Свекровь встретила её на пороге с чемоданом в руках.
Мария замерла на лестничной площадке, не веря своим глазам. Её ключ так и застыл в замочной скважине, не успев провернуться. За спиной Галины Петровны, в глубине квартиры, которую они с Андреем снимали уже третий год, виднелись голые стены и пустые полки.
— Что это значит? — голос Марии прозвучал хрипло, словно она не говорила целую вечность.
Свекровь улыбнулась. Той самой улыбкой, которую Мария за пять лет брака научилась распознавать безошибочно — сладкой снаружи и ядовитой внутри.
— Это значит, деточка, что пора тебе домой. К маме. Андрюша наконец-то одумался.
Мария почувствовала, как пол уходит из-под ног. Три часа назад она вышла из дома, чтобы успеть на работу. Три часа назад Андрей сонно чмокнул её в щёку и пробормотал что-то про ужин. Три часа назад её жизнь была нормальной. Обычной. Такой, какой она хотела её видеть.
— Где Андрей? — она оттолкнула свекровь и шагнула в квартиру.
Пусто. Шкафы распахнуты, вешалки голые. На кухне — ни единой тарелки. Даже занавески, которые она сама шила прошлой весной, исчезли.
— Андрей на работе, — донёсся голос Галины Петровны из прихожей. — Он попросил меня помочь. Знаешь, как ему тяжело было решиться? Он же такой мягкий, мой мальчик. Не мог тебе в глаза сказать.
Мария развернулась. Свекровь стояла, прислонившись к дверному косяку, и разглядывала свои ногти — идеально наманикюренные, бордовые, как засохшая кровь.
— Мои вещи. Где мои вещи?
— В чемодане, — Галина Петровна кивнула на потёртый чемодан у двери. — Я всё аккуратно сложила. Ничего не забыла. Можешь проверить.
Мария подошла к чемодану и расстегнула молнию. Внутри — скомканная одежда, бельё вперемешку с туфлями, косметика россыпью на дне. Её свадебный альбом — порванный пополам.
— Это вы специально? — она подняла половинку альбома.
Свекровь пожала плечами.
— Случайно. Выскользнул из рук.
Мария закрыла глаза. Внутри неё что-то сжалось в тугой, болезненный ком. Не злость — нет, злость придёт позже. Сейчас была только оглушающая пустота и странное чувство нереальности происходящего.
— Пять лет, — прошептала она. — Пять лет я терпела ваши придирки, ваши намёки, ваши визиты без предупреждения. Пять лет я готовила ваши любимые блюда, слушала ваши советы, улыбалась на семейных обедах. И вот так?
Галина Петровна подошла ближе. Её духи — тяжёлые, удушающие — заполнили пространство между ними.
— Деточка, ты хорошая девочка. Просто не подходишь моему сыну. Я это с самого начала видела, но надеялась, что ошибаюсь. Не ошиблась.
— А Андрей? Он тоже так считает?
— Андрей считает так, как я ему скажу.
Эти слова упали между ними, как приговор. Мария посмотрела свекрови в глаза — серые, холодные, безжалостные — и впервые за пять лет увидела правду. Всю правду, которую так старательно прятала от себя.
Она вспомнила, как Андрей отменял их планы ради «срочных дел мамы». Как он никогда не вставал на её сторону в спорах. Как он молча выходил из комнаты, когда Галина Петровна начинала очередную тираду о том, что «настоящая хозяйка должна уметь». Как он каждый раз выбирал. И каждый раз этот выбор был не в её пользу.
— Знаете что, Галина Петровна? — Мария выпрямилась. — Вы правы. Я действительно не подхожу вашему сыну. Потому что ваш сын — трус. А я заслуживаю мужчину.
Она подняла чемодан и направилась к выходу.
— Ключи оставь! — крикнула свекровь ей вслед.
Мария остановилась. Медленно достала ключи из кармана. Посмотрела на них — связка из трёх ключей, брелок в виде сердечка, который Андрей подарил ей на первую годовщину.
— Держите.
Она бросила ключи на пол у ног свекрови и вышла, не оглядываясь.
Неделю Мария прожила у подруги. Лена не задавала лишних вопросов, просто налила вина и молча сидела рядом, пока Мария рыдала в подушку. Потом были звонки Андрея — сначала оправдания, потом упрёки, потом угрозы. Она не брала трубку.
На восьмой день пришло сообщение от свекрови: «Андрей готов простить. Приезжай, поговорим как взрослые люди».
Мария перечитала сообщение трижды. Простить? Её? За что?
Она заблокировала номер.
Прошёл месяц. Мария сняла крошечную комнату в коммуналке на окраине. Устроилась на вторую работу — официанткой в кафе по вечерам. Просыпалась в шесть, ложилась за полночь. Падала в кровать без сил и без мыслей. И это было хорошо. Это было правильно. Пустота внутри постепенно заполнялась чем-то новым — не счастьем, нет, но чем-то похожим на покой.
А потом позвонила мама Андрея.
Мария увидела незнакомый номер на экране и машинально ответила.
— Это Галина Петровна, — голос свекрови звучал иначе. Без привычной властности. — Не бросай трубку. Пожалуйста.
Мария молчала.
— Мне нужно с тобой поговорить. Лично. Это важно.
— О чём нам говорить?
— О Андрее. И обо мне. Я... я была неправа.
Мария едва не рассмеялась. Галина Петровна признаёт ошибку? Это было настолько невероятно, что казалось ловушкой.
— Что случилось?
Пауза. Долгая, тяжёлая.
— Андрей... он ушёл. К другой. Месяц назад. Я узнала только вчера.
Мария села на кровать. Ноги вдруг стали ватными.
— И вы хотите, чтобы я его вернула?
— Нет. Я хочу попросить прощения.
Они встретились в парке. Галина Петровна выглядела на десять лет старше. Без идеальной укладки, без яркой помады. Обычная женщина на скамейке, с потухшими глазами и дрожащими руками.
— Она моложе тебя на пять лет, — начала свекровь без предисловий. — Работает в его офисе. Андрей съехал к ней на следующий день после того, как ты ушла.
Мария молча слушала.
— Он мне врал. Говорил, что вы помирились. Что ты просто «взяла паузу». А сам всё это время... — голос Галины Петровны сорвался. — Я ему верила. Как дура.
— Вы всегда ему верили, — тихо сказала Мария. — В этом и была проблема.
Свекровь подняла на неё глаза — покрасневшие, без капли той холодности, которую Мария так хорошо помнила.
— Я думала, что защищаю его. Что ты... что ты его недостойна. Что он заслуживает лучшего.
— А теперь?
— Теперь я понимаю, что лучшего он уже имел. И потерял. Не сам потерял — я помогла.
Они сидели молча. Вокруг смеялись дети, пробегали собаки, жизнь шла своим чередом. И странное дело — Мария не чувствовала торжества. Не чувствовала злорадства. Только усталость. И, может быть, чуть-чуть — жалость.
— Вы знаете, чего я никогда не понимала? — спросила она наконец. — Почему именно я? Чем я вам так не угодила?
Галина Петровна долго молчала.
— Ты была слишком... самостоятельной. Слишком уверенной. Андрей рядом с тобой становился другим. Не моим мальчиком, а чьим-то мужем. Я боялась его потерять.
— И потеряли.
— И потеряла. Только не из-за тебя. Из-за себя.
Мария встала.
— Я принимаю ваши извинения, Галина Петровна. Но это ничего не меняет. Мы с вами — чужие люди. Были и останемся.
Она уже развернулась, чтобы уйти, когда свекровь окликнула её:
— Мария! Подожди.
Она остановилась, но не обернулась.
— Та женщина... она мне звонила вчера. Спрашивала, какие блюда Андрей любит. Какие у него привычки. Как с ним... обращаться.
Мария почувствовала, как губы против воли растягиваются в улыбке.
— И что вы ей сказали?
— Правду. Что он любит, чтобы его жалели. Чтобы слушали. Чтобы во всём соглашались. И что если она хочет сохранить его — ей придётся забыть о себе.
— Жёсткое предупреждение.
— Она не поняла. Решила, что я ревную.
Мария наконец обернулась.
— А вы?
Галина Петровна покачала головой.
— Я просто устала. От него, от себя, от всего. Ты знаешь, что он мне сказал, когда уходил? «Мама, ты слишком много от меня хотела». Я всю жизнь положила на этого человека. Всю. А он...
Она не договорила. Но Марии и не нужно было продолжение.
— Прощайте, Галина Петровна.
— Прощай.
Прошёл год. Мария переехала в нормальную квартиру — маленькую, но свою. Бросила вторую работу. Записалась на курсы вождения. Начала встречаться с коллегой — спокойным, надёжным человеком, который никогда не ставил её перед выбором.
Однажды вечером, разбирая старые вещи, она наткнулась на половинку свадебного альбома. Помедлила секунду — и выбросила в мусор. Без сожаления, без боли. Просто факт из прошлой жизни, которая больше ей не принадлежала.
Телефон звякнул. Сообщение от незнакомого номера: «Это Андрей. Можем поговорить? Я понял, что ошибся. Дай мне шанс».
Мария прочитала. Улыбнулась. И заблокировала номер.
За окном садилось солнце, окрашивая небо в розовые и золотые тона. Где-то внизу смеялись дети. На плите закипал чайник. И впервые за долгое время Мария почувствовала себя по-настоящему дома.
Не потому, что у неё был муж. Не потому, что кто-то её ждал. А потому, что она наконец-то выбрала себя. И этот выбор оказался правильным.
Ещё через полгода Мария случайно столкнулась с Галиной Петровной в торговом центре. Свекровь — бывшая свекровь — выглядела лучше. Живее. Рядом с ней шла молодая женщина с ребёнком на руках.
— Это внук, — сказала Галина Петровна, перехватив её взгляд. — От новой... от той женщины.
Мария кивнула.
— Поздравляю.
— Андрей их бросил. Три месяца назад. Она теперь одна с ребёнком.
Что-то дрогнуло в голосе свекрови. Стыд? Горечь? Мария не стала разбираться.
— А вы?
— А я... помогаю. Внук-то не виноват.
Они постояли молча, две женщины, которых когда-то разделяла пропасть. Теперь пропасти не было. Была только общая история и общий урок.
— Вы изменились, — сказала Мария.
— Пришлось, — ответила Галина Петровна. — Когда понимаешь, что всю жизнь растила эгоиста, у тебя два выхода: или признать это и измениться, или продолжать врать себе. Я выбрала первое. Тяжело, но... честнее.
Мария протянула руку.
— Удачи вам.
Галина Петровна пожала её ладонь — крепко, тепло.
— И тебе. Ты была лучшим, что случилось с моим сыном. Жаль, что он это понял слишком поздно.
— Некоторые вещи нужно терять, чтобы оценить.
— Это точно.
Они разошлись в разные стороны — две женщины, каждая к своей жизни. И обе знали, что эта встреча была последней. Точкой в истории, которая давно должна была закончиться.
А Мария шла домой и думала о том, что иногда самый страшный день в твоей жизни оказывается началом самого счастливого пути. Главное — хватит смелости сделать первый шаг.
Тогда, год назад, она не закрыла за собой дверь. Это сделала свекровь. Но именно в тот момент Мария впервые за долгое время вздохнула свободно.
И эта свобода стоила любой цены.