Свекровь стояла в дверях с чемоданом в руках и улыбалась так, будто принесла в дом счастье.
Наташа замерла с тарелкой в руках, не веря своим глазам. Галина Петровна — здесь, в их маленькой двушке, без предупреждения, без звонка. Просто появилась на пороге в половине восьмого вечера, когда Наташа только-только вернулась с работы и даже не успела переодеться.
— Сынок! — свекровь отодвинула невестку в сторону и прошла в квартиру. — Я решила пожить у вас немного. Месяц-другой, пока ремонт в моей квартире не закончится.
Андрей вышел из комнаты. Он был бледен и старательно избегал взгляда жены. Наташа почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Он знал. Он знал заранее и не предупредил её.
— Мам, проходи, — сказал Андрей, забирая у матери чемодан. — Мы тебе в спальне постелим.
— В спальне? — Наташа наконец обрела голос. — Андрей, можно тебя на минуту?
Она потянула мужа на кухню, прикрыв за собой дверь. Руки у неё дрожали.
— Ты знал?
Он отвёл глаза.
— Она позвонила вчера. Сказала, что трубы потекли, нужно срочно менять. Я не мог ей отказать.
— Ты не мог мне сказать? Предупредить? Это и мой дом тоже, Андрей!
— Наташ, ну что ты начинаешь? Это моя мать. Куда ей идти?
Из коридора донёсся голос Галины Петровны:
— Детки, а чай у вас есть? Или вы только эти современные кофеи пьёте?
Наташа сжала кулаки. Семь лет назад, когда они только познакомились, свекровь казалась ей милой пожилой женщиной. Немного властной, немного навязчивой, но в целом безобидной. Тогда Наташа ещё не понимала, что эта мягкая улыбка скрывает железную хватку.
Первый звоночек прозвенел на их свадьбе. Галина Петровна настояла на том, чтобы невеста надела её старое свадебное платье. Наташа согласилась — хотела сделать приятное будущей свекрови. Платье оказалось на два размера меньше, и Наташа провела весь день, едва дыша.
— Ничего, похудеешь к следующей свадьбе, — пошутила тогда свекровь, и все засмеялись.
Наташа тоже смеялась. Тогда ей казалось, что это просто неловкая шутка.
Теперь, спустя семь лет, она перестала смеяться.
Первая неделя совместного проживания прошла в напряжённом молчании. Свекровь вставала в шесть утра и начинала греметь посудой на кухне. Она переставляла вещи на полках, перекладывала продукты в холодильнике, меняла местами специи.
— Я просто хочу помочь, — говорила она с невинной улыбкой. — Ты же целыми днями на работе, устаёшь. Дай мне позаботиться о доме.
Но её забота выглядела иначе.
Каждый вечер, когда Наташа возвращалась домой, свекровь встречала её у порога:
— Андрюша сегодня весь день голодный ходил. Я ему, конечно, приготовила, но он так привык к твоей стряпне...
Или:
— Ты заметила, что у Андрея рубашки не глажены? Я бы сама погладила, но спина болит. Тебе ведь не трудно?
Или:
— Мне кажется, ты немного поправилась, дорогая. Может, стоит поменьше сладкого?
Каждое замечание — как укол иглой. По отдельности — мелочь, ерунда. Но десятки таких уколов в день превращались в изощрённую пытку.
Андрей ничего не замечал. Или делал вид, что не замечает.
— Мам просто заботится, — говорил он, когда Наташа пыталась поговорить. — Ты слишком всё воспринимаешь близко к сердцу.
— Она сказала, что я плохая хозяйка!
— Она сказала, что хочет помочь. Это разные вещи.
Наташа замолкала. Она начала сомневаться в собственном восприятии реальности. Может, действительно она всё выдумывает? Может, свекровь и правда просто хочет помочь?
Всё изменилось через три недели.
Наташа вернулась с работы раньше обычного — отпустили из-за сломавшегося кондиционера. Она открыла дверь своим ключом и услышала голоса из кухни.
— ...и потом она имеет наглость говорить, что я вмешиваюсь! — это была свекровь. — Я всю жизнь отдала Андрюше, вырастила его одна, без мужа. А эта появилась и думает, что может просто так забрать его себе.
— Мам, ну она же моя жена... — голос Андрея звучал устало.
— Жена! Какая она жена? За семь лет даже внука мне не родила. Я в её возрасте уже тебя растила. А она только о карьере думает, о деньгах своих.
Наташа застыла в коридоре. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно на всю квартиру.
— И готовит она отвратительно, — продолжала свекровь. — Ты просто привык к этой бурде. А помнишь, как я тебе котлетки делала? С пюрешкой?
— Помню, мам.
— Вот видишь. Я тебе и сейчас приготовлю. Только скажи этой своей, чтобы не лезла на кухню. Всё равно от неё толку никакого.
Наташа тихо развернулась и вышла из квартиры. Она спустилась во двор и села на лавочку у подъезда. Руки тряслись. В глазах стояли слёзы, но она не плакала. Не могла.
Семь лет. Семь лет она пыталась угодить этой женщине. Готовила по её рецептам, покупала подарки на каждый праздник, терпела бесконечные замечания и советы. И всё это время свекровь считала её никчёмной захватчицей.
А Андрей... Андрей просто сидел и слушал. Не защитил. Не возразил. Просто сказал «помню, мам» и согласился, что его жена готовит бурду.
Вечером Наташа вернулась домой как ни в чём не бывало. Она улыбалась свекрови, помогала накрывать на стол, даже похвалила её борщ. Галина Петровна расцвела от удовольствия.
— Вот видишь, Андрюша, можем же мы ладить, когда хотим!
Но внутри Наташи что-то изменилось. Как будто щёлкнул выключатель. Любовь, терпение, надежда на лучшее — всё это исчезло, оставив после себя холодную пустоту и чёткое понимание: так больше продолжаться не может.
Она начала готовиться.
Каждый день после работы Наташа заходила в риелторское агентство неподалёку от офиса. Смотрела варианты съёмных квартир, откладывала деньги на первый взнос. Она никому не говорила о своих планах — ни подругам, ни тем более Андрею.
Она также начала записывать. Каждый вечер, перед сном, Наташа доставала блокнот и фиксировала все замечания и уколы свекрови за день. Дата, время, точная цитата. Через две недели блокнот распух от записей.
Месяц подходил к концу. Ремонт в квартире свекрови давно закончился — Наташа проверила, позвонив в управляющую компанию. Никаких труб там не меняли. Никакого потопа не было.
В субботу вечером, когда Андрей ушёл в магазин за продуктами, Наташа подошла к свекрови.
— Галина Петровна, я знаю, что ремонт в вашей квартире закончен. Когда вы планируете вернуться домой?
Свекровь подняла на неё удивлённые глаза.
— Откуда ты знаешь про ремонт?
— Я позвонила в управляющую компанию. Они сказали, что никаких работ по вашему адресу не проводилось.
Галина Петровна побледнела, но быстро взяла себя в руки.
— Ну, это была небольшая проблема с соседями... Я не хотела беспокоить вас деталями.
— Какая проблема?
— Ты что, допрашиваешь меня? — голос свекрови стал жёстким. — Я мать твоего мужа. Я имею право жить в его доме столько, сколько захочу.
— Это и мой дом тоже, — спокойно ответила Наташа. — И я хочу знать, когда вы уедете.
— Да как ты смеешь?
В этот момент дверь открылась, и вошёл Андрей с пакетами. Он сразу почувствовал напряжение в воздухе.
— Что случилось?
— Твоя жена выгоняет меня на улицу! — свекровь всхлипнула. — После всего, что я для вас сделала!
Андрей посмотрел на Наташу с укором.
— Наташ, ну зачем ты так?
Наташа молча вышла в спальню и вернулась с блокнотом.
— Хочешь знать, почему? — она открыла первую страницу. — Второе марта, семнадцать тридцать. Цитата: «Неудивительно, что вы детей завести не можете, при такой готовке». Третье марта, восемь утра: «Андрюша, ты совсем исхудал, она тебя не кормит нормально». Четвёртое марта...
— Что это? — перебил Андрей.
— Это дневник. Я записывала всё, что твоя мать говорила обо мне за этот месяц. Хочешь, почитаю вслух? Здесь сорок семь страниц.
Свекровь вскочила с дивана.
— Она всё выдумывает! Я никогда такого не говорила!
— Четырнадцатого марта, — продолжала Наташа, — в разговоре с подругой по телефону: «Невестка совсем обнаглела, командует в моём сыновьем доме как хозяйка». Я как раз пришла с работы и слышала весь разговор.
— Наташа... — Андрей выглядел потерянным. — Я не знал...
— Конечно, не знал. Потому что не хотел знать, — голос Наташи дрогнул, но она справилась с собой. — Я семь лет пыталась стать для твоей матери хорошей невесткой. Семь лет терпела её придирки, её советы, её «заботу». А она всё это время считала меня захватчицей, которая украла её сыночка.
— Да как ты смеешь! — взвизгнула свекровь.
— Я слышала ваш разговор три недели назад, — Наташа посмотрела ей прямо в глаза. — Про бурду, которую я готовлю. Про то, что я за семь лет не родила внука. Про то, что от меня никакого толку.
В комнате повисла тишина. Андрей перевёл взгляд на мать. Та стояла с пылающим лицом, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба.
— Мам... Это правда?
— Я... Ты неправильно понял... — забормотала Галина Петровна. — Это было сказано в сердцах...
— В сердцах? — переспросила Наташа. — Каждый день? В течение месяца? А до этого — семь лет мелких уколов и замечаний?
Она закрыла блокнот и положила его на стол.
— Я сняла квартиру на другом конце города. Завтра перееду. Ты можешь остаться с мамой, Андрей. Судя по всему, это именно то, чего она хотела все эти годы.
— Что? Нет! — Андрей схватил её за руку. — Наташа, подожди. Давай поговорим.
— Мы уже поговорили. Семь лет разговаривали. Ты каждый раз выбирал её сторону. Каждый раз говорил, что я преувеличиваю, что мне нужно быть терпимее. А я устала быть терпимой к человеку, который меня ненавидит.
Она высвободила руку и ушла в спальню собирать вещи. Сквозь закрытую дверь были слышны приглушённые голоса. Свекровь что-то горячо доказывала, Андрей отвечал — впервые за все эти годы его голос звучал жёстко.
Наташа почти закончила упаковывать чемодан, когда дверь открылась. На пороге стоял Андрей. Он выглядел постаревшим на десять лет.
— Мама уехала, — сказал он тихо. — Вызвала такси и уехала к себе.
— Хорошо.
— Наташа... — он сделал шаг вперёд. — Прости меня. Я был идиотом. Я правда не видел... Не хотел видеть.
— Я знаю.
— Пожалуйста, не уезжай. Давай попробуем... Я буду с ней разговаривать. Объясню, что так нельзя.
Наташа молчала. Она смотрела на мужа — на человека, которого любила семь лет, с которым мечтала состариться вместе. И понимала, что одних слов недостаточно.
— Я не уеду, — сказала она наконец. — Пока. Но только при одном условии.
— Любом.
— Твоя мать больше не появляется в нашем доме без моего согласия. Никаких сюрпризов, никаких «она же моя мама». Это наша семья, Андрей. Наша. Не её.
Он кивнул.
— И ещё. Если она снова начнёт... Если ты снова встанешь на её сторону против меня... Я уйду. Без разговоров и вторых шансов. Ты понял?
— Понял.
Андрей подошёл к ней и обнял. Наташа не сразу ответила на объятие — слишком много боли накопилось за эти годы. Но постепенно её руки поднялись и обхватили его спину.
Она не знала, получится ли у них. Не знала, сможет ли Андрей измениться, сможет ли выстроить границы с матерью. Но она знала одно: больше она не будет молчать. Больше не будет терпеть унижения с улыбкой на лице.
Иногда нужно дойти до края, чтобы понять: либо ты прыгаешь, либо разворачиваешься и строишь свой собственный путь.
Наташа выбрала свой путь. И впервые за долгое время почувствовала, что может дышать свободно.