— Либо отдавай телефон, либо переводи сорок тысяч по чеку прямо сейчас, — Игорь стоял в дверях кухни, скрестив руки на груди. Его лицо, еще вчера светившееся любовью под бой курантов, сегодня напоминало застывшую маску судебного пристава.
Марина замерла с чашкой остывшего чая. В висках застучало. — Что ты сказал? Игорь, сегодня второе января. Мы вчера планировали нашу свадьбу...
— Планировали, пока ты не выставила свои условия, — отрезал он. — Раз ты не хочешь жить с моей мамой, значит, ты не уважаешь мою семью. А раз нет семьи, то и подарки такие тебе ни к чему. Я не собираюсь спонсировать чужую женщину. Давай телефон. Живо.
Внутри у Марины всё похолодело, а затем медленно, горячей волной, начала подниматься обида. Она смотрела на человека, с которым прожила два года, и не узнавала его.
Они познакомились два года назад. Игорь казался идеальным: надежный, приземленный, заботливый. Марина, пережившая до этого болезненный разрыв, вцепилась в эти отношения как в спасательный круг.
Она помогала ему, когда его сократили в логистической компании, полгода практически полностью содержала их быт, пока он «искал себя». Когда Игорь наконец устроился в крупный дилерский центр, Марина радовалась больше него. Она искренне верила: они — команда.
Проблемы начались три месяца назад, когда Игорь сделал предложение. К кольцу прилагался «бонус» — его мать, Тамара Петровна, решила продать свою однушку в пригороде и переехать к ним «для помощи с будущими внуками».
— Марин, ну пойми, маме тяжело одной, — убеждал Игорь. — Мы продадим твою студию, добавим её деньги и купим большой дом. Будем жить одной большой семьей.
Марина пыталась возражать. Свою квартиру она заработала сама, буквально выгрызая каждый квадратный метр у ипотеки. Идея стать «приживалкой» в общем доме под присмотром авторитарной свекрови её пугала.
Кульминация наступила вчера, первого января. За праздничным обедом Тамара Петровна уже начала распоряжаться в квартире Марины: — Деточка, эти шторы нужно выбросить. В новом доме я повешу бархат. И кухню мы закажем в классике, а не этот твой холодный хай-тек.
Когда гости ушли, Марина твердо сказала Игорю: «Никакого общего дома с мамой. Мы живем отдельно, или никак». Она ждала разговора, компромисса. Но получила ультиматум.
— Ты серьезно? — Марина медленно встала из-за стола. Обида жгла изнутри, вытесняя остатки новогоднего настроения. — Ты требуешь назад подарок, который сам же торжественно вручил под ёлкой?
— Это была инвестиция в жену, — Игорь шагнул в комнату и схватил с тумбочки коробку от новенького смартфона. — А ты оказалась бракованным проектом. Ты эгоистка, Марина. Мама была права: тебе нужны только деньги и комфорт.
— Мои деньги и мой комфорт, Игорь! — сорвалась она на крик. — Я два года вкладывалась в нас. Я оплачивала твои курсы, я кормила тебя, когда ты лежал на диване!
— Не вспоминай старое, это низко, — поморщился он. — Короче, телефон я забираю. Он на гарантии, я его сдам или перепродам. Счастливо оставаться в своей конуре в гордом одиночестве.
Он уже развернулся к выходу, победно сжимая заветную коробку, когда Марина почувствовала странное спокойствие. Холодное, расчетливое. Она вдруг поняла: если сейчас промолчать, она позволит ему уйти с ощущением «победителя», оставив её не только с разбитым сердцем, но и в дураках.
— Погоди-ка, — тихо сказала она. Игорь остановился. — Раз уж мы заговорили о деньгах и «возврате инвестиций», давай до конца.
Она подошла к комоду, достала блокнот и ручку. — Значит так, — Марина начала быстро писать, комментируя вслух. — Новогодний стол. Ты пригласил маму, сестру с мужем и двоих их детей. Итого — шесть взрослых и двое детей. Кто покупал продукты?
— Марин, не начинай... — фыркнул Игорь.
— Нет, мы закончим. Икра — три банки. Семга. Вырезка для горячего. Элитный коньяк для твоего зятя. Весь стол обошелся мне в тридцать две тысячи рублей. Я заказывала доставку, все чеки в приложении. Плюс — клининг, который я вызвала перед праздниками, чтобы твоя мама не тыкала пальцем в пыль. Это еще шесть тысяч.
Игорь побледнел. — Ты что, выставляешь мне счет за еду?
— Я выставляю счет за праздник, который ты устроил для своей родни за мой счет, — отрезала Марина. — Ты же считаешь, что «подарки не-женам» нужно возвращать? Так вот, праздничный ужин — это тоже подарок. И раз мы расстаемся второго января, я аннулирую свою щедрость.
Она вырвала лист из блокнота и протянула ему. — Итого: тридцать восемь тысяч рублей. С учетом того, что твой телефон стоит сорок, мы почти в расчете. Но! — Марина сделала шаг вперед, глядя ему прямо в глаза. — Давай вспомним ноябрь, когда ты разбил машину и я дала тебе пятьдесят тысяч на ремонт, чтобы ты не брал кредит. Ты обещал отдать с премии. Премию ты получил в декабре. Где деньги?
— Это... это были общие деньги! — вскрикнул Игорь, пятясь к двери.
— Общими они были, пока мы были парой. А сейчас — это долг. У меня есть выписка из банка о переводе с пометкой «на ремонт». Хочешь пойти в суд? Давай. Моя подруга Лена — отличный адвокат, она обожает такие дела о неосновательном обогащении.
Игорь смотрел на неё с ненавистью. В его глазах больше не было того «надежного» мужчины. Там метался мелкий, жадный мальчик, которого прижали к стенке.
— Ты... ты просто меркантильная стерва, — прошипел он.
— Я просто научилась у тебя считать, — горько усмехнулась Марина. — Телефон можешь оставить себе. Он мне не нужен — каждый раз, глядя на экран, я буду вспоминать твое лицо в этот момент. Но пятьдесят тысяч за ремонт и тридцать восемь за праздник ты переведешь мне до вечера. Иначе завтра я еду к твоей маме и подробно объясняю ей, на чьи деньги она ела икру и почему её сын — обычный альфонс.
— Маму не трогай! — выкрикнул Игорь.
— Тогда плати по счетам.
Он стоял в коридоре еще минуту, тяжело дыша. Затем достал телефон, что-то яростно затыкал в приложении. У Марины в кармане пиликнуло уведомление. Она достала мобильный. «Перевод 88 000 руб. от Игорь В.»
— Подавись, — бросил он, швырнул коробку со смартфоном на пол и выскочил из квартиры, с грохотом захлопнув дверь.
Марина стояла в тишине. На полу лежал дорогой подарок, ставший символом дешевого человека. Внутри больше не кипело — там была пустота, но эта пустота была чистой. Она подошла к окну. На улице шел мягкий январский снег.
Она поняла главное: справедливость — это не всегда про возвращенные деньги. Это про вовремя закрытую дверь в жизнь, где тебя не ценят.
Марина подняла телефон с пола. Она не оставит его себе. Завтра она отвезет его в ломбард, а вырученные деньги переведет в фонд помощи животным. Пусть хоть какая-то часть этого «подарка» принесет реальную пользу.
Мораль этой истории проста: когда мужчина начинает считать копейки после расставания, он просто показывает истинную цену своей любви. И лучше заплатить эту цену сразу, чтобы больше никогда не быть должной тому, кто не умеет быть благодарным.