Тамара Игоревна упивалась своей победой. Она ходила по кухне хозяйкой, шаркая тапками и задевая бедром шкафчики. Ей казалось, что Марина сломлена. Раздавлена.
— И вот еще что, — заявила свекровь, плюхаясь на стул. — Раз уж мы договорились... Отвези-ка меня сейчас на дачу. Прямо сейчас. Я там рассаду забыла полить, да и банки надо забрать.
— Ночь на дворе, — ровно ответила Марина. Она всё так же сидела с бокалом, но не пила.
— И что? Машина у тебя зверь, фары светят. Отвезешь, пока я добрая. Всё равно бездельничаешь, хоть польза будет. Напоследок покатаешься за рулем. А то завтра уже пассажиром будешь, если Боря разрешит.
Свекровь гнусно хихикнула.
— И не вздумай рыпаться, — добавила она, видя, что Марина молчит. — Я ведь не пошутила. Если завтра дарственной не будет, я тебя в наркологический диспансер сдам. Закрою в лечебнице, будешь там с бомжами в одной палате лежать. Я уже и справочки навела, где подешевле и построже.
Она говорила с наслаждением, смакуя каждое слово. Ей нравилось унижать. Нравилось видеть эту статусную, всегда такую надменную невестку в грязи.
Марина медленно, очень медленно отставила бокал. Встала. Подошла к столешнице, где лежал её планшет.
— На дачу, говорите? — переспросила она.
— На дачу! И живей собирайся, не копайся как...
Марина разблокировала экран. Её пальцы порхали уверенно и быстро. Никакого тремора.
— Прежде чем мы куда-то поедем, Тамара Игоревна, я хочу вам кое-что показать. Или, точнее, дать послушать.
Она открыла приложение облачного хранилища. Видеорегистратор в её внедорожнике был не просто камерой. Это была дорогая игрушка с функцией удаленного доступа и записи звука в салоне даже при выключенном двигателе, если срабатывал датчик движения или голоса. Марина поставила его месяц назад, когда заметила царапину на крыле.
— Что еще за мультики? — фыркнула свекровь. — Не заговаривай мне зубы!
Марина нажала на «Play». Звук вывела на полную громкость.
Динамики планшета выдали чистый, качественный звук.
Шум улицы. Хлопок двери. Шуршание синтетической куртки.
А потом — голос. Голос Тамары Игоревны. Веселый, бодрый, совсем не такой, как при сыне.
— Алло, Люська? Привет, старая! Да, жду вот эту кралю свою. Пошла в магазин, копуша... Да какая там работа! Выгнали её! Ага, под зад коленом! Сидит теперь, сопли жует.
Тамара Игоревна на кухне замерла. Рот её приоткрылся, обнажая ряд желтых зубов.
Запись продолжалась:
— Да я, Люсь, её специально до ручки довожу. Каждый день капаю: «ты старая», «ты никому не нужна», «Боря тебя бросит». Пусть пьет, дура! Чем больше пьет, тем быстрее с катушек слетит. Я ей бутылки под нос сую, нервы мотаю. План верный! Она уже ломается, глаза пустые.
В записи Тамара Игоревна мерзко рассмеялась.
— Мы джип этот Бореньке заберем, я уже юриста нашла, он подскажет, как её недееспособной признать. Квартиру разменяем, нам с Борей двушку, а её — в психушку или на улицу, пусть под забором дохнет. Квартира-то на Борю записана, она там никто! Главное — дожать сейчас. Ладно, идет, вешает трубку...
Запись оборвалась.
В кухне повисла тишина, тяжелая, как надгробная плита. Слышно было только, как гудит холодильник и как тяжело, со свистом, дышит свекровь.
Она побледнела так, что стала похожа на старую газету. Красные пятна пошли по шее. Глаза бегали, ища выход.
— Это... Это подделка! — прохрипела она. — Нейросети! Монтаж!
Марина взяла планшет и подошла к свекрови вплотную. Сейчас она снова была тем самым «железным» директором, которого боялись подчиненные.
— Дата: позавчера. Время: 14:30. Геолокация: парковка у супермаркета, — отчеканила Марина. — Этот файл уже в облаке. И еще копия у меня на скрытом диске.
Она наклонилась к самому лицу свекрови. Тамара Игоревна вжалась в стул, от неё пахнуло страхом — кислым, животным.
— Слушай меня, рейдер недоделанный. Если хоть одно слово, хоть намек выйдет за пределы этой кухни... Если я услышу хоть шепот про «алкоголичку» или «лечебницу»... Эта запись улетит Боре в ту же секунду. И не только ему. В наш семейный чат, где все твои сестры и племянницы. Соседям. И даже в твой любимый совет ветеранов, где ты строишь из себя святую.
Тамара Игоревна затрясла головой.
— Боря не поверит... Он маму любит...
— Боря не идиот, — жестко перебила Марина. — Он услышит, как ты его жену в психушку сплавить планируешь, чтобы его же руками грязные дела делать. Он тебя за такие интриги своими руками выставит. Ты же знаешь, он ненавидит, когда им манипулируют. А тут — чистосердечное признание.
Марина выпрямилась и посмотрела на свекровь сверху вниз, как на насекомое.
— Машина остается у меня. Это моя собственность, купленная на мои деньги. Квартира, кстати, в браке куплена, так что половина моя, и никакой суд это не изменит. А вот твоё проживание здесь...
Марина сделала паузу.
— Вопрос закрыт. На дачу тебе надо? Прекрасно. Завтра утром, в 6:00, первая электричка. Собирай свои рассады, банки и тряпки. И чтобы духу твоего здесь не было до зимы. А лучше — вообще никогда.
— Но у меня давление... — пискнула свекровь, окончательно сдувшись. Вся её спесь, вся её напускная власть исчезли, осталась только жалкая, злобная старуха.
— Давление у тебя от злости, — отрезала Марина. — Вон отсюда. Спать иди. И молись, чтобы я добрая была завтра.
Тамара Игоревна, шатаясь, встала. Она не посмела взглянуть на невестку. Схватив свой пакет с бутылками, она побрела к двери, бормоча что-то себе под нос. Шарканье её тапочек звучало теперь жалко и тихо.
Когда дверь закрылась, Марина выдохнула. Руки всё-таки дрожали. Но это была дрожь адреналина, а не страха.
Она взяла бокал с коньяком. Подошла к раковине. И вылила содержимое. Янтарная жидкость исчезла в сливе.
Затем она открыла телефон. Нашла контакт, который ей дала подруга еще полгода назад, но который Марина всё не решалась использовать.
«Психолог. Кризисные ситуации. Работа с зависимостями».
Марина нажала кнопку «Записаться онлайн».
— Ничего, — сказала она в пустоту своей шикарной кухни. — Я еще повоюю. Статус можно потерять. Мозги — нет.
Машина стояла в гараже, надежная и мощная. И ключи от неё лежали в кармане Марины. Там, где им и место.