Вы знаете людей, которые без четверти двенадцать стоят у новогоднего стола, вооружившись клочком бумаги и карандашом, словно хирурги, готовящиеся к ампутации прошлого? И я знаю. Сама такая.
В мире психоанализа этот ритуал сжигания записки с загаданными желаниями и поглощением пепла вместе с шампанским — с одной стороны, чистейшая интроекция: мы буквально пытаемся «переварить» свои фантазии и «употребить» свой успех внутрь, надеясь, что желудочный сок окажется сильнее законов физики и лени. А с другой стороны, мы выплескиваем на бумагу свои фантазии об «Идеальном Я», надеясь, что магическое мышление победит силу инерции. Мы пытаемся втиснуть в маленькую бумажку целый космос. «Счастье» — это слово-контейнер, в которое мы упаковываем всё: от новой квартиры до исчезновения морщин и внезапного наследства от троюродного дяди из Бразилии.
Взрослые люди с крепкой кредитной историей, статусом и хорошим знанием Excel, накануне Нового Года вдруг начинают верить, что если пепел успеет коснуться дна бокала до двенадцатого удара, то Вселенная примет заказ. Это возврат в детство, где желание и реальность разделены лишь коротким «Хочу!».
С позиции Альфреда Адлера, это ни что иное, как наша попытка гиперкомпенсации. Мы чувствуем свою недостаточность («недостаточно успешен», «недостаточно любим», «недостаточно богат», «недостаточно атлетичен») и пытаемся запрыгнуть на пьедестал одним рывком, минуя ступеньки. А еще, когда мы пишем список из ста пунктов, мы размываем свое «Я». Если мы, например, хотим одновременно: «стать богатым» и «купить коллекционный виниловый проигрыватель», в нашем бессознательном эти желания начинают танцевать танго, наступая друг другу на ноги. Происходит инфляция желаний.
Когда куранты начинают свой неумолимый отсчет, огонь зажигалки касается своим языком края бумаги, заставляя буквы корчиться, наши мечты стать «лучшей версией себя» превращаются в серые хлопья. И мы залпом проглатываем игристую жидкость вместе с серыми ошметками со вкусом смеси праздника и пожара в библиотеке. Это теперь не просто алкоголь, это жидкая судьба, настоянная на наших надеждах на чудо. А пузырьки газа — это маленькие мысли Вселенной, которые лопаясь, сообщают нам что-то важное на языке, который мы забыли в момент рождения.
Все. Дело сделано. Отныне пепельные желания живут внутри нас. И они как семена: их нельзя торопить. И если я бы хотела похудеть, то, наверное, этот пепел уже должен был бы начать вступать в химическую реакцию с оливье, чтобы нейтрализовывать калории.
Загаданное желание — это замок из песка, построенный на берегу океана Бессознательного. Прилив реальности (работа, дедлайны, холодные утра) неизбежно слизывает эти стены, превращая их в мокрую серую массу.
И, как по мне, это высший пилотаж самообмана: попытка договориться с судьбой при помощи ритуала, который выглядит со стороны так, будто группа людей в нарядной одежде внезапно решила заняться мелким бытовым каннибализмом в отношении своих мыслей.
Двенадцать…За окном снег летит горизонтально, словно белые строчки из недописанного мной списка. Соседи взрывают петарды, похожие на кашель простуженного дракона. Я смотрю на дно пустого бокала. Там осталась одна-единственная нерастворенная соринка. Наверное, это мое желание меньше работать. Оно оказалось самым стойким - выжило в огне и не утонуло в алкоголе, чтобы после новогодних каникул подмигнуть мне полной записью в рабочем календаре. Я улыбнулась. В конце концов, Новый год — это не про то, чтобы желания сбывались, а про то, чтобы у нас хватало дерзости их загадывать, пока время, как расплавленные часы Дали, медленно стекает с края праздничного стола прямо в тарелку с холодцом. А быть может, эти желания — это даже не послания Вселенной, а способ сказать темноте, что я всё еще здесь , и у меня есть планы на это жизненное пространство…
Ольга Караванова
Клинический психолог