Глава 3: Корабль-отражение
Финальной точкой, к которой сходились все линии на карте, была точка в открытом океане, обозначенная просто: «Встреча».
Они пришли туда в полнолуние. Океан был спокоен. Туман стлался по воде,
фосфоресцируя лунным светом. И из этого тумана он вышел. Корабль-призрак.
Это была «Неукротимая», фрегат, которым командовал Жюльен де Кердек
десять лет назад и который, как он думал, затонул со всем экипажем по
его вине — из-за его роковой ошибки в расчётах.
Корабль был цел. Его паруса, белые как саван, были наполнены невидимым ветром. На палубе не было видно людей, но чувствовалось присутствие.
Жюльен, охваченный немым ужасом и надеждой, приказал спустить шлюпку.
Он поднялся на борт своего старого корабля в одиночестве.
Палуба была безупречно чиста. Всё было на своих местах. Но это был не корабль. Это была гробница из памяти.
Воздух дрожал от невысказанных упрёков, застывшего страха и
незавершённости. Он спустился в свою старую каюту. За столом сидел
призрак. Его собственный призрак. Тот самый молодой капитан, полный
амбиций, который вёл судно к гибели.
— Ты искал меня, — сказал призрак, и это был голос Жюльена из прошлого. —
Ты искал не нас. Ты искал оправдания. Его нет. Мы погибли. По твоей
вине.
— Я знаю, — хрипло выдохнул Жюльен, падая на колени. — Я каждый день это знаю.
— Море запомнило твой стыд. Твой гнев на себя. Твою печаль. Оно слепило
из них этот корабль. Ловушку для твоей души. Ты мог плыть куда угодно,
но эта карта всегда привела бы тебя сюда. К самому себе.
Это был не призрак экипажа. Это был призрак его вины, материализованный памятью океана. Карта ветров привела его не к сокровищу и не к погибшим. Она привела его к зеркалу, в котором он десятилетиями отказывался смотреться.
— Что мне делать? — прошептал он.
— Прими нас, — ответил призрак. — Прими то, что случилось. Отпусти нас.
Отпусти себя. Море хранит только то, что ты не можешь забыть. Забудь.
Или смирись. И мы уплывём.
Жюльен де Кердек просидел в той каюте до рассвета. Он говорил. Со своим
прошлым. Со своим страхом. Со своим мёртвым экипажем. Он просил
прощения, которого никто, кроме него самого, не мог дать.
На рассвете призрак «Неукротимой» начал таять в лучах солнца, превращаясь в
туман, а затем — в обычную морскую дымку.
На палубе «Морской ласточки» матросы, крестясь, наблюдали, как их капитан в одиночной шлюпке возвращается с пустыми руками, но с другим лицом. Лицом человека, сбросившего неподъёмный груз.
Карту ветров он бросил в воду на обратном пути. Она медленно пошла ко дну, её чернила растворились, а пергамент съёжился. Её работа была сделана. Она
привела капитана не к земле и не к призраку.
Она привела его домой — к тому, чтобы снова стать хозяином своего корабля и своей души, а не вечным пленником одного штормового дня из прошлого.
Океан, наконец, отпустил его. Потому что он, наконец, отпустил себя.