Свекровь встретила её на пороге с чемоданом в руках.
Наташа замерла на лестничной площадке, не веря собственным глазам. Она только что вернулась из командировки, три дня без сна, перелёт с двумя пересадками, и вот — родной дом, а на пороге стоит Галина Петровна с её, Наташиным, чемоданом. Тем самым, синим, с оторванным колёсиком.
— Проходи, — сказала свекровь, и в её голосе не было ни капли смущения. — Только недолго. Тебе ещё вещи собирать.
Наташа почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она посмотрела на дверь своей квартиры — той самой, которую они с Андреем купили пять лет назад, в которую въехали счастливые, полные надежд. Дверь была открыта. Изнутри доносились какие-то звуки, шорохи, будто кто-то передвигал мебель.
— Галина Петровна, я не понимаю, — Наташа сглотнула ком в горле. — Что происходит?
Свекровь улыбнулась. Той самой улыбкой, которую Наташа видела сотни раз за эти годы. Улыбкой, за которой скрывалось что-то тёмное, расчётливое. Улыбкой, от которой по спине бежали мурашки.
— А ты не догадываешься? Андрюша наконец-то принял правильное решение. Давно пора было.
В этот момент из квартиры вышел Андрей. Её муж. Человек, с которым она прожила семь лет. Он не смотрел ей в глаза. Он вообще смотрел куда-то в сторону, на стену, на почтовые ящики — куда угодно, только не на неё.
— Андрей? — её голос дрогнул. — Объясни мне, пожалуйста. Я только что с самолёта, я устала, я ничего не понимаю.
Он молчал. Просто стоял и молчал, а его мать положила руку ему на плечо, словно подбадривая, словно давая разрешение.
— Всё, — выдавил он наконец. — Между нами всё.
Наташа прислонилась к стене. Ноги не держали. Три года назад она бы заплакала. Два года назад — начала бы кричать. Год назад — умоляла бы объясниться. Но сейчас она просто стояла и смотрела на этих двух людей, которые методично, планомерно разрушали её жизнь.
— Когда? — спросила она тихо. — Когда ты это решил?
— Какая разница, — вмешалась свекровь. — Главное, что решил. Квартира записана на Андрюшу, так что тебе здесь делать нечего. Я уже позвонила нотариусу, завтра оформим всё как положено.
Наташа медленно подняла голову. Что-то внутри неё щёлкнуло. Не сломалось — именно щёлкнуло, как механизм, который наконец-то встал на место.
— Нотариусу, — повторила она без выражения. — Вы уже позвонили нотариусу.
— А что тянуть? Андрюша давно хотел, просто духу не хватало. Но я ему объяснила, что с такой женой ему счастья не видать. Ты же его не любишь по-настоящему. Только о себе думаешь, о своей карьере.
Наташа усмехнулась. Горько, без тени веселья.
Всё это время она работала, чтобы они могли выплатить ипотеку. Всё это время она терпела постоянные визиты свекрови, её замечания, её попытки контролировать каждый аспект их жизни. Всё это время она надеялась, что Андрей однажды встанет на её сторону.
Но он выбрал. Выбрал давно, просто не говорил ей об этом.
— Хорошо, — сказала Наташа ровным голосом. — Я соберу вещи.
Свекровь удивлённо подняла брови. Она явно ожидала другой реакции — слёз, криков, мольбы. Но невестка просто прошла мимо неё в квартиру, словно мимо предмета мебели.
Внутри царил хаос. Галина Петровна явно постаралась — все Наташины вещи были свалены в кучу посреди гостиной. Книги, одежда, документы. Фотографии в рамках лежали отдельно, стеклом вниз.
— Я помогала Андрюше, — пояснила свекровь, появляясь в дверях. — Чтобы тебе быстрее было.
Наташа не ответила. Она подошла к куче вещей и начала методично складывать их в чемодан. Одежду — аккуратно, документы — в отдельный карман. Она работала молча, сосредоточенно, и эта сосредоточенность пугала свекровь больше, чем любая истерика.
— Ты даже плакать не будешь? — не выдержала Галина Петровна. — Семь лет брака, и тебе всё равно?
Наташа застегнула чемодан и выпрямилась. Посмотрела свекрови прямо в глаза.
— Вы этого хотели, Галина Петровна. Вы этого добивались с первого дня. Поздравляю, вы победили.
— Я просто хотела счастья для своего сына!
— Нет, — Наташа покачала головой. — Вы хотели контроля. Вы хотели, чтобы он навсегда остался вашим маленьким мальчиком, который не может принять ни одного решения без вашего одобрения. И знаете что? Вы его получили.
Она взяла чемодан и направилась к выходу. Андрей по-прежнему стоял в коридоре, избегая её взгляда.
— Ты мог бы хотя бы сам мне сказать, — бросила она, проходя мимо. — Не через мать. Но ты и на это оказался неспособен.
Он дёрнулся, словно хотел что-то ответить, но промолчал. Свекровь снова положила руку ему на плечо, и он обмяк, как марионетка, у которой обрезали нити.
Наташа вышла на лестничную площадку. Дверь за ней закрылась с глухим щелчком.
Она не помнила, как спустилась вниз. Не помнила, как вызвала такси. Очнулась только в машине, глядя на проносящиеся за окном огни вечернего города.
— Куда едем? — спросил водитель.
Куда? У неё не было ответа. Родители жили в другом городе, подруги давно отдалились — свекровь постаралась, чтобы у невестки не осталось близких людей. Гостиница? На какие деньги? Все их сбережения были на общем счёте, к которому Андрей наверняка уже закрыл ей доступ.
— На вокзал, — сказала она наконец. — На железнодорожный.
Водитель кивнул и свернул на проспект.
Наташа откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Странно, но она не чувствовала боли. Не чувствовала отчаяния. Только какую-то звенящую пустоту и одновременно — облегчение. Будто сняли тяжёлый груз с плеч. Груз, который она несла семь долгих лет.
Она вспомнила, как познакомилась с Андреем. Он был таким обаятельным, таким заботливым. Цветы, ужины при свечах, романтические прогулки. А потом появилась свекровь. Появилась и больше не уходила.
«Андрюша, ты неправильно завязываешь галстук. Дай я покажу.»
«Андрюша, зачем тебе эта работа? Я найду тебе место получше.»
«Андрюша, почему ты слушаешь жену? Она тебя не понимает так, как я.»
И Андрей слушал. Кивал. Соглашался. Постепенно превращаясь из самостоятельного мужчины в послушного ребёнка, который не мог шагу ступить без маминого благословения.
Наташа пыталась бороться. Сначала мягко, потом жёстче. Говорила с мужем, просила установить границы, требовала. Но каждый раз наталкивалась на стену непонимания.
«Это же моя мама, Наташ. Она желает нам добра.»
«Ты преувеличиваешь. Она просто заботится.»
«Потерпи немного. Она привыкнет.»
Она терпела. Год за годом. А свекровь становилась только наглее, только настойчивее. Словно проверяла, до какой точки можно дойти, прежде чем невестка сломается.
И вот — дошла. Выселила из собственного дома, пока она была в командировке. Красиво, ничего не скажешь.
Такси остановилось у вокзала. Наташа расплатилась и вышла, волоча за собой чемодан на сломанном колёсике. Тот самый чемодан, с которым она когда-то переехала к Андрею. Круг замкнулся.
В здании вокзала было почти пусто. Поздний вечер, последние поезда уже ушли. Наташа опустилась на жёсткую деревянную скамейку и уставилась на табло с расписанием. Первый поезд до её родного города — в шесть утра. Значит, ночевать здесь.
Она достала телефон. Экран загорелся, высвечивая несколько непрочитанных сообщений. Все — от свекрови.
«Надеюсь, ты понимаешь, что это к лучшему.»
«Не вздумай названивать Андрюше. Ему нужен покой.»
«Документы на развод я подготовлю. Не волнуйся, всё будет честно.»
Наташа усмехнулась. Честно. Это слово в устах Галины Петровны звучало как насмешка.
Она открыла контакты и нашла номер матери. Палец завис над кнопкой вызова. Что она скажет? Что её выгнали из дома? Что муж предал её по указке свекрови? Что она сидит на вокзале без денег и без надежды?
Но она нажала. Гудок, второй, третий...
— Наташенька? — голос матери был сонным, встревоженным. — Что случилось? Уже почти полночь.
— Мам... — её голос дрогнул. Впервые за весь этот безумный вечер она почувствовала, как к горлу подступает ком. — Мам, я еду домой.
Пауза. Потом — вздох. Мать всё поняла без слов.
— Я буду ждать на вокзале. Во сколько поезд?
— В шесть утра.
— Хорошо. Приедешь — поговорим. А сейчас попробуй поспать. Хоть немного.
— Мам... — Наташа всхлипнула. — Я не знаю, как жить дальше.
— Знаешь, — голос матери стал твёрдым. — Ты сильная девочка. Ты справишься. Мы справимся. А эти люди... Бог им судья.
Разговор закончился, но Наташа ещё долго сжимала телефон в руке. Слёзы всё-таки потекли — беззвучно, освобождающе. Она плакала не от горя. Она оплакивала годы, потраченные на человека, который того не стоил.
Утро застало её на той же скамейке. Она не спала — просто сидела, глядя в никуда, и думала. О прошлом, о будущем, о том, как сложится её жизнь теперь.
Поезд тронулся ровно в шесть. Наташа заняла своё место у окна и смотрела, как город — их город, город, который стал её тюрьмой — уплывает вдаль. Многоэтажки, мосты, промзоны... Всё это осталось позади.
В родном городе её встретила мать. Обняла крепко, ничего не спрашивая. Привела домой, накормила, уложила спать. И Наташа проспала почти сутки — глубоким, целительным сном.
А потом начала новую жизнь.
Прошло полгода. Наташа нашла работу — не такую престижную, как раньше, но стабильную. Сняла маленькую квартиру недалеко от родителей. Возобновила старые дружбы, завела новые. Научилась снова улыбаться — по-настоящему, не натянуто.
Она почти не вспоминала о прошлом. Почти.
И вот однажды зазвонил телефон. Незнакомый номер. Она ответила — и услышала голос, от которого похолодело в груди.
— Наташа? Это Галина Петровна.
Первым порывом было сбросить вызов. Но любопытство взяло верх.
— Слушаю.
— Я... Мне нужно с тобой поговорить. Это важно.
В голосе свекрови звучало что-то новое. Что-то надломленное, просительное. Наташа никогда раньше не слышала таких интонаций.
— О чём нам разговаривать?
— Об Андрее. Пожалуйста.
Пауза. Наташа смотрела в окно, на осенний парк с облетающими листьями. Прошлое не хотело отпускать.
— Хорошо. Говорите.
И Галина Петровна заговорила. Сбивчиво, торопливо, глотая слова. История была простой и жалкой.
После ухода Наташи Андрей сначала вздохнул с облегчением. Наконец-то никто не спорит с мамой, не требует каких-то границ, не мешает их идиллии. Но облегчение быстро сменилось пустотой. Он приходил домой — и не знал, что делать. Не умел готовить, не умел убираться, не умел жить один. Мать приезжала каждый день, пыталась помочь, но это было не то. Совсем не то.
А потом случилось неизбежное. Без Наташиного заработка выплачивать ипотеку стало невозможно. Андрей запаниковал, начал искать выход. Взял кредит, потом ещё один. Влез в долги, пытаясь удержать на плаву тонущий корабль.
Кредиторы пришли через четыре месяца. Квартиру — ту самую, из которой выгнали Наташу — отобрали за долги. Андрей остался ни с чем.
— Он живёт теперь у меня, — голос свекрови дрожал. — В моей однушке. Сидит целыми днями, ничего не делает. Не работает, не ищет работу. Просто сидит и смотрит в стену.
— И чего вы хотите от меня? — спросила Наташа холодно.
— Поговори с ним. Пожалуйста. Может, ты сможешь его встряхнуть. Ты всегда была сильной.
Наташа почувствовала, как внутри поднимается волна — не гнева, нет. Чего-то другого. Понимания, может быть. Или жалости.
— Галина Петровна, — сказала она спокойно. — Вы помните, что говорили мне в тот вечер? Что я не люблю его по-настоящему. Что я думаю только о себе. Что он будет счастлив без меня.
— Я ошибалась, — свекровь всхлипнула. — Я так ошибалась...
— Да. Ошибались. Но дело не в этом. Дело в том, что вы никогда не давали ему стать взрослым. Вы принимали за него все решения, решали все проблемы. И когда рядом не осталось никого, кто мог бы нести этот груз за него, он просто... сломался.
— Что же мне делать?
Наташа вздохнула.
— Отпустить. Перестать жить его жизнью. Позволить ему наконец самому отвечать за свои поступки. Это будет больно, для вас обоих. Но другого пути нет.
Молчание. Долгое, тяжёлое.
— Ты не вернёшься? — спросила свекровь наконец.
— Нет, — ответила Наташа без колебаний. — Я не вернусь. Не потому что не прощаю — прощаю. Просто та жизнь закончилась. И я благодарна за это. Как ни странно, благодарна вам. Вы освободили меня. Сами того не желая.
Она положила трубку и долго сидела неподвижно. За окном кружились жёлтые листья. Начиналась новая осень — её первая осень на свободе.
Вечером она встретилась с подругами в маленьком кафе на углу. Смеялась, болтала о пустяках, строила планы на выходные. Обычная жизнь обычного человека.
Когда она возвращалась домой по тёмным улицам, телефон снова зазвонил. На этот раз — Андрей.
Она посмотрела на экран. Его имя мигало в темноте, как сигнал бедствия. Она могла ответить. Могла выслушать его объяснения, извинения, мольбы. Могла снова окунуться в этот водоворот чужих проблем.
Но она нажала «отклонить» и убрала телефон в карман.
Над городом висела полная луна. Воздух пах осенью, свежестью, новыми начинаниями. Наташа улыбнулась и ускорила шаг.
Её ждал дом. Её собственный, маленький, уютный дом, где никто не будет указывать ей, как жить. Где она сама хозяйка своей судьбы.
И это было лучшее чувство на свете.