Меня зовут Андрей, мне девятнадцать. В конце августа того года мы с парнями — Серёгой и Владом — решили красиво закрыть лето. План был стандартный: деревня, шашлыки, подальше от городской суеты. У меня тогда был старенький, но бодрый «ВАЗ», который я ласково называл «тазиком». Загрузили багажник провизией, заехали на заправку и двинули в путь.
До места оставалось километра два, когда машина внезапно чихнула и заглохла. Нас окутала вязкая, почти осязаемая тишина. Вокруг — только голые поля и темная стена леса. Пока я копался под капотом, меня не покидало странное чувство: за полчаса мимо не проехала ни одна машина. Дорога казалась вымершей. Наконец мотор взревел, и через пятнадцать минут мы въехали в деревню.
Она была небольшой — одна длинная улица, вдоль которой выстроились дома. В окнах горел уютный желтый свет, и давящее чувство одиночества моментально улетучилось. Мы припарковались у нужного дома, когда сумерки уже окончательно сгустились.
Разложились быстро. Пара стопок, музыка, громкий смех. Чтобы было веселее, я откопал старый кассетник и врубил его на полную. Вдруг я краем глаза заметил движение за окном. В стекло отчетливо постучали.
Я замер. За мутным стеклом стоял невысокий старик. Его лицо, иссеченное глубокими шрамами, в свете лампы выглядело как маска из дубленой кожи. Он ткнул скрюченным пальцем в сторону нашей двери и пошел к крыльцу. Я открыл.
— Сделайте вашу шарманку тише! — прохрипел он, обдав меня запахом горелой листвы и сырой земли. — Люди спят.
Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова, молча закрыл дверь и выключил музыку. Сев обратно за стол, я взглянул в окно дома напротив. Там горел ровный свет. В уютном кресле сидела старушка лет шестидесяти и спокойно читала газету. Обычная сельская идиллия, если бы не холодный комок, застрявший у меня в горле.
Прошло часа четыре. Градус алкоголя в крови повысился, страх притупился. Влад предложил играть в карты на желание. Я проиграл.
— Слышь, Андрюха, — Влад хитро прищурился, — видишь дом того деда? Сходи-ка к ним под окна и вруби на всю катушку вот это.
Он протянул мне телефон с подключенной колонкой. Там был какой-то дикий клубный трек. Хмель ударил в голову, и я, решив побороть недавний испуг, согласился.
Я крался по росе, чувствуя, как холодный воздух пробирает до костей. Окно в доме напротив было приоткрыто. Я заглянул внутрь, готовясь нажать на «play», и... время остановилось.
В доме не было ни света, ни старушки, ни мебели. Пустота. Стены были покрыты черными лохмотьями обгоревших обоев, пол завален мусором, а с потолка свисали куски дранки. Никаких признаков жизни — только запах гари, который теперь стал невыносимым.
В этот момент за моей спиной раздался сухой щелчок. Я обернулся: в нашем доме, где только что гремело веселье, мгновенно погас свет.
Я бросился обратно. Ворвался в дом, включил фонарик на телефоне.
— Серёга! Влад! — тишина.
Дом был пуст. На столе стояли недопитые стаканы, но парней не было ни в комнатах, ни в сенях. Я в панике набрал номер Сергея. Через секунду из-под кровати в спальне загремела его мелодия. Я бросился туда, надеясь, что это глупый розыгрыш, но под кроватью лежал только его телефон.
На моем экране высветилось: «Соединение установлено». Сергей якобы поднял трубку. Но телефон-то был у меня в руках!
Я прижал аппарат к уху. Сквозь жуткий треск, похожий на шум пламени, донесся далекий, искаженный голос друга:
— Анд...юха... ты г...де? Я до те...я дозвониться не могу... уже четыре часа... — связь оборвалась. Телефон Сергея в моих руках погас навсегда.
Меня накрыл животный ужас. Я выбежал на улицу и понесся по дороге, крича во всё горло. Ни в одном доме не загорелся свет. Ни одна собака не залаяла. Деревня вымерла. Я выскочил за околицу и замер. Глянул на часы: 7:15 утра. Но небо было черным, без единой звезды, без намека на рассвет. Время будто зациклилось в бесконечной ночи.
Я простоял там целый час, вооружившись тяжелой веткой. В какой-то момент рассудок окончательно помутился, и я решил вернуться. По пути я колотил в каждые ворота, но дома отзывались глухим эхом, будто были сделаны из картона.
Дойдя до дома деда, я увидел в проеме того самого окна темный силуэт.
— Кто здесь?! — заорал я. Ответа не было.
В исступлении я швырнул палку прямо в окно. Звона разбитого стекла не последовало — ветка просто исчезла в черноте проема. Силуэт качнулся и растворился.
В ту же секунду я почувствовал тепло за спиной. Обернулся. В нескольких сантиметрах от моего лица стоял человек. Моего возраста. Его одежда тлела, а лицо... кожи почти не было, мясо спеклось в багровую массу, будто его долго и методично прижимали к раскаленному металлу. Его белесые глаза смотрели прямо в мои.
Мир вспыхнул и погас.
Пришел в себя я уже в больнице. Голова раскалывалась. Врач, зашедший в палату, выронил карту из рук:
— Ты... пришел в себя? Мы думали, это кома на месяцы.
Оказалось, я пролежал без сознания четыре дня. Скоро пришли Влад и Сергей. Рассказали свою версию: вечером я просто вышел из дома и исчез. Они искали меня всю ночь, звонили — телефон был «вне зоны». Нашли только утром, в канаве у дороги, в паре километров от деревни. Голова была разбита в кровь.
Позже, через знакомых, я узнал историю того места. Сорок лет назад в доме напротив действительно случился пожар. Молодая семейная пара. Муж успел выскочить, а девушка сгорела заживо. Мужчина тот, говорят, сильно обгорел, пытаясь её спасти, лицо его превратилось в сплошной шрам. Он долго жил бобылем в том самом сгоревшем доме, пока не умер от тоски.
Когда я спросил парней про деда, который приходил просить тишины, и про старушку с газетой, они посмотрели на меня как на сумасшедшего.
— Андрюх, ты чего? — тихо сказал Влад. — Тот дом напротив стоял заколоченным и черным еще с тех пор, как мы приехали. Там даже стекол не было. Мы думали, ты просто перебрал, вот тебя и накрыло.
Только вот в моем телефоне в списке вызовов до сих пор висит тот странный звонок Сергею. Длительность: 15 секунд. Время: 03:33 ночи. И я до сих пор чувствую запах гари, когда закрываю глаза.