Грохот упавшей кастрюли прозвучал как выстрел в тишине малогабаритной кухни. Крышка, звеня, покатилась по кафелю, нарезая круги, словно монетка, брошенная в бездонный колодец.
- Ты оглохла, что ли? - голос Игоря был тягучим, пропитанным тем самым липким, сладковатым запахом дешевого коньяка, который Лиза ненавидела всей душой. - Я спрашиваю, где ужин? Я пашу как проклятый, прихожу в собственный дом, а тут... шаром покати!
Лиза стояла у окна, спиной к мужу. Её пальцы, сжимавшие край подоконника, побелели. Она медленно выдохнула, считая про себя. Раз. Два. Три. Старый тренер Петрович всегда говорил: «Не лезь на рожон, пока не прощупаешь соперника. Держи дистанцию, Лизонька, держи дистанцию».
Но дистанция сокращалась. Игорь сделал тяжелый шаг вперед, и пол под ним скрипнул, словно предупреждая о надвигающейся беде.
- Я тоже работаю, Игорь, - тихо, но твердо произнесла она, наконец повернувшись. В её глазах не было страха, только безмерная, свинцовая усталость. - Я пришла пятнадцать минут назад. Отчетный период, ты же знаешь.
- Отчетный период... - передразнил он, кривя губы в усмешке. Его лицо, когда-то казавшееся ей красивым и мужественным, сейчас расплылось, стало рыхлым от злости и алкоголя. Глаза налились дурной кровью. - Баба должна знать свое место! Мать моя всегда отца горячим встречала, хоть в три ночи, хоть больная, хоть какая! А ты... принцесса нашлась.
Он замахнулся рукой, чтобы смахнуть со стола вазочку с печеньем - просто так, для страха, чтобы показать, кто в доме хозяин. Вазочка разлетелась на осколки. Лиза даже не моргнула. Она смотрела на него и видела не мужа, а чужого, опасного зверя, который вот-вот прыгнет.
***
Два года назад, когда они только познакомились, Игорь казался ей ожившей мечтой. Галантный, статный, двери открывал, пальто подавал. Лиза, привыкшая к спартанской дисциплине и запаху пота в спортзале, растаяла. Ей, кандидату в мастера спорта по боксу, девушке с железным характером, вдруг захотелось побыть слабой. Захотелось, чтобы кто-то другой решал проблемы, чтобы кто-то носил тяжелые сумки.
Она тогда работала тренером в детской секции, но после травмы плеча ушла в бухгалтерию. Цифры успокаивали. О своем прошлом она Игорю сказала вскользь, на третьем свидании.
- Бокс? - он тогда рассмеялся, бархатисто так, обволакивающе. - Ну, это мило. Фитнес, да? Чтобы попку подкачать? Молодец. Женщина должна следить за фигурой.
Лиза тогда промолчала. Не стала объяснять, что «фитнес» это когда ты в красивых лосинах делаешь селфи, а у неё за плечами разбитые в кровь костяшки, сломанный нос (спасибо хирургам, исправили идеально) и сотни часов спаррингов с парнями, которые были тяжелее её на двадцать килограммов. Она просто улыбнулась. Пусть думает, что это хобби. Зачем пугать мужчину?
А потом было знакомство с его родителями. И вот тут бы Лизе насторожиться, да влюбленность глаза застилала.
Отец Игоря, Николай Петрович, был грузным мужчиной с тяжелым взглядом из-под кустистых бровей. Мать, Татьяна Сергеевна, маленькая, суетливая женщина, напоминала испуганную мышь. Она не ходила, а семенила, вздрагивая от каждого громкого звука.
За обедом Николай Петрович, опрокинув стопку водки, рявкнул:
Танька , огурцы мягкие! Ты что, совсем безрукая стала?
Татьяна Сергеевна вжала голову в плечи:
— Прости, Коленька, банка, наверное, такая попалась...
Лиза увидела, как Игорь, сидевший рядом, спокойно продолжал жевать, словно ничего не происходило. Для него это была норма. Среда обитания. Он вырос в атмосфере, где мужская сила измерялась громкостью крика и тяжестью кулака, а женская добродетель, умением молча терпеть и угождать.
- Хорошая у тебя девка, Игорь, - сказал тогда отец, оценивающе глядя на Лизу. - Крепкая. Рожать здоровых детей будет. Главное, чтоб характер не показывала. Бабу в узде держать надо, понял?
Игорь тогда подмигнул отцу:
- Разберемся, батя.
Лиза пропустила это мимо ушей. Она верила, что её Игорь другой. Что он, новая ветвь на этом гнилом дереве. Ох, как же горько она ошибалась. Женщины часто думают, что своей любовью смогут переписать генетический код мужчины, вылечить его детские травмы поцелуями и борщами. Но жизнь, жестокий учитель.
***
Первые полгода брака были похожи на сказку. А потом началось. Медленно, по капле.
Сначала были претензии к быту.
- Рубашка плохо выглажена, Лиз. Ты чем днем занималась?
- Я была на работе, Игорь.
- Ну, ты же женщина. У тебя это в крови должно быть.
Потом начались придирки к еде.
- Опять курица? Я мужик, мне мясо нужно! Нормальное мясо!
- Купи и приготовь, - однажды ответила она.
Скандал тогда длился два дня. Игорь играл в молчанку, давил психологически. Лиза терпела. Она ведь мудрая, она сохраняет семью. Так учили мамы, бабушки, так пишут в женских журналах. «Будь гибче, будь мягче».
Но настоящий ад начался, когда он стал выпивать. Алкоголь срывал с него маску цивилизованного человека, обнажая ту самую сущность, которую вложил в него отец. Сначала по пятницам, потом и среди недели. «Для расслабления», как он говорил.
И вот этот вечер. Кульминация полугода унижений, мелких уколов и нарастающего страха.
***
Игорь стоял посреди кухни, тяжело дыша. Его лицо покраснело пятнами.
- Ты... - прошипел он, шатаясь. - Ты мне указывать будешь? Ты, моль бледная? Я тебя подобрал, я тебя кормлю...
- Ты платишь за ипотеку ровно половину, - спокойно напомнила Лиза, чувствуя, как внутри неё просыпается что-то давно забытое. Холодное. Расчетливое.
Это было не раздражение. Это была боевая готовность. Адреналин не ударил в голову, как у истерички, а разлился по мышцам приятной, звенящей энергией. Мир вокруг стал четким, звуки резкими. Она заметила, как дергается вена у мужа на виске. Как сжимаются его пальцы в кулаки.
- Заткнись! - заорал Игорь. - Заткнись, тварь!
Он бросился к ней. Резко, порывисто. В его затуманенном мозгу, наверное, рисовалась картина, как он сейчас схватит её за волосы, как отец таскал мать, и покажет ей «кузькину мать». Он замахнулся. Широко, размашисто, по-деревенски. Правый боковой, нацеленный ей в скулу. Удар, который должен был сломать её, превратить в ту самую послушную Таню, которая будет потом замазывать синяки тональным кремом и врать коллегам, что упала с лестницы.
Время для Лизы замедлилось.
Она увидела этот удар еще в момент зарождения, когда его плечо только пошло назад. Тело сработало быстрее мысли. Годы тренировок, тысячи повторений, стертые до мозолей ноги на скакалке, всё это вернулось в одно мгновение.
***
Кулак Игоря со свистом рассек воздух там, где секунду назад была её голова. Он, не ожидая промаха, провалился вперед, теряя равновесие.
Лиза не стала ждать. Она не была сейчас его женой. Она была бойцом в ринге, а перед ней был соперник, нарушивший правила. Грязный, нечестный соперник.
- Ах ты ж... - начал было он, разворачиваясь.
Но договорить он не успел.
Короткий, жесткий удар левой в печень. Лиза знала, куда бить. Чуть ниже ребер, туда, где нервные окончания сплетаются в узел боли.
Игорь издал звук, похожий на сдувающуюся шину: «Ххх-ыыы...». Его глаза вылезли из орбит, лицо мгновенно стало пепельно-серым. Ноги подогнулись, и он рухнул на колени, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Боль скрутила его, парализовала диафрагму. Он пытался вдохнуть, но не мог.
Но Лиза не остановилась. Ярость, копившаяся месяцами, за каждое «не так стоишь», за каждое «где мой ужин», за его пьяные выходки - требовала выхода.
Пока он стоял на четвереньках, пытаясь осознать, почему его тело больше ему не подчиняется, Лиза шагнула к нему. Она схватила его за волосы на затылке и резко дернула голову назад, заставляя смотреть ей в глаза.
- Ты хотел узнать, какое у меня хобби, милый? - её голос был тихим, но в этой тишине звенела сталь. - Я КМС по боксу, Игорек. И я терпела. Долго терпела. Ради семьи, ради нас.
Игорь смотрел на неё снизу вверх, и в его глазах плескался животный, первобытный ужас. Он никогда не видел её такой. Это была не Лиза-бухгалтер. Это была Валькирия.
- Ты думал, я твоя мать? - продолжала она, чеканя каждое слово. - Думал, будешь бить меня, а я буду в ногах валяться?
Она отпустила его волосы, и он снова уткнулся лбом в холодный кафель, скуля от боли в боку.
- Вставай! - рявкнула она.
Игорь попытался подняться, но ноги не слушались. Его мутило. Алкогольный дурман вылетел из головы вместе с остатками мужского шовинизма.
- Лиза... Лизонька... - простонал он. - Больно... Умираю...
- Не умрешь, - холодно отрезала она. - Печень у тебя большая. Поболит и перестанет. А вот теперь слушай меня внимательно.
Она присела перед ним на корточки, глядя прямо в его слезящиеся глаза.
- Если ты... - она сделала паузу, - еще раз, хоть пальцем, хоть словом, хоть взглядом попробуешь меня унизить или ударить... Я тебя не просто побью. Я сделаю тебя инвалидом. Я знаю такие точки на твоем теле, о которых ты даже не догадываешься. Я сломаю тебе колени так, что ты до конца жизни будешь ходить под себя. Ты меня понял?
Игорь часто закивал, размазывая слюни по подбородку.
- Я... понял... Лиза... прости... бес попутал...
- Бес, говоришь? - она усмехнулась, вставая и выпрямляясь во весь рост. - Так вот, изгоняем бесов. С этой минуты в доме, сухой закон. Увижу с запахом, вылетишь на улицу в одних трусах. Захочешь жрать, встал к плите и приготовил. Рубашку погладить - взял утюг и погладил. Я тебе не прислуга, я твоя жена. Партнер. А если тебя это не устраивает, дверь там.
Она указала на выход из кухни.
Игорь, все еще держась за бок, кое-как поднялся, опираясь на стол. Он смотрел на жену, и в его взгляде смешались страх, удивление и... странное, искаженное уважение. Он привык понимать только силу. Слова для таких, как он, пустой звук. А вот точный удар в печень, это аргумент. Это весомо. Это доходчиво.
- Я... я всё понял, - прохрипел он. - Я больше не буду пить. Честное слово.
Лиза смотрела на него, и внутри у неё было пусто. Любовь, та романтическая, книжная, умерла в ту секунду, когда он замахнулся. Но осталось чувство собственного достоинства. И ответственность.
- Иди умойся, - сказала она устало, отворачиваясь к окну. - На человека не похож.
Игорь, шаркая и прихрамывая, поплелся в ванную. Через минуту оттуда послышался шум воды.
Лиза стояла у темного окна, глядя на огни ночного города. Руки у неё дрожали - отходняк. Адреналин уходил, оставляя слабость. Она посмотрела на свои кулаки. Костяшки даже не покраснели.
Она не знала, сохранят ли они брак. Скорее всего, нет. Сложно жить с мужчиной, которого ты избила, и который боится тебя до дрожи в коленках. Но одно она знала точно: жертвой она не будет. Никогда. Ни с ним, ни с кем-либо другим.
Этот вечер стал точкой невозврата.
***
На следующий день Игорь вернулся с работы трезвый, с букетом цветов и виноватым видом. Он сам почистил картошку. Сам вынес мусор. Он ходил по квартире тихо, стараясь не шуметь, и поглядывал на Лизу с опаской, словно на тигра в клетке, который может в любой момент вырваться.
Татьяна Сергеевна, узнав о случившемся (Игорь, конечно, не рассказал подробностей, про синяк на боку), позвонила Лизе.
- Лиза, ты там с ним поосторожнее, - шептала свекровь в трубку. - Мужик он всё-таки... У него натура отцова...
- Татьяна Сергеевна, - перебила её Лиза. - За натуру мы поговорили. Теперь у нас другая натура будет. Спокойная.
И повесила трубку.
Жизнь, это ведь тоже ринг. И иногда, чтобы наступил мир, нужно один раз показать, что ты умеешь воевать. Не для того, чтобы унизить, а для того, чтобы отстоять свои границы. Потому что справедливость, это не когда все молчат и терпят. Справедливость, это когда каждый получает то, что заслужил.
Игорь свой урок получил. А Лиза... Лиза просто вспомнила, кто она такая. И это было самым важным для нее. Не то, как она его ударила, а то, что она не дала ударить себя.
В выходные она достала с антресолей старые боксерские перчатки. Повесила их на гвоздик в коридоре. Так, на всякий случай. Как напоминание. И для себя, и для мужа. Вместо оберега.
Потому что лучший оберег для женщины, это самоуважение и хорошо поставленный удар с левой.