонние и хамить. Попросила обеспечить порядок. Мы люди мирные, пока нас не трогают. Но если ты сейчас не исчезнешь с горизонта вместе со своей снегурочкой, мы решим, что ты нарушаешь наш покой. А «Волки» очень не любят, когда их отвлекают от шашлыка.
Из глубины двора раздался дружный хохот и звук открывающихся пивных банок. Кто-то завел бензопилу — видимо, готовили дрова для костра.
— Я вызову полицию! — выкрикнул Вадим, отступая к машине.
— Валяй, — усмехнулся Седой. — Только сначала договор посмотри. У нас всё официально, через агентство. Налоги уплачены, подписи стоят. А вот у тебя, насколько я знаю от Марины Николаевны, прав на этот объект — ноль целых, хрен десятых. И ключ свой выкинь, мы замки сменили по просьбе владелицы. Старые в мусорке за углом.
Вадим запрыгнул в машину, бешено вращая рулем.
— Поехали отсюда! — крикнула Леночка, вжимаясь в сиденье. — Вадим, ты же сказал, тут никого не будет! Ты сказал, это твой дом!
— Заткнись! — рявкнул он, давя на газ. Снежная каша полетела из-под колес, пачкая калитку.
Марина сидела в уютном кафе в городе, попивая облепиховый чай. На экране телефона высветилось сообщение от Седого: «Клиент был. Ознакомлен с правилами проживания. Удалился на высокой скорости. Больше не побеспокоит. С Рождеством, Николаевна!»
Марина улыбнулась. Седой был её давним клиентом по бухгалтерии, и когда она в отчаянии позвонила ему, рассказав о наглости бывшего, он только хмыкнул: «Давно хотели клубом на природе собраться. Выставляй счет, мы снимем».
Она вспомнила, как Вадим когда-то сказал ей: «Ты без меня — пустое место, ни на что не способна».
Теперь она смотрела на уведомление о поступлении средств от аренды на карту. Этой суммы как раз хватало, чтобы закрыть последний долг по суду и купить себе то самое пальто, о котором она мечтала два года.
Справедливость не всегда приходит через суды или громкие слова. Иногда она приходит в виде группы суровых байкеров, которые просто решили отпраздновать Рождество в правильном месте.
Вадим больше не звонил. Наверное, объяснял Леночке, почему «хозяин жизни» не смог открыть дверь собственного дома. А Марина впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему дома — даже в городской кофейне. Потому что дом — это не стены. Это место, где тебя никто не может заставить «подготовить и убраться» против твоей воли.