Наступила пауза, Борька смотрел в пол, ему было неловко. Он-то готов был на слово поверить.
- Да что вы, ребята, право слово, – начал он. – Мы же не чужие.
— Вот именно что не чужие, – перебил Мишка. – Поэтому и обижаться не должны. Я свою треть сразу отдам, как будет готова смета. Федя, ты когда сможешь, но обязанность оформим письменно, это как страховка от глупости, забывчивости, от посторонних влияний.
Последние слова он произнёс с особой весомостью, Федька аж побледнел, понял намёк.
- Так это вы про Людмилу? – вспыхнул он, вскочив с покрышки. – Вы мне, значит, не верите из-за моей жены? Да вы что, мужики, это же просто бумажка. Я же не какой-нибудь жулик, я свой, родной.
Голос его дрожал от обиды и искреннего недоумения.
- Федя, – попытался вставить слово Борька. – Мишка просто перестраховывается.
- Перестраховывается? – завопил Федька. – Да против кого он страхуется, против меня, что ли? Значит, дружба наша, десятилетиями длится, а слово друга ничего не значит?
Мишка не дрогнул, сидел, сложив руки на коленях, как монумент.
- Федор, дружба дружбой, а имущественные отношения –отдельно. Это как раз чтобы дружбу и сохранить. Слово – оно, конечно, свято, но бумага тут обязательна. Подписываем трёхстороннее соглашение или не делаем ремонт, пока конкуренты нас с рынка не выметут.
Борька, помолчав, тяжело вздохнул. Он видел правоту Мишки, но ему было горько.
- Миша прав, Федька, – тихо сказал он. – Дело большое, деньги серьёзные. Пусть будет всё по-честному и по прозрачному, чтобы потом никаких обид не было.
Федька смотрел на них, будто впервые видел. В его глазах мелькали искры замешательства и уже подступавшей, щемящей подозрительности, которую так усердно выращивала в нём Людмила.
- Значит, так, – прохрипел он. – Значит, я вам уже и не друг, а так, контрагент. Ну что ж, ладно, подпишем вашу бумажку. Но чтобы вы знали – я ОБИДЕЛСЯ! Сильно!
И вот сидят три богатыря за столом, покрытым потёртой клеёнкой. Перед ними лежит распечатанный на принтере лист – «Соглашение о совместной компенсации расходов на ремонт». Под ним – три строчки для подписи. Воздух густой от невысказанного. Мишка подписывает первым, чётко, с нажимом, Борька – после него, каракулями, будто рука не слушается. Федька хватает ручку, с силой, чтобы проткнуть стол, и выводит размашистую, нервную загогулину.
- Вот, – бросает он ручку. – Довольны? Документик есть, а дружбы -то и нету.
Он вышел, громко хлопнув дверью. А Мишка аккуратно сложил бумагу, сунул её в пластиковую папку и вздохнул:
- Ну, Боря, теперь можешь начинать стены ломать. Надеюсь, мы хотя бы потолок себе на голову не обрушим.
Ну, а дальше началась эпопея, которую в летописях можно было бы назвать «Великая Реконструкция». Смету составили, все три подписи поставили. Борька наш взялся за дело, вбухал в ремонт всё: деньги, время, здоровье. Работал, как проклятый, с раннего утра до поздней ночи. Не столько хозяин, сколько заложник собственной идеи.
Мишка ему помогал, чем мог: то материал вовремя подвезёт, то электрика знакомого приведёт, чтобы по уму разводку электрическую сделать. А Федька наш в это время вёл свою, отдельную борьбу с Людмилой. Начался у них, понимаете ли, развод и Великий Супружеский Раздел: со скрипом, с адвокатами, с дележом диванов и хрустальных подсвечников.
А сервис меж тем преображался в настоящий дворец для автомобилей! Стекло, бетон, светодиодные лампы, от которых даже старая «Лада» выглядела солидно. Клиенты повалили, доходы, как та самая дрожжевая опара, полезли вверх.
И вот, настал день расплаты. В новом, ещё пахнущем краской офисе, собрались три товарища. Борька, уставший, но счастливый, выложил на стол папку с чеками, накладными и распечатками из банка. Цифра вышла круглая, почти шесть миллионов.
«Ну, – говорит, вытирая руки о робу. – Вот, братцы, арифметика. Я, конечно, немного вложился сверх сметы, но зато, как говорится, на века.
Мишка, не говоря ни слова, перевел деньги Борису, треть от потраченного.
- Держи, Борька, моя доля.
Борька даже смутился:
- Да что ты, Миша, можно было чуть позднее.
- Договор есть договор, – отрезал Мишка. – Чем быстрее закрываем обязательства, тем здоровее партнёрские отношения.
А Федька сидел, будто на муравейнике, и в окно смотрел. Вид у него был не просто озабоченный, а прямо-таки раздавленный.
- Ну, Федор, – обернулся к нему Мишка. – Как твои дела? Готов свою часть внести?
Федька вздрогнул, будто его током ударили.
- Дела у меня, братцы, знаете ли, сложные. Развод. Людмила претендует на половину всего, и на мою долю в сервисе тоже. Адвокат её говорит, что это совместно нажитое. Я в этих делах не понимаю.
В гараже повисло неловкое молчание. Борька понуро перебирал чеки, Мишка пристально смотрел на Федьку.
- Развод – дело тяжёлое, сочувствую. Но наш договор – он на тебя одного, а не на твою семью. Ты как партнёр обязан компенсировать Борьке два миллиона. А как вы их с Людмилой потом поделите – это твои личные трудности.
Но трудности-то были уже не личные, стали общими. Людмила платить категорично отказалась, да и над Федькой посмеялась:
- До чего же ты добрый и наивный, Федя. Борис вбухал шесть миллионов? А откуда у простого мастера шесть миллионов? А Мишка сходу два отдал? Небось, из кассы сервиса взял, куда ты даже не заглядываешь. Да они тебя, как последнего глупца, развести хотят. Ты им ни копейки не должен. Скажешь, что у тебя нет. Пусть судятся, посмотрим, чья возьмёт.
И упали эти слова, как семена на благодатную почву. В душе Федьки, уже взрыхлённой обидой, злостью и чувством собственной несправедливой ущемленности, они проросли мгновенно.
Через неделю состоялась последняя роковая встреча. Уже не в сервисе, а в кафешке нейтральной.
- Ну что, Федя, – спросил Борька, надеясь на лучшее. – Выкрутился?
- Выкрутился, – мрачно кивнул Федька. – Я тут всё обдумал, с юристом советовался. Я вам денег не дам.
- Как не дашь? – не понял Борька. – Ты же подписывал соглашению, смету.
- Подписывал, – вспыхнул Федька. – Под дулом пистолета вашего недоверия подписывал, а вы меня, между прочим, в долговую яму толкаете. У меня развод, я всё делю, а тут на меня ещё долг двухмиллионный вешают.
- Федор, это не долг, – холодно сказал Мишка. – Это твоя обязанность по договору о совместных вложениях, который ты добровольно подписал.
- Вложениях? Какие нафиКус вложения? Это Борис себе ремонт делал. Может, он там материалы втридорога брал, а разницу в карман клал? Я не обязан оплачивать его аппетиты. Я отдам деньги, может, половину, и то, когда смогу. А может, и не отдам вовсе. Судитесь. Я, – он ударил себя кулаком в грудь, – себя обманывать не позволю больше.
Борька сидел, смотрел не на разъярённого Федьку, а куда-то сквозь него, будто видел в этой пустоте распад всего, что было для него важно.
- Федька, да я же для нас старался, все честно делал, все деньги вложил.
- Сам виноват, не надо было вкладываться, если денег нет. А теперь вы с Мишкой вдвоём хотите меня добить. Нет, братцы, не выйдет.
И он встал, отодвинув стул с таким грохотом, что все в кафе обернулись.
- Сами справитесь.
И вышел, оставив за собой пустоту, где ещё минуту назад теплилась многолетняя дружба. Борька молча сгреб со стола все бумаги и чеки, руки у него дрожали.
- Ну что, Борька, – спокойно произнёс Мишка. – Поздравляю, мы построили отличный сервис, и похоронили друга.
- Да какой же это друг, это так…
А Федька, выйдя на улицу, судорожно закурил и почувствовал он в душе не облегчение, а горькую, едкую победу, которая дурно пахла. Он ведь доказал им всем, что он не глупый. Только вот правильно ли он поступил?
Ну, а дальше началась история судебная, поскольку дружеские отношения, подобно старому дивану, окончательно развалились, осталось одно средство –государственное. И пошел наш Борька, скрепя сердце, этим тернистым путём, подал исковое заявление в суд о взыскании трети суммы на ремонт с Федька=и и его супружницы, Людки.
- Они развелись, 1/3 долю поделили пополам, по 1/6 доле каждому. Вот пусть и возвращают мне почти два миллиона, пополам поделят и вернут.
Вы только представьте себе картину: сидят в судебном зале уже не Борька, Мишка и Федька, а:
· Истец Б. (он же Борис, он же Борька)
· Ответчик Ф.Л. (он же Фёдор, он же Федька)
· Ответчик Ф.С. (бывшая супруга Ф.Л., она же Людмила, она же «горгона»)
· И целый хоровод третьих лиц: М. (Мишка), ООО «Р» (поставщик краски, что ли), ООО «В.» (установщики вентиляции) и прочий люд, имеющий к делу отношение материальное.
А дело, понимаете ли, запуталось, как проводка в старом гаражном щитке. Первый суд, районный, посмотрел на эту кашу и руками развёл:
- Какие претензии? Нет документального согласия ответчиков на улучшение их имущества силами истца. Отказать.
Сидит Борька после этого заседания с Мишкой, пьют чай.
- Вот, – говорит Борька, – добился. По закону выходит, я сам виноват, что стены их краской без спросу покрасил.
- Не горячись, это первая инстанция. Есть апелляция.
И пошла писать губерния. Апелляционный суд, покопавшись в бумагах, разглядел ту самую бумажку – трёхстороннее соглашение, которую когда-то Федька не хотел подписывать, кричал: «Да я же слово дал!».
- Ага, – сказали судьи. – Вот она, воля сторон, собственноручно подписанная. Федор обязался деньги вернуть, значит, должен. А что касается Людмилы… Хм. А она, извините, при чём? Она это соглашение не подписывала. Значит, её обязательства по этому договору не касаются. Это его личная долговая авантюра, так что взыскиваем с Федора два миллиона двести с чем-то тысяч.
Надо было видеть, граждане, физиономию Федьки, когда он это узнал. Получалось, что Людмила, эта самая «горгона», вышла сухой из воды. Забрала свою половину в разводе, а платить за улучшение этой самой половины не должна! Вся финансовая тяжесть легла на его, Федькины, плечи.
- Да как же так? – вопил он, вероятно, своему адвокату. –Она тоже пользоваться этим сервисом будет.
- Увы, Фёдор Львович, – отвечал адвокат. – Суд установил, что обязательства, принятые вами по тому самому… э-э-э… «ду- ра- цкому», как вы выражались, соглашению, общими обязательствами супругов не являются. Это ваше личное дело».
Обжаловал Федька решение апелляционного суда, но ему отказали.
- Может, я в рассрочку деньги верну, - пошел Федька к Борису. – Мы же друзья.
- Когда-то были, а теперь недружественные совладельцы. Ничего лишнего, только бизнес. Исполнительный лист получаю, с тебя начинаю взыскивать. И машинку-то не прячь, все сделки отменю, но ты мне все до копейки отдашь.
*имена взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из:
Определение Девятого кассационного суда общей юрисдикции от 21.10.2025 N 88-8576/202