Вдумайтесь в эту цифру: один миллиард триста миллионов рублей. Девять нулей. Это бюджет небольшого города или стоимость нескольких новых школ. И эти деньги в 2026 году пойдут не на закупку передовых роботов, не на разработку двигателя нового поколения и даже не на улучшение качества сборки, о котором среди автомобилистов слагают легенды. Они пойдут на людей, которых на заводе оказалось «слишком много». На тех, кого сухим канцелярским языком в официальных документах назвали «избыточным персоналом».
Звучит как сценарий экономической антиутопии, но это суровая реальность Самарской области. Речь, как вы уже догадались, идет об АвтоВАЗе — индустриальном сердце Тольятти и флагмане отечественного автопрома. Сегодня этот гигант все чаще напоминает сложный финансовый механизм, который вместо генерации прибыли для региона начинает работать в обратную сторону — как насос, выкачивающий ресурсы из областной казны.
Давайте представим ситуацию, от которой у любого предпринимателя, исправно платящего налоги, возникнет множество вопросов. Огромное предприятие, продающее свою продукцию за миллионы рублей, официально не перечисляет налог на прибыль в региональный бюджет. Льготы для него продлены до 2028 года. Это значит, что область сознательно отказывается от поступлений, которые могли бы пойти на латание дыр в асфальте, ремонт сельских больниц или закупку оборудования для школ. Но вместо того, чтобы просто «не брать» из казны, завод получает из нее обратный трансфер — субсидию в 1,3 миллиарда рублей.
Цель транша — содержание сотрудников, которым, по сути, нечего делать. Как такое возможно в рыночной экономике? Почему коммерческая компания, действующая в конкурентной среде, перекладывает свои кадровые просчеты на плечи налогоплательщиков? И, пожалуй, самый детективный вопрос: как завод умудрился всего за два года совершить головокружительный кульбит от панического кадрового голода к режиму «у нас слишком много людей, дайте денег, чтобы мы их не уволили»?
В этом материале мы не просто обсудим новости. Мы препарируем эту ситуацию с калькулятором в руках, вспомним хронологию событий и попытаемся понять: кто на самом деле оплачивает «банкет неэффективности» и чем это грозит экономике региона.
Миллиард из воздуха и налог-невидимка
Все началось с заявления, которое в конце декабря 2025 года всколыхнуло региональную прессу. Временно исполняющая обязанности министра финансов Самарской области Ольга Собещанская озвучила цифры бюджета на следующий год. Суть проста, но от этого она становится только более ошеломляющей: АвтоВАЗ получит субсидию в размере 1,3 млрд рублей на «финансирование расходов на содержание избыточного персонала».
Давайте остановимся на термине «избыточный персонал». За этими холодными словами скрывается трагедия управления. Это означает, что тысячи сотрудников ежедневно проходят через проходную, переодеваются в спецодежду, но реальной, экономически обоснованной работы для них нет. Это «люди-призраки» в цехах, лишние смены, простой. Только вот этот простой стоит бюджету астрономических денег.
Но картина была бы неполной без второго факта. Буквально за пару месяцев до новости о субсидии стало известно, что АвтоВАЗу продлили региональные налоговые каникулы. До 2028 года завод освобожден от уплаты налога на прибыль в бюджет Самарской области. Ставка — 0 рублей.
Для справки: стандартная ставка налога на прибыль в России составляет 25%. Из них львиная доля — 17% — должна оставаться в регионе, и только 8% уходят в федеральный центр. Эти законные 17%, которые могли бы наполнять казну Самарской области, просто «испаряются» благодаря льготам. Эксперты подсчитали эффект: одно только это освобождение экономит заводу (и недодает региону) около 133 миллионов рублей ежегодно.
Теперь сопоставим цифры. Завод «экономит» на налогах 133 миллиона, но забирает из того же бюджета субсидией 1,3 миллиарда. Разница почти в десять раз. Это уже не просто государственная поддержка стратегического предприятия. Это выглядит так, словно регион сначала добровольно отказывается от своих доходов, а затем еще и доплачивает сверху, урезая другие социальные статьи расходов. Складывается парадокс: градообразующее предприятие не кормит область, а, наоборот, потребляет её ресурсы.
От паники до «лишних людей» за 24 месяца
Чтобы осознать всю глубину управленческого провала, нам нужно воспользоваться машиной времени и вернуться всего на два года назад — в 2023-й. Вспомните атмосферу того времени. Промышленность била во все колокола: «Работать некому!».
Дефицит кадров на АвтоВАЗе, УАЗе и КАМАЗе был не просто острым — он был удушающим. Отдел кадров тольяттинского гиганта перешел к тактике «выжженной земли». Объявления о вакансиях клеили прямо в лифтах жилых домов — вы выходили утром на работу и утыкались носом в плакат «Завод ждет тебя». Это было отчаяние в чистом виде.
Завод запустил беспрецедентную кампанию по найму. В ход пошли щедрые подъемные, компенсация аренды жилья для иногородних, бонусы «Приведи друга» и премии просто за факт оформления трудовой книжки. Но даже этого оказалось мало. Конвейер требовал людей, как топка требует угля. Руководство пошло на шаг, граничащий с авантюрой: начался организованный завоз трудовых мигрантов из стран Средней Азии.
История с мигрантами приобрела почти анекдотичный, если бы не убытки, характер. Завод оплачивал перелеты, оформлял патенты, готовил общежития. Но многие «ценные специалисты», получив бесплатный билет в Россию и легальный статус, просто растворялись в тумане, не доходя до проходной. Они уезжали на стройки в Москву или Петербург, где платили живыми деньгами здесь и сейчас. Сайты судов Тольятти были завалены исками завода к таким «работникам-призракам» о взыскании средств за перелет.
Менеджмент был готов тратить любые деньги, идти на любые риски, лишь бы закрыть «дыры» в штатном расписании. И вот проходит два года. Те же цеха, тот же топ-менеджмент. Но теперь риторика развернулась на 180 градусов: людей слишком много. От тотального дефицита к критическому избытку в рекордные сроки. Что же сломалось в механизме планирования?
Китайский фактор и падение производства
Ответ на вопрос «откуда взялись лишние люди» кроется в сухих строчках производственных отчетов. По итогам 8 месяцев текущего года объемы производства на АвтоВАЗе рухнули почти на 40% (если быть точным — на 38,4%) по сравнению с аналогичным периодом прошлого года.
Это не сезонное колебание и не легкая коррекция. Это обвал. Представьте, что раньше с конвейера сходило условных 1000 машин в день, а теперь — чуть больше 600. Меньше машин — меньше работы для сварщиков, сборщиков, логистов, контролеров ОТК. Вся огромная машина замедляется.
Главная причина этого падения — проигранная конкуренция. Пока завод решал кадровые вопросы, российский рынок стремительно захватили китайские бренды. Haval, Chery, Geely, Changan зашли агрессивно, предложив потребителю то, чего у Lada нет и в помине: современные турбомоторы, «роботы» и «автоматы», панорамные крыши, огромные экраны мультимедиа и широкий пакет электронных ассистентов.
Потребитель, несмотря на утильсбор и пошлины, начал голосовать рублем. Разница в цене между топовой Lada и базовым «китайцем» сократилась, а разница в технологиях осталась колоссальной. Склады начали затовариваться. Дилеры стали получать меньше машин, конвейер пришлось притормаживать.
Но людей-то уже наняли! Тех самых, которых с таким трудом искали по всей стране и за её пределами. Просто выгнать их на улицу нельзя — это социальный взрыв. Так и образовался тот самый «избыточный персонал», который теперь предлагается кормить за счет бюджета.
Почему платит регион, а не акционеры?
Здесь мы подходим к главному этическому и экономическому вопросу. АвтоВАЗ — это акционерное общество, коммерческая структура. Его уставная цель — извлечение прибыли. В нормальной рыночной экономике действуют жесткие правила: если компания ошиблась в прогнозах, переоценила спрос и наняла лишних людей, она платит за это сама. Она проводит оптимизацию, сокращает издержки или тратит накопленную «подушку безопасности».
Почему же в нашем случае работает принцип «приватизация прибыли и национализация убытков»? Когда завод зарабатывает — это успех акционеров. Когда у завода проблемы — это проблемы налогоплательщиков Самарской области.
Есть три причины, почему государство идет на этот шаг, и каждая из них заслуживает внимания:
- Страх потерять компетенции. Руководство помнит ад 2023 года. Они знают: если сейчас уволить квалифицированного наладчика или слесаря, он уйдет в ВПК, в логистику или на стройку. И обратно на завод он уже не вернется — обида останется. Завод боится остаться без рук, когда (и если) рынок снова пойдет вверх.
- Социальная стабильность. Массовые сокращения в Тольятти — это кошмар любого губернатора. 2000–3000 уволенных мужчин и женщин — это социальное напряжение, которое никому не нужно. Чиновникам проще «залить» проблему деньгами, чем решать её структурно.
- Иррациональный оптимизм. На заводе, похоже, верят, что спад временный. Что ЦБ снизит ставку, кредиты подешевеют, и народ снова побежит за Lada. Стратегия «перетерпеть» за чужой счет кажется им вполне рабочей.
Цена вопроса: Что такое 1,3 миллиарда для обычных людей?
Чтобы понять масштаб трагедии, нужно перевести абстрактные миллиарды в понятные вещи. 1 300 000 000 рублей из регионального бюджета — это не просто цифры в банковской выписке. Это реальные возможности, которые у жителей области забирают.
- Образование: Капитальный ремонт современной городской школы с полным переоснащением стоит около 100–150 миллионов рублей. На субсидию АвтоВАЗу можно было бы полностью обновить 10–12 школ.
- Медицина: Современный аппарат МРТ экспертного класса стоит от 50 до 80 миллионов. Можно было бы оснастить томографами каждую крупную районную больницу области.
- Благоустройство: Это десятки километров качественного асфальта на сельских дорогах, до которых годами не доходят руки.
Вместо этого деньги идут на то, чтобы несколько тысяч человек могли числиться в штате, получая зарплату за простой. Это называется скрытая безработица, оплаченная из кармана водителя маршрутки, учителя и продавца в магазине, которые исправно платят свои налоги.
Опасный прецедент
Ситуация создает опаснейший прецедент. Если флагману автопрома можно покрывать свои убытки за счет бюджета, то почему нельзя другим? Почему местная мебельная фабрика или сеть пекарен, у которых упали продажи, не могут прийти в Минфин региона и сказать: «У нас избыточный персонал, дайте пару миллионов, а то мы их уволим»? Где проходит эта граница? Кому мы помогаем, а кому говорим «крутись сам»?
Конечно, нам возразят: АвтоВАЗ — это «скрепа», градообразующее предприятие, от него зависят смежники. И в этом есть доля правды. Крах завода стал бы катастрофой. Но поддержка должна быть разумной и стимулирующей развитие, а не консервирующей застой. Субсидии на переобучение сотрудников? Да. Инвестиции в новые технологии? Возможно. Но прямая оплата простоя — это «наркотическая игла» для бизнеса, с которой потом очень трудно слезть.
АвтоВАЗ сегодня оказался заложником собственной громоздкости. Путь от кадрового голода к миллиардным дотациям на «лишних людей», пройденный всего за два года, выглядит как приговор существующей системе планирования. Производство падает, налоги в регион не поступают (спасибо льготам), а бюджетные реки текут в обратном направлении.
Справедливо ли это? Должен ли регион вечно нести этот крест, или пора пересмотреть отношения между властью и бизнесом? Может быть, заводу пора повзрослеть и начать решать свои проблемы самостоятельно, как это делает любой другой бизнес в стране? Или, возможно, это та самая цена, которую мы вынуждены платить за сохранение отечественного автопрома, каким бы он ни был?
Вопросов много, и они болезненные. А что думаете вы? Готовы ли вы своими налогами спасать завод, который не справился с собственными управленческими расчетами? Обязательно напишите свое мнение в комментариях — дискуссия обещает быть жаркой.