Ранним утром 6 мая 1978 года небо над Забайкальем готовилось испытать один из самых мрачных эпизодов в истории местной авиации. В 07:16 по московскому времени (13:16 местного) из аэропорта Нерчинск поднялся в воздух самолёт Ан‑2 с бортовым номером СССР‑41921, принадлежавший 136‑му лётному отряду. Воздушное судно выполняло регулярный рейс В‑327. На борту находились два пилота и десять пассажиров. Никто из них не мог предположить, что этот полёт станет для большинства последним.
Погода с самого начала сулила неприятности. Согласно прогнозу, действовавшему с 06:30 до 10:30, регион находился под влиянием циклона с холодным фронтом. Метеоусловия выглядели угрожающе: кучево‑дождевая облачность на высоте от 300 до 500 метров (7–10 баллов), ниже — разорвано‑дождевая на 100–200 метрах (2–5 баллов), а также средняя и верхняя облачность, охватывавшая все 10 баллов. Ливневые осадки, умеренная болтанка, слабое обледенение в облаках, видимость от 6 до 10 км, а в зоне осадков — лишь 3–5 км. Последнее обстоятельство особенно тревожило: оно не соответствовало минимуму для полётов по правилам визуальных полётов (ПВП), где требуется не менее 5 км видимости. Ветер дул с направлений 330–280° со скоростью 30–50 км/ч.
Экипаж взял курс, выдерживая эшелон 1 900 метров по давлению 743 мм рт. ст. Однако уже через 20 минут полёта пилоты столкнулись с плотной облачностью. Чтобы продолжить движение, они снизились до 1 700 метров, предварительно отключив барограф — прибор, фиксирующий изменения высоты. Этот шаг, возможно, лишил следствие части важных данных о последних минутах полёта.
В 07:50 экипаж вышел на связь с аэропортом Газимурский Завод, запросив условия для подхода и посадки. Ситуация осложнялась тем, что погода на месте явно не соответствовала установленным минимумам. Более того, руководство полётами осуществлял не начальник аэропорта, а радиооператор: руководитель воздушной гавани в тот день находился в нетрезвом состоянии и самоустранился от исполнения обязанностей.
Радиооператор передала на борт сводку погоды за 07:25: облачность 10/6 слоисто‑кучевая на высоте 600 м, 2 балла разорвано‑дождевой на 300 м, видимость — 10 км, слабый дождь, ветер 250° со скоростью 6 м/с, давление — 687 мм рт. ст. Несмотря на неоднозначные условия, диспетчер дала разрешение на снижение — сначала до 600 м, затем до 400 м. Экипаж занял высоту 600 м по давлению аэродрома и начал снижаться до 400 м. После этого связь с самолётом прервалась.
Трагедия развернулась в 08:03 по московскому времени (14:03 местного). Лишь спустя несколько часов, в 11:10, о катастрофе стало известно: двое пассажиров сумели выбраться с места крушения и добрались до населённого пункта Павловское. Обломки самолёта обнаружили в 12 км от аэропорта по азимуту 135° — на склоне лесистой горы высотой 1 256 м, на отметке 1 150 м (что на 430 м выше уровня аэродрома). Полёт проходил с курсом 110° (взлётно‑посадочная полоса имела направление 110–290°).
Последние мгновения полёта были полны отчаянной борьбы. В разрывах облаков и снежной пелене экипаж заметил гору. Пилоты мгновенно вывели двигатель на взлётный режим, пытаясь избежать столкновения. Первое касание произошло на высоте 395 м над уровнем аэродрома: самолёт задел верхушки деревьев в горизонтальном полёте, без крена. Но этого было недостаточно. После того как правая полукоробка крыльев разрушилась, воздушное судно накренилось до 90° и рухнуло на землю. Проскользив на правом борту фюзеляжа около 20 м вверх по склону, пробиваясь сквозь деревья, самолёт окончательно остановился.
Последствия удара были катастрофическими. Воздушное судно разрушилось и загорелось — огонь охватил секцию с 1‑го по 16‑й шпангоут. Обломки разлетелись на расстояние 130 метров. Катастрофа унесла жизни пилотов и восьми пассажиров. Пятеро пассажиров получили ранения и выжили.
Эта катастрофа стала напоминанием о том, как хрупка человеческая жизнь перед лицом стихии и человеческих ошибок. Плохие метеоусловия, недостаточный контроль за выполнением полётов, а возможно, и роковая недооценка рисков — всё это слилось в один роковой момент, навсегда изменивший судьбы десятков людей. История рейса В‑327 остаётся не только страницей в летописи авиационных происшествий, но и предостережением: в небе нет места халатности, а цена ошибки — слишком высока.
Хотите видеть качественный контент про авиацию? Тогда рекомендую подписаться на канал Авиатехник в Telegram (подпишитесь! Там публикуются интересные материалы без лишней воды)