Я медленно подняла голову от чашки с остывшим кофе. В висках стучало, глаза слипались. На мне был старый махровый халат, который я накинула еще вчера утром, и с тех пор так и не сняла.
— Нина, ты чего расселась? Время уже двенадцать, а у нас в раковине гора! Пацаны вечером обещали заскочить, доедать салаты, а у тебя свинарник. Давай, подрывайся, приведи хату в порядок. И это, сгоняй за пивом, трубы горят.
В дверях кухни стоял Олег. Мой муж. Вид у него был помятый, но весьма довольный. Живот, обтянутый майкой-алкоголичкой, нависал над трениками с вытянутыми коленками. В руке он держал пульт от телевизора, словно скипетр.
— Что ты сказал? — переспросила я, надеясь, что мне послышалось сквозь шум работающего в гостиной телевизора, где крутили какой-то бесконечный новогодний концерт.
— Я говорю, посуду помой! — повысил голос Олег, раздраженно почесывая бок. — Ты хозяйка или кто? Вчера гуляли, сегодня убираем. Это закон. А то расселась тут, как барыня. У меня голова трещит, мне комфорт нужен, а не вид грязных тарелок.
Я оглядела кухню. Это было поле битвы.
Стол был завален объедками. Засохший оливье в хрустальной вазе напоминал цемент. Селедка под шубой превратилась в фиолетовое месиво. Повсюду валялись мандариновые корки, фантики от конфет и пустые бутылки из-под шампанского и водки.
Пол липкий. Кто-то вчера пролил сладкую газировку и даже не вытер. Запах стоял такой, что хотелось открыть все окна и не закрывать их до весны: смесь перегара, прокисших салатов, дешевых сигарет (хотя я запрещала курить в квартире!) и хвои.
— Твои друзья, Олег, — тихо сказала я. — Твои гости. Твой праздник. Почему убирать должна я?
— Потому что ты баба! — хохотнул он, словно сказал самую очевидную вещь в мире. — Твое дело — уют создавать. А мужики отдыхают. Мы вчера год провожали, имеем право. Давай, не ной. Тряпку в зубы и вперед. А я пока полежу, сил наберусь перед вторым заходом.
Он развернулся и пошаркал обратно в комнату, оставив меня наедине с этим хаосом и нарастающим в груди бешенством.
***
Я сидела и смотрела на гору посуды.
Второе января. Все нормальные люди гуляют, катаются на горках или доедают вкусности под любимые фильмы.
А я?
Я — главный технолог на швейном производстве. Весь декабрь я работала без выходных, чтобы закрыть заказы и получить премию. Я приползала домой в девять вечера, а дома меня ждал Олег.
Олег не работает уже полгода. Его «попросили» с должности менеджера за прогулы, и теперь он «в творческом поиске».
— Нинка, ну не дави на меня, я ищу достойный вариант! — говорил он, лежа на диване.
Этот Новый год я оплатила полностью. Я купила продукты, я купила ему новый телефон в подарок (потому что «старый глючит, перед пацанами стыдно»), я стояла у плиты 30-го и 31-го числа, нарезая эти проклятые салаты тазами.
А Олег? Олег пригласил своих друзей. Трех здоровых лбов с женами, такими же хамоватыми, как и он.
Они пришли в семь вечера. Сели за стол. И началось.
— Ой, а че икра такая мелкая? Нинка, сэкономила?
— А мясо суховато. Ты в следующий раз маринуй подольше.
— Нин, принеси салфетки! Нин, подай вилку! Нин, где водка?
Я бегала между кухней и гостиной как официантка. Я даже не успела поесть толком. Под бой курантов я мыла первую партию тарелок, чтобы подать горячее.
А они ржали, пили, орали песни и стряхивали пепел в мои любимые цветы.
И вот теперь, когда они ушли, оставив после себя руины, Олег требует продолжения банкета. И снова за мой счет. И снова моими руками.
Я встала. Подошла к раковине. Взяла грязную, жирную сковородку.
Поставила обратно.
Нет.
Не в этот раз.
Я налила в ведро воды. Бросила туда половую тряпку. Взяла губку и средство для посуды.
И пошла в гостиную.
Олег лежал на диване, закинув ноги на подлокотник. Рядом на столике, прямо на полировке, стояла банка пива, оставляя мокрый след. Вокруг валялась мишура, какие-то конфетти, куски хлеба.
— Ну че, начала? — спросил он, не отрываясь от экрана. — Молодец. Пошурши там, а то у меня от бардака настроение портится.
Я подошла к дивану и поставила ведро прямо перед его носом. Швырнула на живот губку и средство для мытья посуды.
— На, — сказала я.
Олег вздрогнул, банка пива качнулась.
— Ты че, ошалела? Это че такое?
— Это инвентарь, — спокойно ответила я. — Я не посудомойка, чтобы за твоими друзьями убирать. Они свинарник устроили, ты их пригласил — вот сам и мой. А я ухожу гулять.
— Гулять? — он вытаращил глаза, и его лицо начало наливаться красным цветом. — Ты совсем берега попутала, Нинка? Какое гулять? А кто убирать будет? Кто готовить будет? Пацаны через три часа придут!
— Вот пацаны пусть и убирают. Или ты. Мне все равно.
Я развернулась и пошла в прихожую.
Олег вскочил с дивана. Ведро опрокинулось, грязная вода с тряпкой выплеснулась на ковер.
— Ах ты тварь! — заорал он. — Ты че натворила?! Ковер! Ты мне весь кайф испортила! А ну стоять!
Он подбежал ко мне, схватил за руку. От него несло перегаром так, что меня замутило.
— Ты никуда не пойдешь! — брызгал он слюной. — Ты сейчас возьмешь эту тряпку, вылижешь пол, а потом пойдешь на кухню и перемываешь всё до блеска! И чтобы через час горячее было! Иначе я тебе устрою!
— Что ты мне устроишь? — спросила я, глядя ему в глаза. Страха не было. Была только брезгливость.
— Я... я тебе... — он замахнулся.
И тут мой взгляд упал на полку в прихожей. Там стояла ваза. Та самая, которую подарила мне мама. Старинная, хрустальная. Олег, размахивая руками, задел ее локтем.
Ваза покачнулась, упала и разлетелась на тысячи мелких осколков.
Звон стекла стал тем самым сигналом. Финальным гонгом.
— Ой, — сказал Олег, глядя на осколки. — Ну и хрен с ней, старье. Сама виновата, поставила на край. Убирай давай, а то порежусь.
Я посмотрела на осколки маминой вазы.
Посмотрела на его наглую, одутловатую рожу.
На грязную квартиру, за которую плачу я.
На свою жизнь, которую я трачу на обслуживание этого паразита.
— Убрать, говоришь? — переспросила я. Голос был ледяным. — Хорошо. Я уберу. Самый главный мусор.
Я рванула в спальню.
Олег поплелся за мной, продолжая бубнить:
— Во, давно бы так. И не забудь пиво купить, я же просил...
Я открыла шкаф. Достала большие черные мешки для строительного мусора. Я покупала их для ремонта, который мечтала сделать весной.
Начала выхватывать с полок его вещи.
Джинсы, свитера, футболки. Все летело в мешки комом.
— Э, ты че творишь? — Олег замер в дверях. — Ты че, стирку затеяла?
— Выселение я затеяла! — рявкнула я.
Я сгребла его носки с пола, трусы с кресла.
Подошла к столу, где лежал его новенький телефон в коробке. Тот самый, за пятьдесят тысяч, купленный с моей премии.
— Не трожь мобилу! — взвизгнул он, кидаясь ко мне.
— Это мой подарок! И я его забираю! — я сунула телефон в карман халата.
— Ты воровка! Отдай!
— Я воровка?! Я тебя кормила полгода! Я тебя одевала! Я твои долги закрывала! А ты мне вазу разбил? Ты меня прислугой сделал?
Я завязала первый мешок и швырнула его в Олега. Он отшатнулся.
— Вон отсюда! — заорала я так, что у соседей, наверное, люстра затряслась. — Забирай свои манатки и вали к своим "пацанам"! Пусть они тебя кормят! Пусть они за тобой убирают!
— Ты не имеешь права! Я здесь прописан! — заверещал он.
— Ты прописан у своей матери в деревне! А здесь ты никто! Гость! Который засиделся!
Я потащила второй мешок к входной двери. Открыла её настежь. Вышвырнула мешок на лестничную площадку.
— Вали! — я схватила его пуховик с вешалки и кинула следом. Ботинки полетели туда же.
Олег стоял в коридоре, в одних носках и трениках.
— Нинка, ты пожалеешь! Зима на улице! Куда я пойду?!
— В баню иди! С пацанами!
Я схватила швабру, которая стояла в углу.
— Считаю до трех! Раз!
— Ты дура! Истеричка! Кому ты нужна будешь, старая! — орал он, пятясь к выходу.
— Два! — я замахнулась шваброй.
Он выскочил на площадку, едва успев схватить свои ботинки.
— Ключи! — крикнула я.
— Хрен тебе! Я вернусь! Я полицию вызову!
— Вызывай! Я им покажу твою "траву", которую ты на балконе прячешь! Думаешь, я не нашла?
Это был блеф, никакой травы у него не было (наверное), но сработало безотказно. Олег побелел.
Он судорожно пошарил в кармане треников, достал ключи и швырнул их в меня.
— Подавись! Тварь!
Я подняла ключи.
Изо всех сил захлопнула железную дверь.
Провернула замок на четыре оборота.
Щелкнула ночной задвижкой.
С той стороны слышались удары ногами в дверь и отборный мат.
— Открой! У меня там зарядка! У меня там паспорт!
— Паспорт в куртке! А зарядку купишь новую, бизнесмен хренов! — крикнула я через дверь.
Потом стало тихо. Слышно было только, как он шуршит пакетами, собирая свои разбросанные шмотки, и вызывает лифт.
Я сползла по двери на пол.
Прямо на грязный коврик.
Меня трясло. Зубы стучали, руки ходили ходуном.
Я посмотрела на свои руки. Они были красные, обветренные. Без маникюра. Потому что экономила. На нем экономила.
Я встала.
Пошла на кухню.
Там все так же воняло прокисшим оливье.
Я взяла телефон. Тот самый, новый, который забрала у него. Он был еще в пленке.
Зашла в приложение банка.
Заблокировала карту, которой он пользовался (дополнительная к моему счету).
Перевела остатки денег на накопительный счет.
Потом позвонила в клининговую службу.
— Алло? Вы работаете в праздники? Да, мне нужно срочно. Генеральная уборка. Вывоз мусора. Двойной тариф? Плевать. Приезжайте сейчас.
Пока ехал клининг, я заказала себе еду.
Не пиццу. Не суши.
Я заказала огромный стейк из дорогого ресторана. И бутылку хорошего красного вина.
И десерт. Самый дорогой.
Через три часа моя квартира сияла.
Девочки из клининга вынесли всё: засохшие салаты, пустые бутылки, окурки, даже ковер с пятном от воды забрали в чистку.
Они вымыли пол, окна, посуду.
В квартире пахло свежестью и лимоном.
Я сидела в чистой гостиной. В тишине.
Елка мигала огоньками.
Я ела стейк, пила вино и смотрела на пустой диван.
Больше никакой продавленной подушки. Больше никакого храпа. Больше никаких "принеси-подай".
Телефон пиликнул. СМС от Олега с чужого номера:
"Нин, ну ты чего? Я у Сереги. Холодно. Может, пустишь? Я все осознал".
Я улыбнулась.
И нажала "Заблокировать".
Потом зашла на сайт магазина бытовой техники.
Выбрала себе робот-пылесос и посудомоечную машину.
Оформила доставку на завтра.
Я могу себе это позволить. Я теперь богатая женщина. У меня минус один нахлебник.
Я сделала глоток вина.
С Новым годом, Нина! С новым счастьем!
Девочки, а вы бы стали терпеть такое свинство в праздники ради того, чтобы "не быть одной"? Или уважение к себе важнее наличия штанов в доме? Пишите в комментариях!