Я позвонила в дверь в шесть вечера. На час раньше, чем договаривались. Думала, помогу Нине Петровне с салатами, столы накрыть. Она одна готовила на десять человек.
Дверь была приоткрытa. Я толкнула и вошла. Из кухни доносились голоса. Свекровь и муж. Разговаривали негромко.
Я сняла ботинки, сняла куртку. Хотела крикнуть "Привет!", но услышала своё имя.
— Юля пока не знает? — это был голос Нины Петровны.
— Нет. Зачем раньше времени? Скажем после праздников. Поставим перед фактом.
Я замерла в коридоре. Сердце стукнуло так, что в ушах зазвенело.
— А она не против будет?
— Да какая разница, против или нет. Квартира моя, я и решаю.
Квартира. Наша квартира. В которой мы с Сергеем живём уже четыре года.
Формально она записана на него. Нина Петровна подарила ещё до свадьбы. Но мы всегда считали её нашей. Делали ремонт, покупали мебель, платили за всё пополам.
— Серёж, ну ты хоть предупреди её. Неудобно как-то.
— Мам, ну всё, хватит. Это семейное, нас касается. А Юлька... ну поживёт у родителей, пока мы тут с тобой обустроимся. Потом разберёмся.
У меня онемели пальцы на ногах. Потом холод пополз выше, по икрам, по животу.
Я стояла и не могла пошевелиться.
Нина Петровна переезжала к нам. А меня хотели отправить к родителям. Не спросив. Просто поставив перед фактом после праздников.
Я развернулась. Тихо. Надела ботинки, взяла куртку. Руки тряслись, шнурки не завязывались.
Вышла на лестничную площадку. Прислонилась спиной к стене. Дышать было трудно, будто кто-то сел на грудь.
Достала телефон. Написала Сергею: "Что-то не приеду. Заболела. Отмечайте без меня".
Он ответил через минуту: "Серьёзно? Что случилось?"
"Голова болит. Полежу дома. Завтра увидимся".
Я поехала к себе. То есть к родителям. Они были в гостях у тёти. Квартира пустая, тихая. Пахло ёлкой и мандаринами, мама уже украсила.
Я легла на свою старую кровать. Смотрела в потолок. В голове была пустота.
Сергей звонил три раза. Я не брала трубку. Потом написала, что сплю.
Утром первого января он приехал ко мне. С пакетом пирожков и виноватым лицом.
— Ну чего ты? Все спрашивали, где ты.
Я сидела на кухне, пила кофе. Посмотрела на него.
— Серёж, а когда ты собирался мне рассказать?
Он замер.
— О чём?
— О том, что твоя мама переезжает к нам. А я должна съехать к родителям.
Лицо у него стало белым. Потом красным.
— Ты... откуда...
— Пришла вчера на час раньше. Слышала ваш разговор с мамой.
Он опустился на стул.
— Юль, это не так. Ну то есть... она временно. У неё квартиру затопило соседи сверху. Ремонт делать надо. На месяц максимум.
— Месяц. И ты хотел поставить меня перед фактом. Отправить к родителям. Не спросив.
— Ну я думал, ты поймёшь. Она же моя мать.
— А я?
Он молчал.
— Я твоя жена. Четыре года. Мы вместе эту квартиру обустраивали. Или для тебя это просто подарок от мамы, куда я случайно заехала?
— Юль, не надо так. Просто... она настояла. Сказала, что неудобно при тебе. Что ей нужна отдельная комната. А у нас их только две.
— И ты согласился. Не обсудив со мной.
Он потёр лицо руками.
— Ну что мне было делать? Она моя мать.
Я допила кофе. Поставила чашку в раковину.
— Понятно.
— Что понятно?
— Что для тебя я на втором месте. После мамы.
Он вскочил.
— Ты чего несёшь? Просто месяц! Это же не навсегда!
— Серёж, ты даже не попытался со мной поговорить. Мы могли бы как-то договориться. Поставить раскладушку в зале. Снять ей квартиру на месяц. Что угодно. Но ты выбрал просто выселить меня.
Он стоял и молчал. Не находил слов.
Я прошла в комнату, достала из шкафа коробку. Там лежали все чеки на мебель и технику, которую я покупала для нашей квартиры. Диван. Холодильник. Стиральная машина. Шкаф. Посудомойка.
Вернулась на кухню. Выложила чеки на стол.
— Я хочу забрать своё. Или ты компенсируешь. Триста двадцать тысяч.
Сергей посмотрел на чеки. Потом на меня.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Если квартира не наша общая, значит, и вещи не общие.
— Юль, ну ты чего...
— Или ты идёшь к маме и говоришь, что она будет жить с нами. С нами обоими. В нашей квартире. И мы все вместе решаем, как устроиться. Или я забираю своё и съезжаю. Насовсем.
Тишина. Слышно было, как капает кран.
Сергей сел обратно. Долго молчал. Потом тихо:
— Она не согласится.
— Тогда компенсация. У тебя три дня.
Я встала и пошла в ванную. Руки дрожали, но внутри было спокойно. Холодно и спокойно.
Через два дня Сергей перевёл деньги. Все триста двадцать тысяч. Я забрала свои вещи. Одежду, книги, косметику. Остальное оставила, оно оплачено.
Нина Петровна переехала к нему через неделю. Живут вместе уже третий месяц. Она готовит ему борщи, гладит рубашки. Он приходит хмурый, уставший.
Я сняла однушку. Небольшую, но свою. Работаю, коплю на первый взнос по ипотеке.
Мы с Сергеем видимся иногда. Он забирает оставшиеся мелочи, я отдаю. Встречаемся в кафе на нейтральной территории. Разговариваем коротко, по делу.
Он выглядит осунувшимся. Нина Петровна контролирует каждый его шаг. Звонит по десять раз на дню. Спрашивает, где, с кем, когда вернётся.
Один раз он попытался заговорить о нас. Сказал, что скучает. Что всё можно изменить.
Я покачала головой и допила свой кофе.
В моей однушке тихо. Никто не говорит, что я неправильно мою полы или готовлю не те блюда. Никто не решает за меня, где мне жить.
Я купила новый диван. Маленький, недорогой. Но выбрала сама. Цвет, ткань, размер. Не советуясь ни с кем.
Вечерами сижу у окна с чаем. Смотрю на огни города. В груди не сжимается от обиды. Просто пусто. Но это другая пустота. Не страшная.
Нина Петровна говорит всем, что я бросила её сына из-за какой-то временной ситуации. Что я эгоистка. Что не хотела помочь пожилой женщине в трудную минуту.
Сергей молчит. Не оправдывается, не объясняет. Живёт с матерью и делает вид, что так и планировал.
Его сестра Лена один раз написала мне. Спросила, что случилось на самом деле. Я рассказала. Она больше не пишет, но знаю от общих знакомых, что она теперь и со своей матерью разговаривает иначе.
Я не жалею. Даже странно. Казалось бы, четыре года вместе, планы, мечты. А потом один подслушанный разговор — и всё.
Но если человек может просто вот так выселить тебя из собственного дома, не посоветовавшись, значит, он никогда не считал этот дом твоим.
Может, мне повезло, что я пришла на час раньше?
Нина Петровна теперь не здоровается, когда мы сталкиваемся в магазине рядом с их домом — я иногда там бываю, район знакомый. Общие друзья перестали звать нас на встречи, не знают, как быть. А мама Сергея жалуется соседкам, что я разрушила их семью и настроила сына против родной матери.