Жила-была одна семья. Не то чтобы очень образцовая, но и не хуже других. Муж Коля, инженер, например, в «Водоканале», жена Даша, бухгалтер в ООО «Красный луч». Жили они, знаете ли, небогато, но с мечтой. А мечта у них была конкретная – отдельная квартира. Не комната, не угол, а целая квартира, чтобы туалет свой и ванна, и соседи за стенкой не топают, как слоны в зоопарке.
И вот, после нескольких лет брака и тотальной экономии на всем, мечта их осуществилась. Купили они квартиру, пополам, по ½ каждому. Счастью не было предела. Мысленно они даже мелом линию провели, шутки ради. Шкаф – на нейтральной территории, а вот диван Колин стоит на его метрах, а трюмо с Дашиными банками – на ее. Жили душа в душу, в общем.
Заодно еще в новостройке квартирку прикупили, опять же по ½ доле каждому, сдавать стали. Вообще все хорошо у них было.
Но тут, как это часто бывает, на горизонте появилась личность, звали ее Зинаида Петровна, или просто Зинка. Работала она на том же предприятии, что и Коля, секретарем. Особа строгая, в костюме с плечиками, и волосы уложены волной, будто ее только что из парикмахерской «Арктика» вынесли.
Как закрутилось дело – история темная, сам Коля потом так объяснял:
«Сидим мы, значит, в кабинете, составляем смету по канализационным стокам. Жара, окно открыто. Вдруг Зинаида Петровна говорит:
- Николай Сергеевич, а у вас, я смотрю, пуговица на пиджаке отлетает. Давайте, я пришью.
Я, конечно, против:
- Не надо, Зинаида Петровна, дома жена, Даша, пришьет.
А она:
- Что вы, вам же неудобно будет по улице идти. Снимайте, я мигом.
Ну, снял я пиджак, она пуговку пришила. Потом смотрит – воротничок на рубашке залоснился.
- Ой, – говорит, – давайте я вам постираю и накрахмалю. У меня есть отличный порошок, заходите.
Ну, в общем, купил я игристого, конфеты, да и пошел я к ней крахмалить воротничок. А там, понимаешь, чайку предложила, пирожное «Картошка» магазинное. И пошло-поехало».
Даша же узнала об измене классическим, проверенным способом: через вещественное доказательство, а именно – через носовой платок. Платок был Колин, старый, но любимый. И вдруг перестал он пахнуть Колей, потянуло от платка сладкими и приторными, будто на парфюмерной фабрике взорвался ванильный цех.
- Коля, – говорит Даша вечером, – это что за ароматы? Будто ты не в коллекторе, а в буфете Дома ученых работаешь.
Коля побледнел, засуетился:
— Это мы с начальником цеха Петровым в столовой сидели. Он, понимаешь, новый одеколон пробовал, «Сирень-гиацинт». Наверное, набрызгался, а я рядом – меня надушило.
- Странно, – говорит Даша, – а на платке у тебя, кроме сирени, волосинка длинная, не твоя, рыжая. У тебя, милый, волосы как у пуделя, черные и кучерявые. Какая дама оставила?
Тут у Коли началась настоящая истерика: он и в ногах валялся, и клялся, что Зинаида Петровна – просто товарищ по работе, и что это он сам случайно к ее пальто прислонился. Но семья не терпит лжи: если человек шесть дней в неделю задерживается на работе, а в воскресенье уходит «за подшипниками», да еще и возвращается с тем же парфюмерным шлейфом, тут даже совсем уж глупый и неревнивый супруг догадается.
Даша плакала, кричала, била фаянсовую салатницу с изображением маков – подарок тетки из Питера, потом замолчала, задумалась. А думала она о квадратных метрах, и о том, что выгонять его, значит делить жилплощадь. А как ее поделишь? Пилить диван? Откалывать кусок паркета?
И вот, на третий день молчания, Коля, измученный совестью и быстрорастворимой лапшой (Даша готовить перестала), выпалил свое гениальное предложение.
- Дашенька, – сказал он, став на колени прямо на своей половине комнаты, у дивана. – Родная, я виноват, осел последний, жизнь тебе загубил! Но давай мириться. В знак моего искреннего раскаяния и вечной любви я дарю тебе свою половину квартиры, оформлю дарение у нотариуса. И будем жить мы дальше счастливо.
Даша посмотрела на него, вытерла последнюю слезу и медленно спросила:
- Всю половину подаришь? Без обмана?
- Все подарю, обещаю.
- Ну, что ж, – вздохнула Даша. – Если так, пойдем оформлять.
И оформил Коля дарственную. Теперь вся квартира числилась за Дашей. Жить-то они стали, вроде, как и раньше, но баланс сил, он ведь не в метрах измеряется, а в моральном превосходстве.
Теперь, когда Коля, бывало, задержится на полчаса, Даша не кричала, говорила спокойно, с легкой грустью:
- Иди, иди, Коля. Ты же у меня здесь, собственно, временный жилец, на птичьих правах. Я теперь хозяйка жилплощади, можешь даже не отчитываться.
И Коля стоял посреди комнаты, на бывших своих квадратных метрах, и чувствовал себя как-то неловко, будто гость нежеланный. И Зинаида Петровна с ее пуговицами и крахмальными воротничками как-то сразу померкла, стала ему казаться расчетливой и корыстной особой. А главное – где она, эта Зина, приютит его, если что? У нее же всего комната в коммуналке.
Тогда Коля разговор завел:
- Даша, я тебе половину нашей большой квартиры подарил, а ты мне в знак прощения той, маленькой, сдаваемой, половину подари мне.
- Да, легко, - сказала Даша. – Завтра и оформим, все равно развод у нас через неделю.
Оформили они и вторую половину, теперь уже на Колю.
И, казалось бы, живи да радуйся, у каждого своя квартира, но нет, не тут-то было. Характер у нашего Коли, как выяснилось, не только легкомысленный, но и переменчивый. Прожил он отдельно месяца три, да и заскучал, да не по Даше заскучал, а по своим квадратным метрам. Зачесалась у него душа, понимаете ли, вспомнил, что он, ведь, инженер, человек с образованием, а не какая-нибудь безответная птица перелетная, считать умеет. А Даше досталось больше квадратных метров, чем ему, Коле.
Звонит он Даше, вздыхает тяжко.
- Дашенька, а ведь вышла несправедливость. Я, можно сказать, под моральным давлением свою половину отписал, в состоянии аффекта.
Даша засмеялась звонко и радостно:
- Это ты сейчас о чём? Я же тебе тоже половинку отдарила. Или Зинаида Петровна твоя жадничать начинает?
- При чём тут Зинаида Петровна, – вспыхнул Коля. – Речь о принципах, о праве собственности. Я теперь, выходит, на основании договора дарения в бесправном положении нахожусь.
- Отстань со своими глупостями.
Ну, думает Даша, началось, понесло Колю в юридические дебри. И точно, на другой день явился Коля домой с папкой, а в ней – бумага, испещрённая такими словами, что и выговорить-то страшно.
- Вот, исковое заявление. Я, Даша, попрошу суд признать недействительным наш договор дарения. И ты согласись с этим в суде.
- Тогда и от второй квартиры половину возвращай.
- Ничего подобного, это моё, – отрезал Коля, тыча пальцем в бумагу. – А вот с твоей квартирой сделка притворная была, мы ею другую сделку прикрывали. Я не дарить хотел, а общее имущество супругов делить, ты мне полтора миллиона должна была отдать, но не отдала. Ведь твоя доля дороже.
Даша сначала опешила, выпроводила Колю, потом села, подперла щёку кулаком и давай читать. Читала, читала, аж губы подрагивать начали от смеха, перезвонила Коле:
- А что это я, собственно, тебе должна-то?
- Полтора миллиона, – выпалил Коля. – За мою долю, мы же так условились. Ты мне деньги, я тебе метры. А вышло одностороннее движение: я тебе метры, но денег нет.
- Интересно, – говорит Даша. – А где расписка? Где пункт в договоре про «встречное предоставление»? И вообще – какие деньги при дарении? Я помню, ты на коленках стоял и бормотал: «дарю, мол, от чистого сердца, в знак примирения». Потом попросил подарить половину во второй квартире. А про полтора миллиона – это ты, видно, с Зинаидой Петровной обсуждал, когда у неё воротнички крахмалил. У неё, поди, такие расценки.
- Да, ты мне деньги должна.
- Иди, Коля, отсюда. Развод мы уже оформили, когда ругались, квартира моя, так что иди куда подальше.
Не стерпел Коля, подал в суд.
Явились они оба на заседание. Коля – в том самом пиджаке, с пришитой пуговицей, с папкой, набитой выписками. И пошло-поехало, Коля размахивает руками:
- Не имел я намерения дарить, цель была иная – раздел имущества, Она мне полтора миллиона должна, прикрывали мы одну сделку другой
А Даша судье спокойно так:
- Уважаемый суд, все по-честному: безвозмездное дарение, нотариус удостоверил, я даже спасибо сказала. А про деньги слышу впервые. И я ему тоже половину второй квартиры подарила. Если это отменять, то все сделки отменять, все приводить в первоначальное состояние. Пусть он мне половину той квартиры возвращает.
Адвокат Дашин выступил:
- В соответствии с пунктом 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации, дарение – оно безвозмездное. А вы, Николай, про «встречное предоставление» заговорили. Это уже не дарение, а купля-продажа получается. Доказательств – ноль, расписок нет. Свидетели кто? Зинаида Петровна? Она, пристрастное вам лицо.
- У нас притворная сделка!
- Притворная сделка – это когда все участники одну волю имеют, а другую изображают. А у вас, гражданин, одна воля была – подарок сделать, а теперь другая – назад заполучить. Так не годится, намерения одной стороны мало.
И отказали Коле, да и Даше тоже не вернули ничего, отказали во встречном иске. Обжаловал Коля это решение, но и в апелляции отказали.
Отклоняя довод /Николая/ о том, что доля в праве на квартиру была подарена супруге … на условиях встречного предоставления последней денежных средств которые ему переданы не были, суд апелляционной инстанции исходил из буквального толкования условий договора, которые позволяют определить содержание договора, объем прав и обязанностей дарителя и одаряемого, в том числе, безвозмездность передачи имущества и отсутствие встречных обязательств у одаряемой.
И в кассацию он подавал. Там ему ещё круче разъяснили:
- Вы, реализовали право собственника, распорядились имуществом. Одаряемая, Даша, права зарегистрировала. Оснований полагать наличие иной воли у сторон не имеется.
Проще говоря, отфутболили Николая.
Вернулся Коля домой, где вся квартира теперь окончательно и бесповоротно числилась за ним. Сидит он с Зинаидой, ест щи и думает, что полтора миллиона ему были бы не лишние, но ведь не даст Дашка ни по-доброму, ни по судебному.
*имена взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из:
Определение Девятого кассационного суда общей юрисдикции от 25.11.2025 N 88-7721/2025