Юристы предложили формулировку: «Проведение регулярных учений подводных сил флота». Формулировка утверждена. Приказ о закрытии района вышел 22 февраля 1983 года.
Веретенников, капитан «Мурманска», получил уведомление об изменении маршрутов промысла и не задал вопросов.
3 марта Савельев распорядился уничтожить все копии плёнки экспедиции «Баренц-82», кроме одной, которую поместили в особый архив с доступом только по разрешению командования флота.
Крылов передал оригинал плёнки лично Савельеву. Тот проверил катушку, убедился, что маркировка совпадает, и запер её в сейф. Крылову выдали расписку.
— Будет ли продолжена работа с объектом?
— Вопрос закрыт до появления новых обстоятельств.
Крылов вернулся к обычным обязанностям и больше не поднимал тему модуля.
16 апреля 1983 года в Ленинграде умер Белов. Причина смерти — инфаркт. Вскрытие подтвердило естественные причины.
Ломов всё равно распорядился изъять все личные архивы Белова. Агент провёл обыск квартиры под видом проверки имущества для наследников.
В архиве нашли несколько папок с выписками, фотографии подводных объектов и черновики сценария. Материалы передали Ломову.
Он просмотрел всё лично и не обнаружил ничего, кроме общих описаний без координат или технических деталей. Ломов распорядился уничтожить архив Белова. Материалы сожгли на территории воинской части. Акт уничтожения составлен, подписан двумя свидетелями.
Ломов доложил Савельеву, что угроза устранена. Тот приказал снять наблюдение за Громовым.
Громов в это время работал оператором на заводе в Ленинграде, снимал учебные фильмы для техникума. Он не знал о смерти Белова и не интересовался судьбой проекта. Наблюдение официально закрыли 29 апреля.
3 июня 1983 года гидроакустик траулера «Северное сияние» зафиксировал сигнал в квадрате 76-32.
Капитан Рогов знал, что район закрыт, но гидроакустик доложил: сигнал нестандартный, короткие импульсы, повторяющиеся с интервалом в 17 секунд.
Рогов приказал записать сигнал на магнитофон и передать в порт после возвращения.
Траулер вернулся 9 июня. Запись передали в гидроакустическую службу флота.
Специалист прослушал запись и определил: источник сигнала — металлический, находится на глубине около 200 метров. Частота импульсов не соответствует ни одному известному техническому устройству.
Информацию доложили Ломову.
— Может ли источником быть модуль К-41?
— Теоретически возможно, если внутри сохранился источник энергии. Но батареи 50-х годов не могли работать 32 года.
Ломов приказал провести повторное сканирование района.
14 июня судно гидрографической службы вышло в квадрат 76-32. Сканирование проводили в течение 6 часов. Сигнал не обнаружен.
— Источник либо прекратил работу, либо сигнал был разовый.
Ломов доложил Савельеву. Тот распорядился организовать дежурное наблюдение за районом с использованием стационарных гидрофонов.
Гидрофоны установили 21 июня на расстоянии 5 миль от предполагаемого места нахождения модуля. Наблюдение велось круглосуточно.
В течение трёх месяцев сигналы не фиксировались. Савельев приказал снять гидрофоны и закрыть наблюдение. Гидрофоны демонтировали 23 сентября.
В тот же день гидроакустик с другого траулера, проходившего в 15 милях от квадрата, зафиксировал кратковременный импульс. Капитан не стал докладывать, посчитав это помехой.
5 октября Савельев получил запрос из Москвы: предоставить сводку по всем необъяснённым гидроакустическим контактам в Баренцевом море за последний год.
Савельев включил в сводку данные по квадрату 76-32, но без упоминания модуля К-41. Описание дано как «единичный нестандартный сигнал неустановленной природы, повторно не зафиксирован».
Москва запросила уточнение: были ли попытки установить источник?
Савельев ответил, что попытки предпринимались, результат отрицательный. Москва приняла ответ без дополнительных вопросов.
22 ноября Ломов получил информацию, что Громов переехал из Ленинграда в Москву и устроился на работу в центральную студию документальных фильмов.
Ломов распорядился возобновить наблюдение. Через неделю агент доложил: Громов работает над проектом о советской науке, не связанным с подводными исследованиями. Контакты с бывшими коллегами минимальны.
Ломов приказал продолжить наблюдение до конца года. К 31 декабря ничего подозрительного не обнаружено. Наблюдение снова закрыли.
4 января 1984 года Крылов подал рапорт на перевод в другое подразделение. Причина — семейные обстоятельства.
— Связан ли перевод с экспедицией «Баренц-82»? — спросил Ломов.
— Нет. Жена получила назначение в Севастополь. Хочу перевестись туда же.
Ломов проверил информацию. Подтвердилось. Перевод одобрили. Крылов убыл в Севастополь 23 января.
Перед отъездом он передал Ломову запечатанный конверт с личными заметками по экспедиции. Ломов вскрыл конверт, прочитал заметки и уничтожил их в тот же день.
Курбатов и Мищенко остались в Мурманске. Курбатов продолжил работу водолазом, Мищенко перешёл в учебный центр инструктором. Оба выполняли подписку о неразглашении и не обсуждали экспедицию даже между собой.
Ломов периодически проверял их через кадровую службу. Нарушений не зафиксировано. Савельев распорядился считать вопрос по экспедиции «Баренц-82» закрытым.
Ломов согласился, но попросил разрешение оставить квадрат 76-32 под ограниченным доступом ещё на пять лет. Савельев одобрил. Приказ о продлении ограничений подписан 14 февраля.
27 марта 1984 года Савельев получил сообщение из главного штаба: комиссия Генштаба рассекретила часть документов по проектам военной промышленности периода 1949–1953 годов.
Среди рассекреченных материалов оказался краткий отчёт по проекту К-41. Документ состоял из трёх страниц.
Первая — общее описание: «Разработка транспортного модуля для доставки грузов на глубину до 300 метров».
Вторая — технические характеристики: длина — 32 метра, диаметр — 4,5 метра, система всплытия на основе сброса балласта.
Третья — итоги испытания: «Модуль затонул 17 мая 1951 года. Экипаж погиб. Подъём признан нецелесообразным».
Савельев сравнил данные отчёта с материалами экспедиции «Баренц-82». Координаты, габариты и дата затопления совпали.
Но в рассекреченном отчёте не было ни слова о причинах отказа системы всплытия.
Савельев запросил дополнительные материалы. Ответ пришёл через 10 дней: полный технический отчёт утрачен. Сохранился только краткий итоговый документ.
Савельев передал копию отчёта Ломову.
— Почему в отчёте не указано, что связь с экипажем прервалась через два часа?
— Возможно, эту деталь посчитали несущественной для итогового документа.
— Я не согласен. Если модуль был герметичен и система жизнеобеспечения работала, экипаж мог продержаться несколько суток. Прерывание связи через два часа означает либо техническую неисправность передатчика, либо сознательное отключение.
— Зачем отключать связь?
— Не знаю. Но этот вопрос не был поднят ни в одном из документов.
Савельев распорядился запросить у архива производства №3 любые сохранившиеся чертежи модуля К-41.
Ответ получен 23 апреля: архив производства ликвидирован в 1961 году. Чертежи переданы в центральное хранилище. При инвентаризации 1978 года обнаружено, что часть материалов утрачена. Чертежи модуля К-41 — в перечне утраченных.
— Кто-то очень не хотел, чтобы этот проект изучали, — сказал Ломов.
5 мая Ломов предложил провести ещё одну экспедицию с целью вскрытия модуля и извлечения останков экипажа.
— Зачем это нужно, если проект рассекречен и все основные данные известны?
— Потому что в документах слишком много пробелов. Единственный способ их заполнить — увидеть, что осталось внутри.
Савельев напомнил, что подъём модуля невозможен без специального оборудования и разрешения главкома.
Ломов предложил не поднимать, а вскрыть один из люков на месте и провести внутреннюю съёмку.
Савельев не дал согласия, но и не отказал окончательно.
21 мая Савельев вызвал археолога из Ленинграда и попросил оценить риски вскрытия модуля на дне.
— Основной риск — разрушение конструкции из-за коррозии. Если люк открыть резко, внутреннее давление может вытолкнуть содержимое наружу, и всё смоет течение.
— Можно ли избежать этого?
— Использовать герметичный кожух, который устанавливается вокруг люка до вскрытия.
— Где взять такой кожух?
— Подобное оборудование есть у подразделения глубоководных работ в Севастополе.
Савельев запросил оборудование. Севастополь ответил: кожух доступен, но его транспортировка и установка потребуют участия специалистов.
Савельев согласился. Подготовка началась 27 мая. Оборудование прибыло в Мурманск 9 июня. Специалистов направили 12-го.
Экспедицию назначили на 20 июня. Командиром снова утвердили Крылова, несмотря на то, что он служил в Севастополе. Крылов прибыл в Мурманск 18 июня, получил инструкции и запечатанный пакет с координатами.
19 июня Ломов передал Крылову дополнительные указания:
— Если внутри модуля обнаружатся документы или записи экипажа, передать их немедленно и не обсуждать содержание с членами экспедиции.
Крылов подписал расписку.
20 июня судно «Норд» снова вышло в море. Курбатов и Мищенко снова включены в состав. Громов заменён другим оператором.
Экспедиция достигла квадрата 76-32 22 июня в 10 утра. Гидролокация подтвердила: объект на месте. Положение не изменилось.
22 июня в 14:05 водолазы начали спуск. Курбатов и Мищенко достигли дна в 14:40.
— Установить герметичный кожух на люк в кормовой части — тот самый, где находилась открытая шахта.
Курбатов и Мищенко закрепили кожух на болтах, проверили герметичность и доложили готовность.
Крылов дал команду вскрывать люк. Мищенко вставил ломик под край крышки и начал поднимать. Крышка поддалась. Под ней оказалась вертикальная шахта.
Курбатов направил фонарь вниз. На дне шахты лежал тот же ящик, который поднимали в 82-м, но рядом с ним появился второй объект — металлический цилиндр длиной около метра.
— Разрешите спуститься в шахту и осмотреть цилиндр, — попросил Курбатов.
— Запрещаю.
— Объект может содержать важную информацию!
— Повторяю: запрет. Зацепить цилиндр тросом, не касаясь его руками.
Курбатов опустил трос крюком, зацепил петлю на торце цилиндра и начал подъём. Цилиндр оказался тяжёлым. Трос натянулся, но выдержал. Мищенко помог вывести объект из шахты.
Цилиндр подняли на поверхность в 15:20. На палубе его положили на брезент и начали осмотр.
Цилиндр был изготовлен из нержавеющей стали, без следов коррозии. На одном торце располагалась резьбовая крышка с уплотнительным кольцом.
Крылов надел перчатки и попытался открутить крышку. Резьба поддалась после нескольких оборотов. Внутри находился свёрток из промасленной ткани.
Крылов развернул ткань. Внутри лежала тетрадь в твёрдом переплёте. Страницы — сухие, чернила — не размыты.
На обложке надпись от руки: «Вахтенный журнал модуля К-41. Старший группы Корнилов».
Крылов открыл первую страницу и прочитал запись от 17 мая 1951 года.
Погружение началось в 09:05. Глубина достигнута в 09:27. Посадка на дно выполнена штатно.
Далее шла техническая информация — давление, температура, состояние систем.
10:03 — попытка сброса балласта не удалась. Механизм не реагирует на команды. Начали диагностику.
10:45 — механизм заклинён. Причина неясна. Связь с поверхностью стабильна. Запросили инструкции.
11:20 — получен приказ ждать. Москва принимает решение о подъёме.
11:50 — внутри модуля начались странные звуки. Металл скрипит, как будто что-то давит на корпус снаружи. Давление по приборам в норме. Проверили герметичность — утечек нет.
12:10 — звуки усилились. Один из членов экипажа утверждает, что слышит голоса. Проверили радиоприёмник — только шум. Голосов в эфире нет.
12:30 — голоса слышим все трое. Источник неизвестен. Частота низкая, слова неразборчивы. Попытались записать на магнитофон. Запись чистая — голоса не фиксируются.
13:05 — связь с поверхностью прервалась. Передатчик работает, но ответа нет. Попытались переключиться на резервную частоту — та же ситуация.
13:20 — голоса стали громче. Теперь различаем отдельные слова. Один из голосов называет фамилии. Наши фамилии. Все трое подтверждаем, что слышим одинаковые.
13:40 — приняли решение отключить все системы связи, чтобы проверить, не они ли источник голосов. Отключили. Голоса не прекратились. Источник точно не внутри модуля.
14:00 — один из членов экипажа подошёл к иллюминатору и утверждает, что видит движение снаружи. Подошёл проверить. Вода мутная, видимость около метра. На пределе видимости действительно что-то движется. Форма непонятная, скорость низкая. Попытался включить внешнее освещение — свет не работает. Резервный источник тоже отказал.
14:25 — движение приблизилось. Теперь видно чётче. Объект обтекаемой формы. Длина — около 5 метров. Поверхность гладкая, без опознавательных знаков. Объект медленно обходит модуль по кругу.
14:40 — объект остановился напротив иллюминатора. Расстояние — около двух метров. Поверхность начала светиться слабым зелёным свечением. Свечение пульсирует с частотой примерно раз в три секунды. Голоса прекратились. Внутри модуля абсолютная тишина. Все трое наблюдаем за объектом. Никто не может объяснить, что это.
15:10 — объект отдалился и исчез из поля видимости. Голоса не возобновились. Попытались восстановить связь — безрезультатно. Проверили запас воздуха — осталось на 16 часов при текущем расходе. Приняли решение снизить активность и ждать.
16:05 — объект вернулся. Их теперь два. Движутся синхронно — один слева, второй справа. Свечения нет, просто движутся вокруг модуля.
17:00 — объекты не уходят. Один из членов экипажа предложил попытаться выбраться через шлюзовой отсек и подняться на поверхность вручную. Отклонил предложение: глубина 200 метров. Подъём без декомпрессии убьёт быстрее, чем нехватка воздуха.
18:30 — объекты исчезли. Вода снаружи потемнела. Иллюминатор покрылся изнутри конденсатом, хотя температура не изменилась. Вытер стекло. Снаружи ничего не видно. Включил фонарь. Луч упирается в темноту на расстоянии меньше метра. Вода не должна быть настолько мутной на этой глубине.
20:00 — запас воздуха критический. Осталось на 4 часа. Связь не восстановлена. Москва не выходит на контакт. Объекты не появляются. Приняли решение записать все наблюдения, запечатать журнал в герметичный контейнер и оставить в шахте на случай, если кто-то найдёт модуль.
21:45 — воздух заканчивается. Голоса вернулись. Теперь они внутри модуля. Один из членов экипажа утверждает, что голос исходит из стены. Подошёл проверить. Металл вибрирует. Вибрация ощущается ладонью. Голос повторяет одну фразу. Фраза на русском, но произношение странное. Разобрал слова: «Не уходите. Мы ждали». Не зная, кто это говорит и чего ждёт, запечатываю журнал.
Корнилов.
Крылов передал журнал Ломову, который прилетел на вертолёте и прибыл на борт за час до подъёма цилиндра.
Ломов прочитал вслух последние записи, закрыл тетрадь, положил её обратно в цилиндр и приказал Крылову немедленно возвращаться в порт.
«Норд» вернулся в Мурманск 24 июня в 4 утра. Ломов забрал цилиндр с журналом и передал его Савельеву.
Савельев прочитал записи в течение часа, не отрываясь. Закончив, он позвонил в Москву и запросил экстренное совещание с представителями Генштаба. Совещание назначили на 26 июня.
Савельев вылетел в Москву 25-го вечером. Ломов остался в Мурманске координировать действия экспедиции. Крылов получил приказ никому не сообщать о содержании журнала.
26 июня в Генштабе собрались четверо: Савельев, представитель главкома ВМФ, специалист по секретным проектам и эксперт по подводной акустике.
Савельев зачитал ключевые фрагменты журнала вслух.
— Голоса могли быть результатом акустических аномалий на большой глубине, когда звуковые волны искажаются давлением и создают иллюзию речи, — предположил эксперт.
— Корнилов описал, что все трое слышали одинаковые слова и фамилии. Такое совпадение исключает галлюцинацию, — возразил Савельев.
Эксперт не нашёл контраргумента.
— Могли ли это быть подводные лодки? — спросил представитель главкома.
— В 1951 году ни одна подлодка не имела возможности маневрировать на глубине 200 метров с такой точностью и бесшумностью.
— Возможно, это были экспериментальные аппараты другой страны?
— Никакие разведданные не фиксировали активность иностранных подводных аппаратов в Баренцевом море в мае 1951 года, — отверг гипотезу специалист по секретным проектам.
Савельев зачитал последнюю запись Корнилова: «Не уходите. Мы ждали».
— Кто мог произнести эту фразу? И чего ждать на дне Баренцева моря?
Никто не ответил.
— Возможно, модуль случайно наткнулся на объект неизвестного происхождения, который по какой-то причине реагировал на присутствие людей, — предположил специалист.
— Реагировал как?
— Неизвестно. Но реакция явно не была случайной, если голоса называли фамилии экипажа.
Представитель главкома распорядился организовать новую экспедицию с целью полного обследования района и поиска других объектов.
— Если объекты всё ещё находятся на дне, повторная экспедиция может спровоцировать такую же реакцию, — возразил Савельев.
— Что предлагаете?
— Закрыть район навсегда, уничтожить все материалы экспедиции и засекретить журнал Корнилова на срок не менее 50 лет.
Представитель главкома не согласился:
— Уничтожение материалов исключит возможность изучения ситуации в будущем.
— Компромисс: материалы сохранить, но поместить в особый архив с доступом только по решению комиссии высшего уровня. Район закрыть для всех видов деятельности, включая военные учения, — предложил специалист.
Савельев поддержал. Представитель главкома согласился. Решение утверждено 27 июня.
Савельев вернулся в Мурманск 28-го. Ломов встретил его в аэропорту и доложил, что все участники экспедиции подписали дополнительные обязательства о неразглашении сроком на 50 лет.
1 июля все материалы экспедиций «Баренц-82» и «Баренц-84», включая плёнки, журналы, фотографии и записи гидролокации, передали в особый архив при Генштабе.
Цилиндр с журналом Корнилова упаковали отдельно, опечатали печатью Генштаба. Савельев лично сопровождал передачу. В архиве материалы приняли под расписку.
Доступ к ним ограничен тремя лицами: командующий ВМФ, начальник Генштаба и директор архива.
Савельев вернулся в Мурманск 3 июля.
Ломов доложил, что квадрат 76-32 исключён из всех навигационных карт и объявлен закрытым районом без указания причины.
5 июля Крылов получил новое назначение: командир исследовательской группы в Севастополе, не связанный с подводными работами.
Курбатов и Мищенко переведены в разные подразделения. Громов остался в Москве, наблюдение за ним прекращено. Тельнов вернулся в Севастополь и продолжил работу оператором подводных аппаратов.
Савельев распорядился занести все фамилии участников экспедиции в закрытый реестр с пометкой: «Не направлять в районы Баренцева моря». Реестр утверждён 8 июля.
12 июля Ломов передал Савельеву итоговую справку: все следы экспедиции устранены, участники изолированы друг от друга, материалы в безопасности.
Савельев поблагодарил Ломова и приказал закрыть дело.
— Что будет с модулем К-41?
— Модуль остаётся на дне. Трогать его больше не будут.
— А если объекты, описанные Корниловым, всё ещё там?
Савельев не ответил. Ломов не стал настаивать.
Дело официально закрыли 15 июля 1984 года.
21 августа 1984 года гидроакустик траулера «Полярная звезда» зафиксировал сигнал в районе, граничащем с закрытым квадратом 76-32. Сигнал отличался от ранее зафиксированных: длинные импульсы, частота 19 Гц, продолжительность каждого — 3 секунды.
Капитан Зуев знал о запрете на вход в квадрат, но источник находился за его границей. Он приказал записать сигнал и продолжить промысел.
Запись передали в порт 28 августа. Специалист прослушал её и определил: источник — органический, похожий на коммуникацию крупных морских млекопитающих, возможно, китов.
Информацию не передавали Ломову. Запись подшили в общий архив гидроакустических наблюдений без пометок.
3 сентября другой траулер зафиксировал похожий сигнал в том же районе. Частота та же, продолжительность импульсов увеличилась до 5 секунд. Капитан не придал этому значения и не составил рапорт. Запись осталась в вахтенном журнале судна.
14 сентября сигналы прекратились. Больше их не фиксировали.
24 октября Савельев получил письмо от археолога из Ленинграда. Тот просил разрешения опубликовать статью о забытых подводных проектах 50-х годов, включая модуль К-41, но без указания координат и деталей аварии.
Савельев отказал, сославшись на режим секретности. Археолог не стал настаивать.
Савельев передал копию письма Ломову.
— Проверьте, не обсуждал ли археолог тему с кем-то ещё.
Проверка показала: археолог работал над статьёй самостоятельно, контактов с бывшими участниками экспедиции не имел. Савельев распорядился закрыть вопрос.
5 ноября 1984 года Ломов подал рапорт на перевод в Москву. Причина — новое назначение в главный штаб. Савельев одобрил перевод. Ломов убыл из Мурманска 20 ноября.
Перед отъездом он передал Савельеву запечатанный конверт с рекомендациями на случай, если в будущем кто-то вновь обнаружит объекты в квадрате 76-32.
Савельев вскрыл конверт после отъезда Ломова. Внутри был один лист с текстом:
Не пытаться поднять.
Не пытаться вскрыть.
Не пытаться понять.
Оставить на дне.
Савельев положил лист в личный сейф.
3 декабря Веретенников, капитан траулера «Мурманск», подал рапорт на пенсию. В нём он упомянул, что за годы службы несколько раз проходил рядом с закрытым квадратом 76-32 и всегда чувствовал необъяснимое беспокойство в этом районе.
Рапорт зарегистрировали без комментариев. Веретенников ушёл на пенсию 15 декабря. Больше он никогда не выходил в море.
Савельев узнал о рапорте 20 декабря, но не стал поднимать вопрос.
27 декабря 1984 года Савельев получил последнее сообщение, связанное с квадратом 76-32. Гидрографическая служба доложила, что во время планового картографирования района обнаружено изменение рельефа дна на расстоянии 2 миль от координат модуля К-41.
Изменение зафиксировано сонаром: на дне появилась впадина диаметром около 15 метров и глубиной 3 метра. Причина образования впадины неизвестна.
Савельев распорядился не проводить дополнительных исследований. Данные засекретили.
30 декабря Савельев составил итоговый отчёт по всем операциям, связанным с модулем К-41.
В отчёте зафиксировал: «Объект обнаружен, изучен в пределах возможного, материалы переданы в архив, район закрыт».
В разделе «Рекомендации» указал: «Дальнейшие действия в районе квадрата 76-32 не рекомендуются до появления новых технологий, позволяющих провести обследование без физического контакта с объектом».
Отчёт утвердили 8 января 1985 года. Савельев передал копию в Генштаб. Генштаб принял отчёт без замечаний.
15 января 1985 года квадрат 76-32 официально исключён из зоны ответственности Северного флота и передан под контроль особого подразделения Генштаба.
Савельев снял с себя курирование вопроса. Ломов в Москве получил назначение, не связанное с подводными операциями. Крылов в Севастополе продолжил службу, не возвращаясь к теме экспедиции. Курбатов и Мищенко ни разу не встречались после 1984 года.
Громов снимал документальные фильмы в Москве и ни разу не упомянул Баренцево море в своих работах.
Модуль К-41 остался на дне. Журнал Корнилова лежит в особом архиве. Голоса, описанные в последней записи, не получили объяснения. Объекты, движущиеся вокруг модуля, не идентифицированы. Впадина на дне, обнаруженная в декабре 1984 года, не исследована.
Квадрат 76-32 остаётся закрытым районом.
Рекомендация Ломова остаётся в силе:
Не пытаться поднять.
Не пытаться вскрыть.
Не пытаться понять.
Оставить на дне.