Красный кроссовер стоял во дворе и сиял так, словно его только что облили глазурью. Для Веры это была не просто груда металла с мотором, а пропуск в другую жизнь. Официальная легенда для многочисленной и любопытной родни гласила: «Машина нужна для работы, рулоны ткани таскать, спина-то не казенная». Родня, привыкшая считать Веру безотказной тягловой лошадью, вроде бы съела.
На деле же в багажнике вместо пыльных рулонов драпа чаще лежала спортивная сумка Артема, а на пассажирском сиденье ехал он сам — молодой, горячий и абсолютно не вписывающийся в серые будни Вериной семьи. Артем был её маленькой тайной и большой радостью. И машина была тем самым коконом, где они могли спрятаться от всего мира, включить музыку и просто мчаться по ночному городу.
Вера провела ладонью по нагретому капоту. Хороша. Не новая, конечно, с пробегом, но салон — кожа, климат-контроль, все дела. Она угрохала на неё солидную часть накоплений, отложенных с индивидуальных заказов, но оно того стоило.
Проблемы начались, когда на горизонте нарисовалась Жанна.
Старшая сестра была человеком-катастрофой. У неё всегда всё было плохо: муж — объелся груш и сбежал десять лет назад, работа — каторжная (сидеть вахтером и кроссворды гадать), здоровье — «на ладан дышит». Но главной её бедой был Димочка. Двадцатилетний лоб, который вырос в ширину быстрее, чем в высоту, и считал, что мир ему задолжал по факту рождения.
— Ой, Верка, ну ты и буржуйка! — Жанна ходила вокруг машины кругами, как акула вокруг шлюпки. — Кожа-рожа, автомат... А Димочка мой на маршрутке парится, ноги топчет. У него плоскостопие, между прочим!
— У меня тоже не крылья за спиной, — сухо отрезала Вера, запирая машину. — И деньги я не печатаю, а зарабатываю. Иголками, Жанна. Пальцы в кровь.
— Ну конечно, ты у нас труженица, а мы так, пыль под ногами, — сестра поджала губы, превратив их в куриную гузку. — Могла бы и племяннику дать покататься. Ему девочек возить надо, молодость проходит!
Вера тогда просто отмахнулась, не придав значения этому ядовитому шипению. Зря.
Гром грянул в среду. Вера собиралась на закупку фурнитуры. Сунула руку в ключницу, висящую в прихожей, — пусто. Пошарила по карманам пальто — пусто. Основной брелок лежал в сумке, а вот запасной комплект, который она по старой привычке держала на крючке у двери «на всякий пожарный», испарился.
Она выбежала во двор. Парковочное место, где она вчера оставила свою «ласточку», было девственно чистым.
Внутри всё похолодело. Угнали? Нет, сигнализация молчала. Эвакуатор? Она парковалась по правилам.
И тут пазл сложился. Вчера забегала Жанна. Якобы за солью, а на самом деле — поныть про тарифы ЖКХ и стрельнуть пару тысяч «до получки». Она терлась в прихожей, пока Вера искала кошелек.
Вера вызвала такси и помчалась к сестре. Сердце колотилось где-то в горле, отдавая в виски тупой злостью.
Во дворе хрущевки, где жила Жанна, стояла её машина. Криво припаркованная, занявшая сразу два места, одним колесом на газоне. За рулем никого не было, но двигатель был теплым.
Вера взлетела на третий этаж и вдавила кнопку звонка.
Дверь открылась не сразу. Сначала загремели замки, потом на пороге возникла Жанна. В застиранном халате, с полотенцем на голове.
— О, Верка, ты чего незвоная? — начала было она, но осеклась, увидев лицо сестры.
— Ключи, — Вера не стала тратить время на приветствия. — Быстро. И объясни мне, какого черта Димочка катается на моей собственности?
Жанна моргнула, отступила назад и вдруг схватилась за левую грудь. Лицо её исказила гримаса страдания, достойная «Оскара» за худшую женскую роль второго плана.
— Ой... Ой, сердце... — простонала она, оседая на стоящий в коридоре пуфик. — Ты чего орешь? Ты меня убить хочешь? У меня давление двести на сто! Гипертонический криз!
— Жанна, не паясничай. Ключи! — Вера шагнула вперед, но сестра вдруг взвизгнула:
— Не дам! Ты эгоистка черствая! Тебе железо дороже родной крови?
Она картинно сползла с пуфика на пол, привалившись к стене.
— Димочке нужнее! Он меня по врачам возить будет! Я старая больная женщина, я умираю, а ты... Ты только о своих тряпках думаешь! Пусть племянник полгодика покатается, пока не заработает себе! Тебе что, жалко?
— Это угон, Жанна, — процедила Вера. — Я сейчас полицию вызову.
— Вызывай! — неожиданно злобно рявкнула «умирающая», мгновенно забыв про сердце. — Сажай племянника! Пусть у него судимость будет, пусть жизнь парню сломаешь! Только попробуй! Я всему городу расскажу, какая ты тварь. И матери позвоню, скажу, что ты меня до инфаркта довела!
Из комнаты выглянул заспанный Димочка. В трусах и майке.
— Мам, чё за кипиш? — лениво спросил он, почесывая живот. — О, теть Вер, здорово. Машина огонь, кстати. Только подвеска жестковата, я там лежачий полицейский словил, надо бы глянуть.
У Веры потемнело в глазах.
— Отдай ключи, Дима.
— Не дам, — он нагло ухмыльнулся. — Мать сказала, ты разрешила. Типа, по-родственному. Чё ты жадная такая? Сама пешком походи — полезно, а то разжирела на своих харчах, скоро в дверь не пролезешь.
Жанна одобрительно кивнула с пола:
— Вот именно! Зажралась ты, Верка. У тебя денег куры не клюют, могла бы и вторую купить, если приспичит. А мы концы с концами сводим. Всё, уходи. Мне плохо. Я скорую вызываю. И не смей подходить к машине, Димочка документы уже забрал, я их спрятала!
Вера смотрела на этот цирк. На валяющуюся сестру, которая «умирала», но при этом цепко следила за реакцией. На наглую рожу племянника, который уже считал машину своей.
Она могла бы вцепиться Диме в волосы. Могла бы перевернуть квартиру вверх дном. Но она увидела в их глазах то, что не лечится ни скандалами, ни полицией. Они считали, что имеют право. Просто потому, что они «бедные родственники», а она «богатая».
— Хорошо, — тихо сказала Вера. — Лечись, Жанна. Здоровье — это главное.
Она развернулась и вышла из квартиры, аккуратно прикрыв за собой дверь.
— Поняла, кто здесь главный?! — донеслось ей в спину торжествующее улюлюканье сестры.
Вера спускалась по лестнице, сжимая в кармане свой комплект ключей. Тот самый, основной, который всегда был при ней.
«Значит, подвеска жестковата? — думала она, выходя в душный вечер. — Ну ничего, Димочка. Я тебе устрою настоящий комфорт-класс».