Глава седьмая: Царство вечного огня
Жар ударил в лицо, как кулак великана.
Один шагнул сквозь портал и едва устоял на ногах. Воздух здесь был не воздухом — он был расплавленным стеклом, обжигающим лёгкие с каждым вдохом. Небо пылало багровым и оранжевым, словно кто-то поджёг сами облака.
Муспельхейм. Царство огня. Дом Суртра и его пламенных великанов.
— Зачем мы здесь? — прохрипел Тор, прикрывая лицо рукой. Даже его божественная плоть страдала от этого жара.
— Потому что здесь находится то, что нам нужно, — ответил Один. — Единственное оружие, способное ранить Ту, что в корнях.
— Какое оружие?
Один не ответил. Он смотрел на горизонт, где силуэты огненных гор извергали потоки лавы в чёрное, как обсидиан, море.
— Искра Творения, — сказала Фрейя. Её голос дрожал. — Ты хочешь найти Искру Творения.
— Да.
— Это безумие. Суртр никогда не отдаст её.
— Тогда мы заберём её силой.
Воспоминание: Рождение Муспельхейма
В начале была бездна.
Гиннунгагап — великая пустота между огнём и льдом. На севере лежал Нифльхейм, царство вечного холода. На юге — Муспельхейм, царство вечного пламени.
Один помнил, как впервые увидел это место. Он был молод тогда — если это слово применимо к богу. Молод и любопытен. Он хотел знать всё, видеть всё, понять всё.
Муспельхейм был прекрасен. Страшной, невозможной красотой, от которой перехватывало дыхание. Реки расплавленного золота текли между чёрных скал. Огненные цветы распускались и сгорали за мгновение. Пламенные птицы парили в раскалённом воздухе.
И в центре всего этого великолепия сидел Суртр.
Первый огненный великан. Старше богов, старше миров, старше самого времени. В его руке пылал меч — клинок из чистого пламени, способный разрезать саму реальность.
— Зачем ты пришёл, маленький бог? — спросил Суртр.
— Хочу увидеть Искру, — ответил Один.
Суртр рассмеялся. Его смех был похож на извержение вулкана.
— Искру Творения? Огонь, из которого родилась вселенная? — Великан покачал головой. — Никто не видит Искру и не остаётся прежним.
— Я готов рискнуть.
Суртр смотрел на него долго. Потом кивнул.
— Хорошо. Но помни: то, что ты увидишь, изменит тебя навсегда.
Он был прав. Один увидел Искру — крошечную точку света в сердце Муспельхейма, из которой родились все звёзды, все миры, сама жизнь. И он понял, что вселенная бесконечна, а он — лишь пылинка в её огне.
Это знание сделало его мудрее. И печальнее.
Они шли по чёрному стеклу, которое когда-то было камнем.
Жар усиливался с каждым шагом. Тюр обернул руку плащом, но ткань уже начинала тлеть. Браги едва держался на ногах — его только что исцелённое тело не было готово к таким испытаниям.
— Долго ещё? — спросил Хеймдалль. Его золотые глаза слезились от дыма и пепла.
— Дворец Суртра за теми горами, — ответил Один. — Но нам не нужно идти туда.
— Почему?
— Потому что он уже здесь.
Земля вздрогнула. Из расщелины впереди поднялась фигура — огромная, пылающая, похожая на человека только формой. Суртр был выше любого здания в Мидгарде. Его кожа была раскалённой лавой, глаза — двумя солнцами, а в руке он сжимал меч, от которого воздух плавился.
— Один Всеотец, — прогремел голос великана. — Ты посмел вернуться.
— Суртр. — Один не отступил. — Мне нужна Искра.
Смех великана обрушился на них волной жара. Камни вокруг начали плавиться.
— Искра Творения? — Суртр наклонился, и его лицо оказалось так близко, что боги почувствовали запах серы и расплавленного металла. — Ты знаешь цену, маленький бог. Ты готов её заплатить?
— Какую цену? — спросил Тор, выступая вперёд.
Суртр перевёл взгляд на него. В глазах-солнцах мелькнуло что-то похожее на интерес.
— Громовержец. Убийца великанов. — Он усмехнулся. — Твой молот был выкован в моих огнях. Ты знал об этом?
Тор не ответил.
— Цена проста, — продолжил Суртр. — Жизнь за жизнь. Огонь за огонь. Кто-то из вас должен остаться здесь. Навсегда.
Молчание было тяжёлым, как расплавленный свинец.
— Я останусь, — сказал Тюр.
— Нет. — Один покачал головой. — Ты нужен нам.
— Тогда я, — вызвалась Фрейя.
— Нет. Твоя магия — единственное, что сдерживает тени.
— Я, — сказал Браги тихо. — Я уже почти умер. Какая разница...
— Разница есть. — Один повернулся к Суртру. — Я останусь.
— Отец! — Тор схватил его за плечо. — Ты не можешь...
— Могу. И должен. — Один снял руку сына. — Я привёл вас сюда. Я знал цену с самого начала.
— Тогда почему не сказал?
— Потому что вы бы не пошли.
Суртр наблюдал за ними с непроницаемым выражением. Огонь в его глазах танцевал.
— Благородно, Всеотец. Но недостаточно.
— Что?
— Твоя жизнь стоит многого. Но Искра Творения стоит больше. — Великан выпрямился. — Мне нужно кое-что ещё.
— Что именно?
Суртр указал мечом на Фрейю.
— Брисингамен. Ожерелье, выкованное в огне моего царства. Оно принадлежит Муспельхейму.
Фрейя побледнела. Её рука инстинктивно потянулась к горлу — туда, где когда-то висело ожерелье.
— У меня его нет, — сказала она. — Оно спрятано в Мидгарде.
— Тогда принеси его. — Суртр опустил меч. — Ожерелье и жизнь Одина. Это моя цена.
Воспоминание Фрейи: Тайник
Она спрятала Брисингамен в последний день перед Рагнарёком.
Мир рушился вокруг. Асгард горел. Боги умирали один за другим. Фрейя знала, что не переживёт эту битву — никто не переживёт. Но ожерелье должно было сохраниться.
Она нашла место в Мидгарде — пещеру глубоко под норвежскими горами, где огонь земли встречался с холодом камня. Идеальное место для артефакта, рождённого в пламени.
— Жди меня, — прошептала она, укладывая ожерелье в каменную нишу. — Я вернусь за тобой.
Она не вернулась. Она умерла в тот же день, сражаясь с армией мёртвых из Хельхейма.
Но теперь она помнила. Помнила каждый поворот пещеры, каждый камень, каждую тень. Брисингамен ждало её.
Две тысячи лет.
— Мне нужно время, — сказала Фрейя.
— У тебя есть один оборот солнца Муспельхейма, — ответил Суртр. — Это примерно три дня в Мидгарде. После этого сделка отменяется.
— А Один?
— Останется здесь как залог. — Великан щёлкнул пальцами, и вокруг Всеотца возникла клетка из застывшего пламени. — Не бойся, маленькая богиня. Я не причиню ему вреда. Пока.
Один посмотрел на своих детей сквозь прутья огненной клетки.
— Идите, — сказал он. — Найдите ожерелье. И найдите остальных — Видара, Вали, всех, кого сможете. Нам понадобится каждый бог, когда придёт время.
— Мы вернёмся, отец, — пообещал Тор.
— Я знаю.
Суртр взмахнул мечом. Воздух разорвался, открывая портал — окно в другой мир, где небо было синим, а воздух холодным.
— Идите, — прогремел великан. — Время уже течёт.
Они шагнули в портал.
Муспельхейм остался позади — царство огня и пепла, где Один ждал в клетке из пламени. Впереди был Мидгард — мир людей, который они должны были спасти.
Но сначала — Брисингамен.
Фрейя закрыла глаза, вызывая в памяти образ пещеры. Горы к северу от Бергена. Водопад, скрывающий вход. Туннель, уходящий в глубину земли.
— Я знаю, куда идти, — сказала она. — За мной.
Они бежали.
А в Муспельхейме Суртр смотрел на Одина сквозь прутья огненной клетки.
— Ты знаешь, что они не успеют, — сказал великан.
— Знаю, — ответил Один.
— И всё равно послал их.
— Да.
— Почему?
Один улыбнулся. В его единственном глазу горел огонь — не пламя Муспельхейма, а что-то другое. Что-то древнее и опасное.
— Потому что им нужно найти ожерелье. И им нужно найти остальных. А мне... — Он поднял руку, и руны вспыхнули на его коже. — Мне нужно поговорить с тобой, Суртр. О том, что спит в корнях Древа. О том, что Локи собирается выпустить.
Суртр нахмурился.
— Говори.
— Ты помнишь начало, — сказал Один. — Ты был там, когда огонь встретился со льдом. Ты видел, как родилась вселенная.
— И что?
— Ты видел, что было до этого. — Один наклонился вперёд. — Ты видел Её.
Молчание. Огонь в глазах Суртра дрогнул.
— Откуда ты знаешь? — прошептал великан.
— Я Всеотец. Я знаю всё. — Один откинулся назад. — И я знаю, что ты боишься Её так же, как и я. Так же, как все, кто помнит время до творения.
Суртр молчал долго. Потом опустился на землю, и его огромное тело заставило камни плавиться.
— Что ты предлагаешь? — спросил он наконец.
— Союз. — Один протянул руку сквозь прутья клетки. — Огонь и мудрость. Муспельхейм и Асгард. Вместе против тьмы.
Суртр смотрел на протянутую руку. Потом медленно, очень медленно, коснулся её своим пылающим пальцем.
Сделка была заключена.
Глава восьмая: Сердце горы
Горы Норвегии встретили их снегом и ветром.
После жара Муспельхейма холод казался благословением. Тор подставил лицо ледяным хлопьям, наслаждаясь каждым мгновением.
— Где пещера? — спросил Тюр.
Фрейя указала на водопад, низвергающийся со скалы. Вода была чёрной в сумерках, и за её завесой угадывался тёмный провал.
— Там. Но... — Она замолчала.
— Что?
— Я чувствую что-то. Кого-то. — Её глаза сузились. — Мы не одни.
Из-за скал вышла фигура.
Женщина. Высокая, бледная, с волосами цвета воронова крыла и глазами, в которых не было зрачков — только белая пустота. Она была одета в чёрное платье, которое казалось сотканным из теней.
— Хель, — выдохнул Хеймдалль.
Богиня мёртвых улыбнулась. Половина её лица была прекрасной, как рассвет. Другая половина — гниющей плотью, обнажающей кости черепа.
— Здравствуйте, родственники, — сказала она. Её голос был похож на шелест земли, падающей на крышку гроба. — Давно не виделись.
Воспоминание Хель: Изгнание
Ей было всего несколько лет, когда Один забрал её из дома.
Она помнила руки отца — Локи, который пытался защитить её. Помнила крики матери — великанши Ангрбоды. Помнила, как асы ворвались в их дом и схватили её вместе с братьями.
Фенрира заковали в цепи. Ёрмунганда бросили в море. А её...
Её отправили в Хельхейм.
— Ты будешь править мёртвыми, — сказал Один. Его единственный глаз смотрел холодно, без жалости. — Это твоя судьба.
— Я не хочу, — прошептала она. Ей было страшно. Так страшно.
— Никто не спрашивает, чего ты хочешь.
Он ушёл. И она осталась одна — маленькая девочка в царстве мёртвых, окружённая тенями и холодом.
Она правила Хельхеймом тысячи лет. Научилась не чувствовать. Научилась не плакать. Научилась ненавидеть.
Особенно — Одина.
— Что тебе нужно? — спросил Тор, выступая вперёд. Молнии затрещали вокруг его кулаков.
— Спокойно, братец. — Хель подняла руки. — Я пришла не сражаться.
— Тогда зачем?
— Предупредить. — Она посмотрела на Фрейю. — Ожерелье в пещере. Но там есть кое-что ещё. Кое-кто.
— Кто?
— Видар. — Хель усмехнулась. — Молчаливый бог. Сын Одина от великанши Грид. Он охраняет пещеру уже много веков.
— Видар жив? — Тор не мог поверить. — Но как...
— Он никогда не умирал. — Хель пожала плечами. — В Рагнарёк он убил Фенрира, отомстив за отца. А потом просто... ушёл. Спрятался в Мидгарде, как и вы. Только он помнил всё с самого начала.
Фрейя шагнула вперёд.
— Почему ты помогаешь нам?
Хель посмотрела на неё. В её мёртвых глазах мелькнуло что-то живое — боль, гнев, надежда?
— Потому что отец ошибается, — сказала она тихо. — Он думает, что Она будет ему благодарна. Что Она разделит с ним власть над новым миром. — Хель покачала головой. — Но я знаю мёртвых. Я знаю, что такое голод, который невозможно утолить. Она не остановится, пока не поглотит всё. Даже его.
— И ты решила перейти на нашу сторону?
— Я решила выжить. — Хель отступила в тень. — Это разные вещи.
Она начала растворяться в темноте.
— Подожди! — крикнул Браги. — Что ещё ты знаешь?
Голос Хель донёсся уже из ниоткуда:
— Локи нашёл вход в корни. Он будет там через два дня. Если хотите его остановить — поторопитесь.
И она исчезла.
Пещера была глубокой.
Они шли уже час, спускаясь всё ниже и ниже. Стены сочились влагой, воздух становился теплее — они приближались к месту, где огонь земли встречался с камнем.
— Здесь, — сказала Фрейя, останавливаясь у развилки. — Налево — к ожерелью. Направо...
— Направо — ко мне.
Голос был тихим, как шёпот ветра. Из правого туннеля вышел человек.
Он был огромен — выше Тора, шире Тюра. Его тело было покрыто шрамами, а на ногах были сапоги из невероятно толстой кожи. Лицо было спокойным, почти безмятежным.
Видар. Бог мести и молчания. Тот, кто разорвал пасть Фенрира голыми руками.
Он не говорил. Просто смотрел на них, ожидая.
— Брат, — сказал Тор. — Мы пришли за ожерельем.
Видар кивнул.
— И за тобой, — добавила Фрейя. — Нам нужна твоя помощь.
Видар молчал. Потом медленно покачал головой.
— Почему? — спросил Тюр.
Видар указал на стену пещеры. Там, в камне, были вырезаны руны — древние, полустёртые, но всё ещё читаемые.
Я поклялся, гласили они. Охранять это место до конца времён.
— Времена заканчиваются, — сказал Браги. — Локи собирается выпустить Ту, что в корнях. Если мы не остановим его...
Видар снова покачал головой. Он указал на себя, потом на пещеру.
Моё место здесь.
— Тогда хотя бы пропусти нас к ожерелью, — попросила Фрейя.
Долгая пауза. Видар смотрел на неё, словно читая её душу. Потом кивнул и отступил в сторону.
Они прошли мимо него в левый туннель.
Брисингамен лежало там, где Фрейя оставила его две тысячи лет назад.
Каменная ниша, скрытая в стене. Золотое сияние, пробивающееся сквозь пыль веков. Ожерелье было таким же прекрасным, как в её воспоминаниях — каждое звено совершенно, каждый камень полон застывшего звёздного света.
Фрейя протянула руку.
— Подожди, — сказал Хеймдалль. — Там ловушка.
— Какая?
— Не знаю. Но я чувствую... — Он закрыл глаза. — Магия. Старая магия. Если ты возьмёшь ожерелье неправильно...
Фрейя замерла. Потом улыбнулась.
— Я знаю, что делать.
Она начала петь.
Не словами — чистым звуком, мелодией, которую помнило её тело, даже когда разум забыл. Колыбельная, которую пела ей мать. Песня любви, которую она сама сочинила тысячи лет назад.
Ожерелье засветилось ярче. Магия ловушки дрогнула, узнавая хозяйку.
Фрейя взяла Брисингамен.
Сила хлынула в неё — горячая, золотая, бесконечная. Она вскрикнула, но не от боли — от восторга. Она снова была собой. Полностью, целиком, без остатка.
— Фрейя? — Тор шагнул к ней.
Она повернулась. Её глаза пылали золотым огнём. Волосы развевались, хотя в пещере не было ветра. Она была прекрасна — страшной, божественной красотой, от которой хотелось упасть на колени.
— Я в порядке, — сказала она. Её голос звенел, как тысяча колокольчиков. — Я более чем в порядке.
Она надела ожерелье на шею.
И пещера взорвалась светом.
Когда свет погас, они стояли снаружи — у подножия водопада, под звёздным небом.
Рядом с ними был Видар.
Он смотрел на Фрейю, и в его глазах было что-то новое. Решимость.
— Ты идёшь с нами? — спросил Тор.
Видар кивнул. Потом указал на небо, где трещины света становились всё шире.
Времени мало.
— Тогда бежим, — сказала Фрейя. Брисингамен пылало на её груди, освещая путь. — В Муспельхейм. За отцом. А потом...
Она не договорила. Не нужно было.
Потом — война.
Продолжение следует...
Хештеги
#Муспельхейм #ЦарствоОгня #Суртр #ОгненныйВеликан #ИскраТворения #Брисингамен #Видар #БогМести #Хель #БогиняМёртвых #Хельхейм #НорвежскиеГоры #СкандинавскаяМифология #Один #Тор #Фрейя #Локи #ДревняяМагия #СоюзБогов #Рагнарёк #Иггдрасиль #ТёмноеФэнтези #Эпик #ПробуждениеТьмы #ВойнаМиров #ДевятьМиров
✍️👍❤️🙏🔔