Скандальное высказывание Александра Панкратова-Черного в адрес Дмитрия Диброва быстро разошлось по соцсетям. Формально — спор о внешности, стиле и «молодящихся» образах. По сути — разговор о куда более глубокой вещи: о показной идентичности и границах, которые она накладывает.
Дмитрий Дибров давно подчеркивает свое казачье происхождение. Он не раз выходил к публике в казачьей форме, с наградами, говорил о традициях, корнях, преемственности. Его семья поддерживала этот образ — вплоть до посвящения младшего сына в казаки с иконой и форменной фуражкой.
И именно здесь, по мнению Панкратова-Черного, возникает внутренний разрыв. В эфире шоу «Звезды сошлись» актер жестко высказался о том, что внешний облик и манера самопрезентации телеведущего противоречат заявленному статусу. Модные очки, подчеркнутая стильность, попытка выглядеть моложе — все это он назвал недопустимым для потомственного казака, употребив резкую формулировку «клинический случай».
Почему эта фраза вызвала такой отклик?
Причина проста: спор идет не о моде. Он идет о том, что значит «быть» — а не «казаться».
В традиционной системе ценностей, к которой апеллирует Панкратов-Черный, происхождение — это не украшение образа, а набор строгих ограничений. Если ты называешь себя казаком, ты как бы принимаешь правила: сдержанность, определенную жесткость, отказ от публичной игры с возрастом и внешностью. Там мало места самопрезентации и много — самоограничению.
Современная медийная культура устроена иначе. В ней идентичность — это инструмент. Ее можно надеть, снять, усилить, ослабить, использовать как часть личного бренда. Дибров в этом смысле типичный публичный человек: он соединяет традицию и шоу, корни и телевидение, символику и зрелищность.
Конфликт возникает в тот момент, когда один и тот же образ начинают оценивать по разным системам координат. Для одних — это стиль и право выглядеть так, как хочется. Для других — несоответствие заявленному статусу.
Отдельный слой истории — личная жизнь телеведущего. Развод с Полиной Дибровой после 16 лет брака, ее уход к миллиардеру Роману Товстику, распад еще одного долгого союза — все это невольно усиливает разговор о возрасте, роли мужчины и попытке удержаться в привычной позиции публичного успеха.
В итоге мы видим не бытовую ссору артистов, а симптом более широкой проблемы. Общество разрывается между традиционным запросом на «настоящего мужчину» и реальностью, где даже возраст становится частью шоу. Одни требуют соответствия образу до конца. Другие считают сам образ свободной интерпретацией.
Именно поэтому реплика Панкратова-Черного задела так сильно. Она прозвучала не как личная обида, а как приговор всей системе публичных масок. Когда корни становятся реквизитом, всегда найдется тот, кто напомнит: символы имеют цену.
Вопрос только в одном — готов ли человек эту цену платить, или ему достаточно выглядеть убедительно на экране.