Он сидел у мусорных баков так, будто это было его место.
Не валялся, не метался, не прятался под машиной — нет. Он сидел ровно, аккуратно, как воспитанный. И смотрел на въезд во двор. На дорогу. На каждого, кто проходил мимо.
Я сначала не поняла, что меня так зацепило. Подумаешь — кот. У нас во дворе кошек хватает. Но этот… был другой. Чистый, уши целые. На шее шерсть чуть потертая, словно там след от ошейника. А глаза такие… будто он не просит. Будто он ждёт.
— Чего ты тут сидишь? — спросила я вслух, словно он мог мне ответить. — Домой бы тебе…
Кот повернул голову и посмотрел на меня внимательно, не моргая.
— Мрр… - коротко и деловито ответил он.
И я почему-то подумала, что он слишком понятливый и все прекрасно понял... Его оставили тут одного не просто так, его бросили…
Но глаза все равно смотрели куда-то туда, в надежде, что за ним вернутся, возьмут и все будет как прежде.
«Опять ты со своими кошками…»
Я живу в этом доме почти сорок лет. Сначала с мужем, потом — одна.
Дети выросли и разъехались. Мужа не стало давно. Не люблю говорить об этом — потому что от слов легче не становится.
Люди уезжают, уходят, зато привычки остаются. Одна из них — кормить дворовых. Не потому, что я «сумасшедшая кошатница», а потому что… ну, если не я, то кто?
В тот вечер я шла с магазина: гречка, чай, дешевый сыр по акции. Сумка на колёсиках скрипела, как мои колени в сырую погоду.
Возле подъезда стояли две соседки — Люда из третьего подъезда и Нина Петровна из второго. Они обсуждали кого-то из «молодых», кто опять поставил машину на газон.
— О, Мария Ивановна идёт! — громко сказала Люда. — Сейчас опять котам стол накроет.
— И правильно сделает, — буркнула Нина Петровна, но без тепла. — Только потом их расплодится «мама не горюй»!
Я остановилась.
— Девочки, там кот у мусорки. Не наш, но видно, что домашний. Не слышали, может искал кто?
Люда махнула рукой:
— Домашний-домашний… Сейчас таких «домашних» полно. Выбросят — и всё. А мы потом разгребай.
— Он же живой, Люд, — тихо сказала я.
— И мы живые! — огрызнулась она. — У меня давление, у тебя пенсия. Ты сама говорила, лекарства дорожают.
Я хотела ответить, но в горле встал ком. Потому что она права — пенсия маленькая. Потому что у каждой женщины после пятидесяти появляется эта арифметика: «оплатить — купить — отложить — дотянуть». И если где-то на лишнее растратишься, то в другом месте обязательно в минус уйдешь.
И всё равно…
— Он сидит и ждёт, — сказала я. — Позавчера его видела, вчера. Сегодня уже третий день.
Нина Петровна махнула рукой.
— Ждёт… А нас кто-то ждёт? —сказала она тихо и как-то устало. Потом подняла глаза: — Ты, Мария, не геройствуй. Возьмешь, а он глади больной какой окажется. Ведь если выкинули, то не спроста. Лечи его потом. А еще корм, песок… Ты внукам-то своим давно гостинцы покупала?
— У меня внуки далеко, — ответила я. — А кот вот он. Здесь.
Люда фыркнула:
— Мария Ивановна, ты что его правда себе взять хочешь? Привыкнет же, потом не отвяжешься.
Я пожала плечами. Сама не знаю! А потом посмотрела на подъезд, на свои окна. Дома никого, а там сидит кот – небольшой шерстяной комочек тепла и жизни. И он нуждается в нас, людях. Его приручили, сделали домашним, а потом выставили на улицу. Но он молодец, держится, не шарахается от людей, и не липнет. Просто сидит и ждёт.
Он не ел. Он смотрел
На четвертый день я снова подошла к мусорным бакам. Кот сидел между ними жался к одному из контейнеров, так он прятался от ветра. Под лапами — мокрый картон.
Я поставила пакет с продуктами рядом и достала пакетик недорого корма, который иногда покупаю «для двора». Выдавила на пластиковую крышку от сметаны и протянула рыжему.
— На, — сказала я. — Кушай.
Он не бросился на еду, как голодный. Он посмотрел на вскрытый пакетик, на пододвинутую ему еду, потом на меня, и снова на дорогу.
— Ты что… до сих пор ждёшь? — спросила я. — Думаешь, сейчас за тобой придут?
Кот медленно моргнул, но никакого звука на этот раз не издал. Не знаю, как это объяснить, но даже в этом моргании было столько… доверия вперемешку с отчаянием, что мне стало стыдно.
Я пододвинула корм еще ближе. Он чуть понюхал, пару раз лизнул и снова поднял голову, будто боялся пропустить «того самого».
Я присела на корточки.
— Слушай… — сказала я. — Я Мария Ивановна. А ты кто?
Кот молчал. Только поочередно поджал сначала одну лапу, потом другую. Я понимала, что он замерз.
— Ладно, — вздохнула я. — Будешь… Тихон. Подходит тебе. Тихий ты.
Он внезапно поднялся, сделал шаг ко мне и ткнулся лбом в мою руку.
Потом обнюхал мои пальцы, пакетик с остатками корма, мягко потёрся о кисть руки, словно прося его погладить.
И я поняла, что всё, я окончательно «попала».
Решение, которое начинается не с героизма
Я взяла его на руки. Он был лёгкий — слишком лёгкий для взрослого кота. Шерсть была влажной, пахла улицей и холодом.
— Мария Ивановна! — крикнула Люда от подъезда. — Ты что делаешь?!
— Домой несу, — ответила я.
— Да ты с ума сошла! Он тебе квартиру загадит!
— Он чистый, — сказала я, хотя сама не была уверена в этом.
— Ты потом пожалеешь! — Люда подняла брови. — Они только сначала милые. А потом — только расходы.
Нина Петровна смотрела молча. И вдруг сказала:
— Мария… если тяжело будет — звони. Я хоть лоток помогу купить. Не говорю, что это правильно, но… сама такая.
Люда аж поперхнулась:
— Нина, и ты туда же?!
Нина Петровна привычно махнула рукой:
— Люд, не начинай. У тебя всё равно сердце мягче, чем ты строишь тут из себя.
Люда отвернулась, но я видела, она тоже смотрит на кота. И губы у неё дрогнули.
Я поднялась по лестнице. Кот прижался ко мне так, будто наконец-то дождался своего человека.
Ночью он искал… не миску
Дома он сначала застыл в прихожей. Смотрел по сторонам, осознавал, что принесли его не туда, куда он ожидал, а в другое место. Вокруг было все не его — все чужое.
— Ничего, Тихон, — сказала я. — Потихоньку привыкнешь.
Я поставила воду, немного корма, постелила старое полотенце возле батареи.
Он подошёл, понюхал. Поел чуть-чуть, снова осторожно. Потом сел возле двери. И вот тут меня прям больно так полоснуло! Кот сел не возле миски и не возле батареи, а рядом с дверью.
Он все еще ждал: сейчас откроется, и «они» вернутся. И скажут: «Ну что ты, глупый, пойдём домой».
Я присела рядом.
— Тихон… — сказала я, аккуратно проводу ладонью по его пушистой рыжей голове. — Они не придут. Я не знаю, чей ты был, в каком доме, в какой квартире жил, но сейчас ты тут, и я тебе рада.
Он посмотрел на меня и… тихо замурлыкал. Едва слышно. Не радостно, а как будто говорил: «Я постараюсь тебе поверить».
Ночью он несколько раз вставал, ходил по квартире и тихо мяукал. Искал тех, к кому привык, или сожалел, что пошел со мной?..
Я тоже не спала.
И вдруг поймала себя на мысли: «Я так же ходила по квартире, когда муж уже не мог говорить. Когда ночами было так страшно, и тишина так давила, что слушать его дыхание было единственным смыслом и спасением — лишь бы оно было».
Соседка пришли «в гости» без приглашения
На следующий день ко мне постучали.
— Мария Ивановна, — голос Люды. — Открой.
Я открыла. Люда стояла с выражением лица «я сейчас спасу тебя от твоих же решений».
— Ну что, — сказала она, заглядывая в прихожую. — Уже всё ободрал?
— Не ободрал, — спокойно ответила я. — Он воспитанный.
— Воспитанный, ага. До первого раза.
И тут из комнаты вышел Тихон. Медленно. С достоинством. Он сел у моих ног, слегка касаясь хвостом тапка.
Люда замолчала.
— Смотри, — сказала я. — Не кидается, не шипит.
— Красивый, — буркнула Люда, сдаваясь на секунду. Потом вспомнила, что она «против», и снова нахмурилась. — Но ты всё равно неправильно делаешь. Ты привяжешься, а потом…
Она не договорила. Потому что «потом» — это про нас всех. Про то, как привязываешься к людям, а они уходят. Про то, как отдаёшь годы, а в ответ — тишина.
Я посмотрела на неё:
— Люд, ты когда последний раз чувствовала, что тебя ждут?
Люда скрестила руки на груди.
— Не дави, — сказала она глухо. — У меня сын… он занят. У них своя жизнь.
Я кивнула.
— Вот и у этого тоже была своя жизнь. А потом… стала не нужна.
Люда сглотнула и неожиданно тихо сказала:
— Если что… у меня есть лишняя переноска. Могу отдать.
Я улыбнулась:
— Спасибо.
И в этот момент Тихон подошёл к Люде, понюхал подол ее платья и потерся о ноги.
Люда быстро моргнула, как будто что-то попало в глаз.
— Ну, гад… — прошептала она. — Ты ещё и так умеешь…
Внук (который появился, когда я уже не ждала)
На следующий день мне позвонил внук. Редко звонит — у него учеба, друзья, компьютер…
Голос Никиты был какой-то мягкий, вкрадчивый.
— Бабуль, привет! Мне мама сказала, ты кота подобрала.
Я вздохнула:
— Подобрала.
— Ну и какой он?
— Рыжий, — усмехнувшись ответила я. — Но знаешь… впервые за долгое время я чувствую, что дома не пусто.
В трубке повисла пауза.
— Слушай, — сказал он наконец. — Я приеду на выходных. Куплю тебе корм, лоток нормальный. И вообще… Ты там не одна, поняла?
У меня дрогнул голос:
— Да я и не жалуюсь…
— Я знаю. Ты никогда не жалуешься. — Он помолчал. — Просто… я подумал, если ты умеешь спасать котов, то кто-то должен иногда спасать тебя.
Я закрыла глаза.
— Приезжай, — сказала я тихо. — С Тихоном познакомишься.
— Тихон? — хмыкнул он. — Имя огонь.
Финал, которого никто не ожидал
В субботу внук действительно приехал.
Принёс огромный мешок корма, новый лоток, даже когтеточку. Люда из третьего, увидев пакеты, только фыркнула:
— Ну всё, Мария Ивановна, у вас тут теперь семья.
А внук ей улыбнулся:
— Так и должно быть.
Тихон сначала осторожничал, потом подошёл к Никите, понюхал внука. И… запрыгнул рядом на диван, как будто одобрил.
Я смотрела на них двоих и вдруг поняла простую вещь: «Иногда мы думаем, что подбираем кота у мусорки, а на самом деле подбираем самих себя, тех, которые уже почти разучилась ждать и верить».
И в этот момент в квартире было так тепло, что даже батареи казались ни при чём.
Понравился рассказ? Поставьте лайк 👍и подпишитесь на канал, что бы не пропустить новые истории!