Эта Индия для меня — не про путешествие. И не про экзотику. Она про очень тихую, почти незаметную вещь: я впервые за много лет живу сама.
Раньше жизнь была устроена иначе. Мы ездили всегда вместе — семьёй. И в этом было много тепла, много заботы, много «мы». Я могла брать любой чемодан — потому что всегда был кто-то, кто его понесёт. Я могла не разбираться в сим-картах, роутерах, билетах и странных настройках телефонов — потому что этим кто-то займётся. Я могла не учиться ездить на байке — заднее сидение меня вполне устраивало.
Это не про слабость. Это про близость. Про жизнь, где ты не одна и не обязана всё тянуть на себе. И вот сейчас я оказалась в другой точке. Осознанно. По своему выбору. Где многие вопросы решаю сама. Где нужно спрашивать, договариваться, искать, ошибаться, снова искать. Где нет привычного «мы разберёмся».
Вот эту самостоятельность мне важно сейчас узнать как другое качество жизни. Когда ты сама несёшь свой чемодан. Сама учишься держать равновесие. Сама сталкиваешься с мелочами, от которых тебя раньше оберегали. И как, оказывается, есть много вещей, которые я даже не замечала. Как будто я впервые за долгое время знакомлюсь с собой — не через роли, не через быт, не через близость с другим, а через свой собственный предел выносимости.
И здесь особенно ярко проявляется три вещи, о которых в буддизме говорят как о трёх характеристиках бытия. Они есть в любом опыте. Просто обычно мы их не замечаем — пока жизнь не убирает опоры.
Первая характеристика — непостоянство
Всё меняется. Состояния, роли, близость, формы жизни. Одиночество тоже не одно и то же. В один день оно сжимает. В другой — даёт пространство. Иногда в нём тревожно и хочется написать и попросить решить за меня какие-то вопросы. А иногда неожиданно спокойно и кайфово от того, что я все решила сама.
Вторая характеристика — неотождествление с ролями
Я не «одинокая» как идентичность. Это не то, кем я стала или становлюсь. Это то, что сейчас происходит. Процесс пребывания в одиночестве. Сейчас нет меня как жены, как учителя, как женщины, есть только процесс бытия, который происходит так. И который пройдет. Потому что см. пункт первый).
И третья характеристика — неудовлетворённость
Про неё часто думают неправильно. Как будто речь о том, что «что-то не так», «мало радости», «нужно починить жизнь». Но в буддийском смысле это глубже и тоньше.
Неудовлетворённость — это не боль. Это несовпадение между тем, как есть, и тем, как нам хотелось бы, чтобы было. Даже если сейчас в целом всё неплохо.
Чаще всего у нас есть привязанность к формам. К формам близости. К формам опоры. К формам «как это должно быть устроено». И это очень уязвимое место: когда старая форма уже разрушилась, а новая ещё не оформилась, и повисает пустота, в которой не за что уцепиться.
В такие моменты особенно остро чувствуется это внутреннее напряжение: желание, чтобы стало понятнее, стабильнее, проще, чтобы снова появился ясный сценарий.
Именно здесь неудовлетворённость становится заметной. Не как катастрофа, а как тихое фоновое чувство: что-то не так, хотя объективно всё нормально.
Я начала замечать, как много во мне завязано на формы, которые раньше поддерживала жизнь в «мы». Например, мне всегда было сложно звонить незнакомым людям. Или выбирать из множества вариантов. Когда нужно посмотреть двадцать примерно одинаковых квартир и решить, какая лучше. В какой-то момент внутри меня будто происходит коллапс.
Слишком много информации.
Слишком много неопределённости.
Слишком много ответственности за выбор.
Поэтому да, иногда я останавливаюсь. Чувствую ступни на земле. Дыхание в груди. Тепло в ладонях. И эти простые действия помогают, чтобы выйти из замирания. Чтобы снова быть здесь. Не сразу всё решить и понять — а просто вернуться в присутствие.
Наверное, эта Индия именно про это. Про одиночество, которое не разрушает. А постепенно возвращает к себе. И мне сейчас интересно исследовать этот опыт.
