- Мама, ты специально?! - визжала Рита. - Ты все специально подстроила, чтобы меня опозорить?!
Этот визг я слышала и раньше, лет двадцать пять назад, когда она требовала куклу в магазине. А я не могла ее купить, потому что зарплата библиотекаря не позволяла.
Мы не общаемся с дочерью уже давно. Она сама сделала свой выбор. А я не половая тряпка, чтобы вытирать об меня ноги.
Но обо всем по порядку.
В тот день я подменяла подругу Зинаиду Марковну, уборщицу в бизнес-центре. У нее внук заболел, а я уже на пенсии сижу, не работаю. Мне несложно. Все лишняя копейка, да и какое-никакое общение, устала я в четырех стенах.
Мраморный пол там был такой красивый, серо-голубой с прожилками. Похожий на застывшую гладь какого-нибудь северного озера. Я возила по нему шваброй и думала о том, что вот ведь как бывает.
Тридцать лет работы в библиотеке, писала диссертацию по Серебряному веку. Правда, не защитилась, бросила. Когда муж от меня ушел, стало не до науки.
Надо было как-то выкручиваться с трехлетней Ритой на руках. А теперь вот я мою мраморные полы с хлоркой. Может, тоже в уборщицы податься, как Зинаида? Здоровье, правда, шалит, но ничего страшного.
Спина ноет к вечеру, это уже возрастное. Профессия здесь ни при чем. Можно, конечно, вахтершей пойти, но тем платят меньше.
Ритка моя хорошо в жизни устроилась, работает в крупной организации, высокая должность, хорошая зарплата.
Рада я за нее, надо и мне ей соответствовать.
Лифт звякнул, я машинально подняла голову, и увидела мою девочку, мою Риту. Она шла через холл в своем дорогом сером пальто, я видела, как она его выбирала в интернете, показывала мне по видеосвязи. Это было еще в прошлой жизни, когда мы общались. Она несла под мышкой какую-то папку. Ее каблуки цокали по мрамору так уверенно, так убедительно…
Девять месяцев она не отвечала на мои звонки, не открывала дверь, когда я приезжала.
Как-то раз я встретила ее подругу Леночку, и та сказала мне страшную вещь:
- Рита всем говорит, что она сирота.
Я тогда не поверила. Думала, ослышалась, или Леночка что-то напутала.
Но сейчас, в этом холле с ведром в руках, я вдруг почувствовала такую радость, что ноги сами понесли меня к ней.
- Риточка! Доченька!
Она обернулась. Я никогда не забуду ее лицо, оно стало холодным, как мрамор под моими ногами, как у человека, увидевшего привидение.
- Ты? - она оглянулась на дверь кабинета в конце холла, как будто боялась, что нас вместе увидят. - Ты что тут делаешь?
Она даже не сказала «мама».
- Подменяю Зину, - сказала я, - у нее внук заболел.
- Уходи, - прошипела Рита.
- Рита, я не понимаю... - растерялась я.
- Уходи немедленно! - повторила дочь. - Ты специально сюда пришла, да? Ты следила за мной? Узнала, что у меня сегодня важная встреча, и специально приперлась со своей шваброй?
Она сказала это с таким пренебрежением, будто это было что-то постыдное.
- Рита, я твоя мать! - сказала я.
- У меня нет матери! - закричала Рита. - У меня нет матери, ты поняла? Я сирота! Сирота!
Дверь кабинета открылась.
Мужчина лет пятидесяти, крепкий, с тяжелым подбородком и удивительно живыми глазами, вышел в холл.
- Что здесь происходит? - строго спросил он.
Рита мгновенно преобразилась. Губы растянулись в улыбку, плечи расправились.
- Игорь Семенович, простите. Это... Это уборщица. Она, видимо, перепутала меня с кем-то.
- Ничего я не перепутала, - сказала я. - Я ее мать.
Мужчина посмотрел на меня, потом на Риту, потом снова на меня.
- Так вы мать или уборщица? - спросил он без всякой насмешки.
- И то и другое, - ответила я. - Одно другому не мешает.
Рита застонала и схватилась за голову.
- Игорь Семенович, я могу объяснить... Она сумасшедшая. Она мне никто. Я выросла в детдоме, вы можете проверить...
- Маргарита, - сказал вдруг мужчина, совсем другим голосом, тихим, почти нежным. - Моя мать тридцать лет мыла полы в школе. Каждое утро вставала в пять часов, чтобы успеть до уроков. Она и сейчас жива, ей восемьдесят два, и я каждое воскресенье езжу к ней на обед.
Рита замолчала.
- Работать уборщицей не стыдно, - продолжал он. - Стыдно отказываться от матери. Стыдно врать, что ты сирота, при живых родителях. Стыдно так разговаривать с женщиной, которая тебя вырастила в нелегкое время, дала образование. Стыдно вот это все.
Он развел руками, обводя холл, Риту в ее дорогом пальто, меня с моим ведром.
- Я, пожалуй, откажу вам в спонсорстве. И попрошу больше не обращаться.
Он ушел и закрыл плотно дверь. Рита стояла, и лицо ее темнело, как небо перед грозой.
- Это все ты! - прошипела она.
- Рита... - попыталась возразить я.
- Ты мне всю жизнь сломала! - выдавила Рита.
- Сломала? - переспросила я. - Это чем же, позволь спросить?
- Своей нищетой, - кричала Рита. - Своими книжками, никому не нужными! Своей никчемной любовью. Если бы ты меня действительно любила, давно бы нашла богатого мужа, а не прозябала бы в своей библиотеке с копеечной зарплатой! Или на рынок бы торговать пошла! В то время все на рынке торговали! Но нет, как можно! У тебя же высшее образование, диссертация!
Произнесла она слова «высшее образование» с таким презрением, будто это было ругательство или постыдная болезнь.
- Хорошо, - сказала я. - Я тебя услышала. Ты, кажется, шла куда-то?
- Уже нет, - огрызнулась Рита. - И все из-за тебя!
***
Вечером она приехала ко мне.
Я знала, что приедет меня добивать, вскипятила чайник, выставила варенье - малиновое, которое она любила в детстве. Выставила по привычке, по глупой, неистребимой материнской привычке.
Рита не вошла, она ворвалась.
- Из-за тебя я потеряла контракт! - кричала она. - Из-за тебя рухнул мой проект!
Она кричала долго, а я молча слушала и смотрела на ее лицо, красивое, злое и чужое. Я искала в нем ту девочку, которая когда-то прибегала ко мне с разбитой коленкой. Которая засыпала, только если я читала ей вслух.
И не нашла.
- Если бы ты работала нормально, - кричала Рита, - если бы ты не была... Не была такой...
- Какой? - спокойно спросила я.
- Позорной! - выкрикнула Рита. - Ты меня позоришь, мама! Ты что, не понимаешь этого? Или тебе это нравится, принижать меня до своего уровня? Я не ты! Я не собираюсь так жить! Поняла?
Я встала.
- Хватит мне тут цирк устраивать…
Рита осеклась на полуслове.
- Рита, - сказала я спокойно, почти равнодушно. - Я растила тебя одна. Я много работала, чтобы у тебя было все. Я продала бабушкино кольцо, чтобы ты поехала в Прагу на стажировку.
- Я не просила! - огрызнулась Рита. - Не просила жертвовать собой ради меня!
- Не перебивай, - сказала я. - Ты хотела, чтобы у тебя не было матери? Хорошо. У тебя ее нет. Уходи.
Рита замолчала, уставилась на меня, раскрыв рот.
- Мама?
- У тебя нет матери, - повторила я. - Ты сирота. Пошла вон.
Я открыла дверь перед ней.
- Ты не можешь... - лепетала Рита.
- Могу, - отрезала я.
Она ушла.
И только когда ее шаги стихли в подъезде, я села на табуретку в прихожей и заплакала. Не от обиды. Все вдруг встало на свои места. Давно надо было это сделать. Нет у меня больше дочери. Не прощу. Никогда не прощу🔔ЧИТАТЬ ЕЩЕ 👇