Она вошла в комнату и на секунду прикрыла глаза. В висках стучало, но истерики не было. Была ледяная, кристальная ясность. Такая бывает, когда долго пытаешься оттереть пятно с любимой блузки, а потом понимаешь — проще выкинуть тряпку в мусорное ведро.
Паша был именно таким пятном. Жирным, въедливым, бесполезным.
Оксана подошла к шкафу. Движения были чёткими, экономными. Она не швыряла вещи, не рвала их. Она просто достала с антресоли старый клетчатый чемодан, с которым Паша когда-то переехал к ней, имея за душой лишь пару джинсов и амбиции непризнанного гения.
Щёлкнули замки. Молния взвизгнула, как испуганная кошка.
В чемодан полетели его футболки — комком, как попало. Следом отправились джинсы, носки (Оксана брезгливо брала их двумя пальцами, словно дохлых мышей), зарядки, какой-то хлам. Она действовала методично, как робот-уборщик. Словно вычищала свою жизнь от вируса.
Пять минут. Ровно столько понадобилось, чтобы упаковать два года брака.
Оксана застегнула молнию, выдохнула и потащила чемодан в коридор. Колёсики глухо рокотали по полу.
На лоджии всё ещё слышался смех. Света, видимо, рассказывала очередной анекдот из жизни маргиналов, а Паша заливался так, будто ничего смешнее в жизни не слышал.
Оксана выкатила чемодан прямо к балконной двери.
— Эй! — громко сказала она.
Паша обернулся, держа банку у рта. Света замерла с открытым ртом, демонстрируя жёлтый налёт на зубах.
— Ты чего, Ксюх? Пиво не нашла?
— Нашла, — Оксана пнула чемодан ногой, и он с грохотом проехал по битому кирпичу, врезавшись в раскладной столик. Банки полетели на пол, заливая пеной всё вокруг.
— Ты чё творишь?! — взвизгнула Света, отскакивая и прижимая руки к груди. — Больная, что ли?
Паша вскочил, глаза у него округлились, став похожими на два варёных яйца.
— Ксюша? Это что? Куда мы едем?
— Не «мы», дорогой, — Оксана скрестила руки на груди. — Ты. Ты едешь. Прямо сейчас.
— В смысле? — он тупо моргал, глядя на чемодан.
— В прямом. Квартира моя. Ипотека на мне. Ремонт — мой. А ты вот, — она кивнула на разрушенную стену, — свою долю внёс. Отличный вклад. Теперь вали.
— Ксюх, ты серьёзно? Из-за стены? Да мы ж замажем... — начал он, пытаясь включить обаяние, но сейчас он выглядел просто жалко. Как побитая дворняга, которая нагадила на ковёр и не понимает, почему её тыкают носом.
— Вали, — тихо повторила Оксана. — К маме. Или вон, к Свете на «террасу». У вас же теперь всё общее. Семья, так сказать. Живите, радуйтесь, кальян курите.
— Слышь! — вякнула Света. — Мне он на кой сдался? У меня своих проблем по горло!
— А это вы уже сами разбирайтесь, соседи, — Оксана шагнула вперёд и с силой толкнула Пашу в плечо. Он пошатнулся и, споткнувшись о кусок кирпича, едва не рухнул в объятия «красотули» Светы. — Выматывайся из моей квартиры. Оба. Живо!
В её голосе было столько стали, что Паша даже не стал спорить. Он схватил чемодан, буркнул что-то нецензурное и, спотыкаясь, полез через дыру на соседский балкон. Света, шипя как рассерженная гусыня, поспешила за ним, проклиная «истеричку» на чём свет стоит.
Оксана с грохотом захлопнула балконную дверь и повернула ручку. Потом задёрнула шторы, отсекая от себя этот цирк уродов.
Тишина. Наконец-то.
На следующее утро, ровно в девять ноль-ноль, в дверь Оксаны позвонили. Это были не цветы и не извинения от мужа. Это была бригада сварщиков, которую она нашла через знакомых ещё ночью, пока пила валерьянку.
— Здесь варить? — деловито спросил коренастый мужик в робе, оглядывая проём.
— Здесь, — кивнула Оксана. — Лист пятёрку. Намертво. К арматуре. Чтобы танк не проехал.
Работа закипела. Визг болгарки и треск сварки наполнили двор. Оксана с наслаждением слушала эту музыку. Пахло калёным железом и озоном. Этот запах ей нравился куда больше, чем вонь дешёвых сигарет соседки.
Через три часа «портал» исчез. Вместо него стояла глухая, тёмная, несокрушимая стальная стена. Оксана расплатилась с мастерами — сумма вышла приличная, пришлось влезть в заначку на отпуск, но оно того стоило. Каждая копейка.
А ближе к обеду началось самое интересное.
Оксана сидела на кухне с чашкой кофе и наблюдала в глазок. На лестничной площадке царило оживление. Два хмурых человека с папками — один из Жилищной инспекции, другой из Управляющей компании — настойчиво звонили в дверь Светы.
Оксана, конечно, не поленилась. Заявку она подала через Госуслуги ещё ночью, приложив красочные фото разрушений, сделанные до приезда сварщиков. Формулировка была жёсткой: «Незаконный снос несущей конструкции, угроза обрушения фасада, инициатор — собственник квартиры № 45».
Через дверь было отлично слышно, как Света верещала, пытаясь оправдаться.
— Да это не я! Это соседи! Это муж её, придурок!
— Гражданочка, — басил инспектор, — стена общая, доступ был с вашей стороны, жалоба на вас. Подпишите предписание. Восстановление фасада в первоначальный вид в течение двух недель. Иначе суд и выселение. И штраф вот, квитанция.
Сумму он не назвал, но судя по тому, как Света взвыла, цифра там была с большим количеством нулей. Больше, чем стоил весь её несчастный «евроремонт».
Оксана сделала глоток кофе. В телефоне тренькнуло сообщение. Паша.
«Ксюш, ну прости дурака. Я у мамы, она пилит. Давай поговорим? Я всё исправлю!»
Оксана усмехнулась. Исправит он. Как же.
Она нажала «Заблокировать». Потом открыла банковское приложение, сменила пароли на картах, к которым у него был доступ, и перевела остатки с общего счёта на свой накопительный. Как говорится, за моральный ущерб.
Потом она вышла на лоджию. Перед ней была ровная, надёжная стальная стена. Никаких соседей. Никакого мужа. Никакого запаха перегара.
Только её квартира. Её правила. И идеальная, звенящая тишина.
— Красота, — сказала Оксана вслух и салютовала стене чашкой. — Ну просто красота.