Ледяная вода обрушилась на меня как гром среди ясного неба. Я подскочила в постели, задыхаясь от шока и холода, а над кроватью стояла Валентина Ивановна с пустым ведром в руках.
— Вставай, соня! — прошипела свекровь. — Десять утра уже! Позор какой!
Простыни промокли насквозь, холодная вода стекала с волос на плечи. В комнате пахло сыростью и застарелой злобой. Я моргала, пытаясь понять, что происходит.
— Валентина Ивановна, вы что... зачем? — пролепетала я, дрожа от холода.
— Зачем? — Она поставила ведро на пол со звонким металлическим стуком. — А затем, что в доме должен быть порядок! Пока ты тут нежишься, в квартире грязь!
Я огляделась. В спальне было чисто — вчера вечером я убиралась допоздна, готовясь к приезду родителей мужа. Андрей улетел в командировку на неделю, оставив меня наедине со свекровью.
— Но я же вчера всё убрала... — начала я, но Валентина Ивановна перебила:
— Убрала! Пыль под кроватью видела? А в углах паутина! Стыд и срам!
Запах её резких духов смешивался с ароматом мокрой ткани. Я встала, чувствуя, как холодная вода стекает по ногам на паркет.
— Я сейчас переоденусь и всё переделаю, — сказала я как можно спокойнее.
— Вот и хорошо! — Свекровь направилась к двери. — И запомни — в этом доме лентяев не держат!
Дверь захлопнулась. Я осталась одна в мокрой постели, дрожа не только от холода, но и от унижения.
Переодевшись в сухое, я принялась менять постельное бельё. Руки дрожали — не от холода, а от обиды. За что такое отношение? Что я сделала не так?
Мы с Андреем женаты полгода. Свекровь с самого начала относилась ко мне прохладно, но открытой агрессии не проявляла. До сегодняшнего дня.
В коридоре раздались её шаги. Валентина Ивановна вернулась с шваброй и тряпками.
— Ну что, проснулась наконец? — ехидно поинтересовалась она. — Теперь за работу! Полы помой, окна протри, ванную почисти.
— Хорошо, — кивнула я. — Только завтрак сначала приготовлю.
— Какой завтрак? — Свекровь фыркнула. — Время упустила! Сразу за уборку берись!
В животе заурчало — вчера я почти ничего не ела, нервничала из-за приезда свекрови. Но спорить не стала.
Взяла швабру и принялась мыть пол в гостиной. Валентина Ивановна ходила за мной следом, придираясь к каждой мелочи.
— Вот здесь плохо вытерла! А тут пропустила совсем! Да где ты убираться училась?
— В углу ещё грязь! — добавила она, ткнув пальцем в идеально чистый угол. — Глаза есть или нет?
Я молчала, старалась не реагировать. Может, у неё просто плохое настроение? Может, скучает без сына?
После полов принялась за окна. Валентина Ивановна устроилась в кресле с чашкой кофе и продолжала руководить.
— Стёкла так не моют! Разводы остаются! — комментировала она каждое движение. — В моё время девочек учили хозяйству. А сейчас одни неумехи!
К обеду я была на грани нервного срыва. Спина болела от непривычной работы, голова кружилась от голода, а свекровь всё не унималась.
— Ну вот, — сказала она, оглядывая квартиру, — хоть немного похоже на жилище! А то свинарник был!
Я сжала зубы, чтобы не ответить грубо. Квартира была идеально чистой ещё до её придирок.
— Валентина Ивановна, может, пообедаем? — осторожно предложила я. — Борщ есть, котлеты...
— Пообедаем! — Она встала с кресла. — Сначала посуду помой! Смотреть противно, какая грязная!
Я заглянула на кухню. Грязной была только её чашка из-под кофе — всё остальное сверкало чистотой.
Помыла чашку, накрыла на стол. Свекровь села, попробовала борщ.
— Невкусно, — поморщилась она. — Соли мало. И сметаны пожалела.
Борщ был прекрасный — Андрей всегда хвалил мою готовку. Но я молча досолила и принесла сметану.
— Котлеты жёсткие, — продолжала критику Валентина Ивановна. — И хлеб чёрствый. Как можно такое есть?
Я ела молча, думая только об одном: когда же это закончится? Андрей вернётся через пять дней. Выдержу ли?
После обеда свекровь объявила:
— Теперь займёмся шкафами. Там, наверняка, бардак полный.
— Но в шкафах порядок... — попыталась возразить я.
— Это ты так думаешь! — отрезала она. — А я посмотрю своими глазами!
Мы прошли в спальню. Валентина Ивановна распахнула створки платяного шкафа и принялась вытаскивать одежду.
— Ужас! — восклицала она, бросая вещи на кровать. — Всё вперемешку! Блузки с юбками, платья с брюками! Безобразие!
Одежда была развешена по цветам и сезонам — у меня всегда был порядок в шкафу. Но свекровь методично выбрасывала всё, приговаривая:
— Перевешивать всё заново! И глажку проверь — помятое есть!
Через час спальня напоминала поле боя. Груды одежды лежали везде — на кровати, на стульях, на полу. А Валентина Ивановна, довольная произведённым разгромом, вышла в гостиную.
— Когда приберёшь, позовёшь! — бросила она напоследок.
Я села среди хаоса и заплакала. Тихо, чтобы не услышала свекровь. Почему она так со мной? За что такая ненависть?
Телефон зазвонил — звонил Андрей.
— Привет, солнышко! — раздался его голос. — Как дела? Мама не докучает?
— Всё хорошо, — солгала я. — Мы нормально общаемся.
— Отлично! А то я переживал, что будете конфликтовать. Мама у меня характерная.
Характерная... Мягко сказано.
— Андрей, а долго твоя мама планирует гостить?
— Да недолго. Неделька-другая. Ей одной в деревне скучно, вот и приехала к нам.
Неделька-другая... Я не выдержу.
— Ладно, дорогая, мне пора. Целую!
Я убрала телефон и снова посмотрела на разгром в спальне. Придётся всё развешивать заново.
Работала до вечера. Валентина Ивановна периодически заглядывала, критиковала, заставляла переделывать. К восьми вечера я едва держалась на ногах. Спина ныла, голова раскалывалась, а в животе всё ещё урчало — покушать толком так и не удалось.
— Ну вот, — сказала Валентина Ивановна, осматривая спальню, — теперь похоже на что-то! Хотя мог бы и получше порядок быть.
Я промолчала, мечтая только о том, чтобы принять душ и лечь спать.
— Кстати, — добавила свекровь как бы невзначай, — завтра генеральную уборку устроим. Кухонные шкафы разберём, антресоли почистим...
— Завтра суббота, — слабо возразила я. — Может, отдохнём?
— Отдохнём! — фыркнула она. — В доме грязь, а она отдыхать хочет! Нет уж, милочка, в субботу как раз время есть порядок навести!
Я кивнула, понимая, что спорить бесполезно. Валентина Ивановна ушла к себе в комнату, а я наконец смогла принять душ.
Горячая вода смывала усталость и обиду. Я стояла под струями, размышляя о произошедшем. Неужели так будет продолжаться всю неделю?
Легла спать поздно, но сон не шёл. В голове прокручивались события дня, свекровины колкости, это унизительное пробуждение с ведром воды.
Уснула только к полуночи.
Проснулась я от аромата свежей выпечки. В воздухе витали запахи корицы, ванили и дрожжевого теста. Солнце заливало спальню мягким светом, за окном щебетали птицы.
Я потянулась, ожидая очередного разноса за позднее вставание, но в квартире была удивительная тишина.
Поднялась, накинула халат. На кухне обнаружила накрытый стол — свежие булочки, домашний джем, ароматный кофе. А у плиты стояла Валентина Ивановна в фартуке.
— Доброе утро, деточка, — ласково сказала она. — Выспалась? Садись завтракать, всё готово.
Я остолбенела. Вчера эта женщина поливала меня водой, а сегодня называет деточкой?
— Валентина Ивановна, а что... то есть... спасибо, — пролепетала я, садясь за стол.
— Кушай, кушай! — Свекровь поставила передо мной тарелку с булочками. — Вчера ты совсем не ела, я заметила. Нехорошо так.
Я осторожно откусила булочку. Невероятно вкусно — воздушное тесто, нежная начинка из творога с изюмом.
— Очень вкусно, — искренне сказала я.
— Рецепт бабушкин, — улыбнулась Валентина Ивановна. — Андрей с детства их обожает. И ты, надеюсь, тоже полюбишь.
Она села напротив, налила себе кофе. В её глазах не было вчерашней злости — только доброта и какая-то грусть.
— Лена, милая, — сказала она вдруг, — я хочу с тобой поговорить. По душам.
— Конечно, — кивнула я, хотя внутри всё напряглось.
— Ты, наверное, думаешь, что я вчера с жиру бесилась? — Свекровь отвела взгляд. — Придиралась без причины?
— Ну... — Я не знала, что ответить.
— А дело в том, — продолжила она тихо, — что я проверяла тебя.
— Проверяла?
— Да, деточка. Хотела понять, какая ты на самом деле. Стерпишь мои капризы или сразу скандал устроишь.
Я отложила булочку, пытаясь осмыслить услышанное.
— И что же вы поняли?
Валентина Ивановна встала, подошла ко мне, положила руку на плечо.
— Поняла, что мой сын женился на золотой девочке. Ты всё стерпела, не нагрубила, не пожаловалась Андрею. Характер у тебя кроткий, терпеливый.
В её голосе звучали искренние нотки раскаяния.
— Прости меня, пожалуйста, — попросила она. — Знаю, вчерашний день был для тебя адом. Но я должна была убедиться...
— В чём убедиться? — тихо спросила я.
Валентина Ивановна вернулась на своё место, обхватила чашку руками.
— Понимаешь, Андрей — мой единственный сын. После развода с его отцом я одна его растила, всю себя ему отдала. И когда он привёз тебя, сказал, что женится... — Она вздохнула. — Я испугалась.
— Испугались чего?
— Что ты его разлюбишь. Что при первых трудностях сбежишь, как его первая девушка.
Первая девушка? Андрей никогда о ней не рассказывал.
— Он влюбился в институте, — продолжала свекровь. — Красавица была, умница. Я так радовалась, думала — невестка наконец появится. А она что? Как только узнала, что мы не богатые, что живём скромно, сразу исчезла. Сказала, что не готова к серьёзным отношениям.
— Понятно, — прошептала я.
— Андрей тогда очень переживал. Замкнулся, год почти ни с кем не встречался. А я винила себя — не сумела сыну хорошую девочку найти, не уберегла от разочарования.
Валентина Ивановна отпила кофе, посмотрела мне в глаза.
— И когда он тебя привёз, я подумала — а вдруг и эта такая же? Красивая, образованная, а как жизнь проверит, так и убежит?
Теперь мне стало понятно её поведение. Неправильное, жестокое, но объяснимое.
— Валентина Ивановна, но зачем такие крайности? Можно было просто поговорить...
— Поговорить! — Она грустно улыбнулась. — Словами все красиво говорят. А вот когда жизнь прижимает, тогда видна настоящая сущность.
Мы помолчали. В воздухе всё ещё витал аромат выпечки, а утреннее солнце играло на белой скатерти.
— Ты знаешь, — сказала свекровь задумчиво, — когда я вчера увидела, как ты терпишь мои придирки, не скандалишь, не звонишь Андрею с жалобами... Поняла, что ошибалась.
— В чём ошибались?
— В тебе. Ты не из тех, кто при первых трудностях сбегает. Ты готова бороться за свою семью, за мужа. И это дорогого стоит.
Валентина Ивановна встала, подошла ко мне, обняла.
— Прости глупую старуху, — шептала она. — Прости за вчерашнее. Я так боялась потерять сына, что чуть не потеряла прекрасную невестку.
Я обняла её в ответ, чувствуя, как уходит вчерашняя обида. Да, методы у неё были варварские, но мотивы понятные.
— Ладно уж, — сказала я. — Забудем про вчера.
— Нет, не забудем! — Свекровь отстранилась, посмотрела мне в глаза. — Я должна загладить вину. Сегодня ты отдыхаешь, а я готовлю и убираю. И вообще, хочу научить тебя печь мои фирменные пирожки — Андрей их обожает.
День прошёл как в сказке. Валентина Ивановна действительно взяла всю работу на себя, а меня усадила в кресло с книжкой и чаем.
— Отдыхай, деточка, — говорила она. — Восстанавливайся после вчерашнего стресса.
Вечером мы вместе готовили ужин. Свекровь терпеливо объясняла тонкости рецептов, делилась семейными секретами.
— А это блюдо любила моя свекровь, — рассказывала она, помешивая соус. — Рецепт ещё от прабабушки достался. Теперь и тебе передаю.
— Спасибо, — искренне благодарила я. — Обязательно научусь.
— Конечно научишься! У тебя руки золотые, я вижу. И сердце доброе.
Когда мы садились ужинать, Валентина Ивановна вдруг сказала:
— Лена, а давай Андрею ничего не рассказывать про вчерашнее?
— Почему?
— Он будет переживать, винить себя, что оставил тебя одну со мной. Зачем его расстраивать?
Я подумала. Действительно, зачем портить Андрею настроение? Конфликт исчерпан, отношения налажены.
— Хорошо, — согласилась я. — Не будем рассказывать.
Оставшиеся дни пролетели незаметно. Валентина Ивановна оказалась прекрасной собеседницей и кулинаром. Мы готовили вместе, ходили по магазинам, болтали о жизни.
— Знаешь, — призналась она как-то вечером, — я так счастлива, что у Андрея такая жена. Ты настоящее сокровище.
— Валентина Ивановна, перестаньте, — смущалась я.
— Не перестану! Скажу как есть. И ещё скажу — можешь звать меня мамой. Заслужила.
Когда Андрей вернулся из командировки, то нашёл нас на кухне за совместной готовкой семейного торта.
— Ого! — удивился он. — Какая идиллия! А я переживал, что будете ссориться.
— О чём ты, сынок, — улыбнулась Валентина Ивановна. — У нас с Леночкой полное взаимопонимание. Правда, дорогая?
— Правда, — кивнула я, встречаясь с её взглядом.
Мы действительно поняли друг друга. И хотя методы свекрови были жестокими, результат получился хороший — мы стали настоящей семьёй.
А через месяц произошло событие, которое окончательно всё расставило по местам.
К Андрею приехала его университетская подруга Марина — та самая, которая когда-то его бросила. Теперь она разводилась с богатым мужем и вдруг решила возобновить отношения с моим супругом.
— Андрюша, — ворковала она в нашей гостиной, — я так сожалею о том, что произошло между нами. Была глупая, неопытная...
Андрей растерянно переглядывался со мной. А Валентина Ивановна смотрела на Марину с каменным лицом.
— Как интересно, — сухо сказала свекровь. — А где же вы были все эти годы, когда мой сын строил карьеру? Когда мы жили скромно?
— Валентина Ивановна, я же объяснила...
— Объяснили? — Свекровь встала во весь рост. — А теперь объясню я. Мой сын женат на прекрасной девочке, которая любит его искренне. А таких, как вы, мы видели. И не желаем больше видеть.
Марина попыталась возразить, но Валентина Ивановна была неумолима.
— До свидания, — отрезала она. — Дорогу знаете.
Когда незваная гостья ушла, свекровь обняла меня.
— Вот видишь, — сказала она тихо, — какие бывают женщины. А я чуть не упустила настоящую дочь из-за своих глупых проверок.
Я прижалась к её плечу, вспоминая тот ужасный день с ведром воды. Тогда мне казалось, что жизнь рушится. А на самом деле она только начиналась — настоящая семейная жизнь, с пониманием, поддержкой и любовью.
Иногда самые болезненные испытания оказываются самыми важными. И ведро холодной воды может стать началом тёплых отношений.