— Официант, еще сто пятьдесят! И повторите даме... чего ты там цедишь? Лимонад? За мой счет, гуляем!
Алина вжалась в жесткую спинку стула, чувствуя, как липкий стыд медленно ползет по шее. В уютном итальянском ресторанчике, где пахло базиликом и свежевыпеченной фокаччей, голос ее спутника грохотал, словно камнепад. На них уже оборачивались. Пара за соседним столиком — интеллигентного вида пожилые люди — неодобрительно переглянулись.
Напротив Алины сидел не «Артем, 32 года, архитектор, ценю искренность», как было заявлено в профиле. Напротив сидел мужчина глубоко за пятьдесят, с багровым лицом, тяжелыми мешками под глазами и расстегнутой на две лишние пуговицы рубашкой, из-под которой виднелась седая поросль.
— Артур... может быть, хватит? — тихо, почти шепотом произнесла Алина, надеясь воззвать к остаткам его здравого смысла.
— Какой я тебе Артур? Для своих — Арчи! — он хохотнул, обдав ее густым запахом коньяка. — А ты чего такая кислая? На фото была побойчее. Ладно, не тушуйся. Я ж вижу, девка ты породистая. А возраст... Ну, прибавил я себе десяток лет в другую сторону, и что? Зато я мужчина состоявшийся. Не то что эти ваши дохляки-ровесники в узких штанишках. У меня база, Алина! Опыт!
Алина смотрела на него и не понимала, как она, рассудительная выпускница юрфака, всегда гордившаяся своей интуицией, могла так вляпаться. Она ведь трижды переспрашивала его в переписке о планах на жизнь. Он писал о театре, о прогулках по набережной, о том, как важно найти родную душу. А теперь эта «родная душа» требовала у официанта очередную порцию горячительного и бесцеремонно разглядывала ее декольте.
***
Все началось три недели назад. Алина, пережившая болезненный разрыв с однокурсником, который променял их пятилетние отношения на «поиск себя» в Гоа, решила, что пора выходить из кокона. Подруги в один голос твердили: «Сайты знакомств — это лотерея, но вдруг повезет?». Она зарегистрировалась, выставила пару скромных фото и честно написала: «Ищу серьезного человека для серьезных отношений».
Артем (как он тогда назвался) возник в ленте как спасательный круг. На фото — подтянутый мужчина в очках, на фоне чертежей. Грамотная речь, отсутствие дурацких подкатов, общие интересы в классической музыке. Он казался тем самым «настоящим мужчиной», которого так не хватало в ее окружении.
«Знаешь, Алина, — писал он, — в нашем мире так мало осталось истинных ценностей. Семья — это крепость. Я ищу ту, с кем смогу построить дом, в прямом и переносном смысле».
Она верила. Мечтала, как они будут обсуждать архитектуру старой Москвы за чашкой чая. Мама Алины, Вера Николаевна, всегда говорила: «Дочка, выбирай мужчину по уму и по совести. Красота — дело наживное, а вот душа...». Если бы Вера Николаевна видела сейчас эту «душу», развалившуюся на стуле в центре Москвы!
— Слышь, красавица, — Артур подался вперед, едва не опрокинув бокал. Его глаза замаслились. — Ты не думай, я не жадный. У меня квартира в центре, дача в три этажа. Я жену бывшую обеспечил так, что она до смерти икать от счастья будет. Но мне ж живое золото нужно. Ты молодая, кровь с молоком...
Он протянул руку и попытался накрыть ладонь Алины своей — тяжелой, влажной и пахнущей табаком. Алина резко отдернула руку, едва не смахнув салфетницу.
— Артур, я пришла на встречу с другим человеком. То, что вы сделали — это обман. Вы просто использовали чужие фото и солгали о возрасте. Мне неприятно это говорить, но я ухожу.
— Куда?! — Его голос сорвался на рык, привлекший внимание уже всего зала. — Я за этот ужин три тысячи отвалил! Сидеть! Я еще не договорил.
Он грузно поднялся, покачнулся, но удержал равновесие, опершись о край стола. В его взгляде промелькнула злоба обиженного ребенка, смешанная с похотью стареющего сатира.
— Ты думаешь, такая принцесса, да? Думаешь, выставила личико и все к ногам падать должны? Да таких, как ты, пруд пруди. А я тебе дело предлагаю. Поехали ко мне. Прямо сейчас. Чего время тянуть? У меня там коньяк коллекционный, джакузи... Посмотрим, какая ты в деле. Я в долгу не останусь — завтра же поедем, шмоток тебе купим, телефон новый. Ты ж за этим на сайты лезешь, признайся? Все вы одинаковые.
Алина почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Ей хотелось кричать, но голос застрял где-то в груди. Вокруг были люди, горел мягкий свет, играла тихая музыка, но она чувствовала себя так, будто ее облили грязью на глазах у всех.
— Мне ничего от вас не нужно, — выдавила она, пытаясь нащупать сумку под столом. — Отпустите меня.
— Ой, какие мы недотроги! — Артур заржал, хватая ее за предплечье. Его пальцы впились в нежную кожу мертвой хваткой. — Да брось ломаться. Тебе двадцать пять, мне пятьдесят пять — золотая середина! Я тебя жизни научу. Поехали, говорю. А то ведь могу и обидеться. А я в гневе страшен, детка.
В этот момент за соседним столиком поднялась та самая женщина, которая раньше неодобрительно качала головой. Ей было около пятидесяти пяти — статная, с безупречной осанкой и очень спокойными, стальными глазами. Она медленно подошла к их столу.
— Мужчина, отпустите руку девушки, — произнесла она негромко, но так отчетливо, что в зале воцарилась тишина.
Артур обернулся, его лицо исказилось в презрительной гримасе.
— А ты еще кто такая? Мамаша? Иди мимо, тетя, мы сами разберемся.
— Я — полковник юстиции в отставке, — так же спокойно ответила женщина, — и я вижу здесь попытку незаконного удержания и домогательства в общественном месте. И если вы сейчас же не уберете руки и не покинете заведение, мой муж, который уже вызывает полицию, лично проследит, чтобы ваш «вечер в джакузи» сменился на пару суток в камере для протрезвления.
Артур на мгновение замешкался. Он посмотрел на мужа женщины — крепкого мужчину, который действительно держал у уха телефон и смотрел на Артура с холодным презрением. Пьяная смелость начала стремительно испаряться, уступая место трусливой суетливости.
— Да ладно... чего вы... пошутить нельзя? — пробормотал он, разжимая пальцы. — Тоже мне, защитники нашлись. Нервные все какие-то...
Он схватил свой пиджак, едва не сбив стул, бросил на стол несколько скомканных купюр и, спотыкаясь, направился к выходу, бросив напоследок в сторону Алины:
— Еще пожалеешь, дура! Таких шансов дважды не дают!
Когда за ним закрылась дверь, Алина бессильно опустилась обратно на стул. Руки дрожали так сильно, что она не могла застегнуть замок на сумке. Женщина мягко положила руку ей на плечо.
— Все хорошо, милая. Дыши. Он ушел. Такое случается, к сожалению. Главное — не вини себя.
Она просидели с этой парой еще полчаса. Женщину звали Елена Борисовна, а ее мужа — Сергей Петрович. Они оказались учителями истории на пенсии (про полковника Елена Борисовна, конечно, присочинила для эффекта, хотя твердости в ней хватило бы на целый полк).
— Понимаешь, деточка, — говорил Сергей Петрович, подливая Алине теплого чая, — сейчас время такое: обертки яркие, а внутри часто пустота или, того хуже, гниль. Но это не значит, что нет нормальных людей. Просто их искать нужно не по картинкам, а по поступкам.
— Я просто хотела... — Алина всхлипнула, — я думала, он правда другой. Он так красиво писал о семье. О ценностях.
— О ценностях кричат те, у кого их нет, — Елена Борисовна поправила Алине выбившийся локон. — Настоящие ценности — они тихие. Это когда тебя уважают. Когда не лгут с первой минуты. Когда берегут твою честь больше, чем свой комфорт. Ты молодая, красивая. Не позволяй таким «Артурам» разрушить твою веру в людей. Твой человек тебя найдет, и уж поверь, ему не нужно будет прятаться за чужими фотографиями.
Алина смотрела на них — на то, как Сергей Петрович незаметно придерживал жену под локоть, как они переглядывались, понимая друг друга без слов. Сорок лет вместе. Вот она — настоящая жизнь. Не в приложении, не в лживых обещаниях за коньяком, а в этом простом и великом умении заступиться за слабого и поддержать друг друга.
***
Выйдя из кафе, Алина вдохнула прохладный вечерний воздух. Первым делом она достала телефон и удалила приложение для знакомств. Навсегда.
Она шла по улице, и чувство облегчения переполняло ее. Да, сегодня она столкнулась с мерзостью, но сегодня же она увидела и истинное благородство. Справедливость не в том, чтобы наказать подонка (хотя и это важно), а в том, чтобы не дать ему сломать твой внутренний свет.
На остановке она увидела парня, который пытался помочь старушке поднять тяжелую сумку в автобус. Он не был «архитектором из профиля», на нем была простая куртка и смешная шапка, но он улыбался так искренне, что Алина невольно улыбнулась в ответ.
Жизнь продолжалась. И в этой жизни, настоящей и непредсказуемой, было гораздо больше надежды, чем в любом самом идеальном виртуальном профиле. Она знала — теперь она точно будет смотреть в оба.
Алина шла домой, и шаг ее был легким. Она больше не боялась. Она просто стала старше — не на двадцать лет, как ее неудачный кавалер, а ровно на один очень важный жизненный урок.