— Алён, ты же понимаешь, насколько это важно для Иры? — мама Светлана Петровна говорила так, словно обсуждала покупку новой сумки.
Алёна сидела на кухне родительского дома и смотрела на остывшую еду. Приехала на выходные отдохнуть от офисной суеты, а получила очередное семейное собрание.
— Мам, я понимаю. Но у меня таких денег нет.
— Так возьми в кредит! — вмешалась Ирина, младшая сестра, которая устроилась рядом и листала какой-то сайт недвижимости. — Ты же работаешь в банке, тебе проще простого оформить.
— Я в банке работаю бухгалтером, а не директором, — попыталась объяснить Алёна. — И кредит это не игрушка, его возвращать надо.
— Ну так я верну! — Ирина даже взглянула на неё. — Максим говорит, через полгода зарплату повысят, мы сразу начнём отдавать.
Максим, жених Иры, работал менеджером в какой-то небольшой фирме. Парень был милый, но практичностью не отличался. Зато умел красиво говорить о светлом будущем.
— Алёночка, — мама положила руку ей на плечо, — ты же старшая. Должна помогать родне. Мы с папой всё, что могли, уже дали Ирочке. Осталось совсем чуть-чуть.
"Чуть-чуть" оказалось двести тысяч. Цифра, от которой у Алёны внутри всё сжималось. Она копила на ремонт собственной однушки.
— А если я не смогу потом выплачивать?
— Не смогу, не смогу! — передразнила Ирина. — Ты всегда так. Вечно придумываешь проблемы на ровном месте.
— Ир, это не проблемы придумывать, это реальность, — Алёна почувствовала, как начинает закипать. — У тебя свадьба через месяц, новая квартира, а у меня что? Я должна себя во всём ограничивать ради твоего счастья?
— Девочки, не ссорьтесь, — вмешалась мама. — Алёна, ну неужели тебе не жалко сестру? Она так мечтает о своём жилье. Ты же знаешь, какая у них сейчас ситуация. Не могут же они вечно по съёмным углам мотаться.
В итоге Алёна сдалась. Как всегда. Потому что мама умела давить на совесть, а Ирина так трогательно благодарила, обещая горы золотые и вечную признательность.
Через неделю двести тысяч ушли на счёт сестре. Алёна подписала кредитный договор с тяжёлым сердцем и мыслью, что теперь ближайшие три года будет его платить.
Первый месяц прошёл спокойно. Ирина регулярно звонила, рассказывала о выборе обоев и мебели. Даже один раз сказала "спасибо". Правда, как-то между делом, обсуждая цвет штор.
А потом началось.
В воскресенье утром, гостив у родителей, Алёна проснулась от звонка управляющей компании. Женский голос бодро сообщил, что в доме прорвало трубу в квартире сверху, вода затопила её жильё, и нужно срочно приехать оценить ущерб.
Приехав домой, Алёна чуть не села на пол прямо в луже. Потолок в ванной провалился, вода стекала по стенам в коридор, обои набухли и отваливались кусками. Мебель в прихожей безнадёжно испорчена.
— Сколько на ремонт нужно? — спросила она у мастера, которого вызвала управляющая компания.
— Ну, минимум сто пятьдесят тысяч. Это если по-простому всё делать.
У Алёны похолодело внутри. Сто пятьдесят тысяч. А у неё на счету всего двадцать тысяч до зарплаты, которая через две недели. И кредит висит, который надо гасить ежемесячно по пятнадцать тысяч.
Она набрала номер Ирины. Один гудок, второй, третий. Сбросила.
Перезвонила. То же самое.
Написала сообщение: "Ир, срочно нужно поговорить. У меня ситуация."
Прочитано. Но ответа нет.
Позвонила маме.
— Алло, доченька! — голос был весёлый. — Ты представляешь, мы с Ирочкой сегодня такие красивые светильники нашли для её кухни!
— Мам, у меня квартиру затопило. Нужны деньги на ремонт срочно.
— Ой, как жалко, — в голосе матери появилось сочувствие, но какое-то дежурное. — Ну ты не переживай, как-нибудь справишься. Ты же умная, находчивая.
— Мам, мне нужно минимум сто пятьдесят тысяч. У меня их нет. Может, Ира поможет хоть частично? Я же ей двести дала.
— Алёночка, — мама понизила голос до заговорщического тона, — ну ты же понимаешь, у Иры сейчас свадьба на носу. Им каждая копейка нужна. Нельзя же их сейчас дёргать.
— А меня можно?
— Ну ты взрослая, самостоятельная. У тебя работа хорошая. А Ирочка только начинает жизнь строить.
— Я тоже жизнь строю!
— Не кричи на мать, — голос стал холодным. — Я тебя не учила грубить старшим. Справишься как-нибудь. Всё, мне некогда, мы с Ирой в салон едем, платье примерять.
Гудки.
Алёна стояла посреди затопленной квартиры и чувствовала себя полной иди..ткой. Как она могла отдать последние деньги? Как могла поверить, что родня поддержит в трудную минуту?
Следующие несколько дней превратились в хаос. Алёна пыталась дозвониться до Ирины — безуспешно. Сестра сбрасывала звонки или вообще не брала трубку. На сообщения отвечала односложно: "Занята", "Потом поговорим", "Не могу сейчас".
Мама тоже словно испарилась. Когда Алёна приезжала к ней, та делала вид, что очень спешит по делам.
— Алён, прости, но мы с папой обещали Ире помочь с покупкой холодильника. Ты же понимаешь, молодым надо обустраиваться.
— А мне не надо? У меня потолок рухнул!
— Ну так застрахована была?
— Мам, страховка покрывает только часть!
— Вот и славно, на часть и починишь пока. Остальное потом доделаешь.
Алёна пошла в банк уточнить насчёт ещё одного кредита. Менеджер посмотрела на неё с сочувствием.
— У вас уже один действующий. Боюсь, одобрить второй не смогу при вашем доходе. Долговая нагрузка будет слишком высокой.
— То есть никак?
— Есть вариант с микрозаймами, но там проценты большие. Не советую.
Алёна вышла из банка с мутной головой. Она всегда была ответственной, правильной. Училась хорошо, работала не покладая рук, помогала родне. А в итоге оказалась у разбитого корыта.
Вечером раздался звонок от подруги Оксаны.
— Лён, я слышала, у тебя беда случилась. Могу тебе пятьдесят тысяч одолжить. Не много, но вдруг поможет.
У Алёны навернулись слёзы. Подруга, с которой она виделась раз в месяц, предложила помощь. А родня, ради которой она влезла в долги, исчезла.
— Ты серьёзно?
— Конечно. Приезжай, заберёшь. И не благодари. Ты мне когда-то тоже помогла, помнишь?
Алёна помнила. Три года назад она одолжила Оксане тридцать тысяч на срочную операцию коту. Тогда это были последние деньги перед отпуском, и Алёна осталась без поездки на море. Но не пожалела ни разу.
С деньгами от Оксаны и остатками своих накоплений Алёна нанаскоро залатала самые критичные дыры в квартире. Потолок подделали, стены подкрасили. Не идеально, зато жить можно.
А через неделю пришло приглашение на свадьбу Ирины. Красивая открытка с золотым тиснением. Внутри — напечатанный текст: "Приглашаем разделить с нами радость нашего праздника".
Никаких личных слов, никаких извинений. Просто штамп.
Алёна долго смотрела на эту открытку. Потом положила её в ящик стола и закрыла.
В день свадьбы она не поехала. Написала сестре: "Поздравляю молодых. На торжество прийти не смогу, заболела".
Мама сразу же позвонила.
— Алёна, что значит не придёшь? Это же свадьба твоей сестры!
— Мам, я правда плохо себя чувствую.
— Чушь какая-то! Ты обиделась, да? Ну вот ты такая, всегда всё близко к сердцу принимаешь.
— Я не обиделась, мам. Я просто устала быть той, на которую всегда можно надавить.
— Что? О чём ты вообще?
— Мам, когда у меня квартиру затопило, вы все исчезли. Ирина перестала отвечать на звонки, ты говорила, что у них каждая копейка на счету. А ведь я отдала им двести тысяч в кредит.
— Ну так никто же тебя не заставлял! — голос матери стал резким. — Ты сама согласилась.
— Вы меня уговорили. Я пыталась объяснить, что мне самой тяжело, но никто не слушал.
— Алёна, мне некогда это обсуждать. У нас тут свадьба, гости приехали. Ты портишь всем настроение своими капризами. Придёшь — придёшь, нет — твоё дело. Только не обижайся потом.
Она повесила трубку.
Алёна сидела в своей подлатанной квартире, смотрела в окно и думала о том, как легко семья от неё отвернулась.
Прошло два месяца. Кредит Алёна продолжала исправно гасить.
Ирина за это время ни разу не позвонила. Мама изредка писала короткие сообщения, но о деньгах ни слова.
А потом, совершенно неожиданно, раздался звонок от Ирины.
— Алён, привет! — голос был бодрым, словно ничего не произошло. — Как дела?
— Нормально, — коротко ответила Алёна.
— Слушай, мы с Максимом тут подумали. У нас же ипотека большая висит. Может, ты сможешь добавлять нам каждый месяц хоть тысяч десять? Нам бы полегче стало.
Алёна онемела от наглости.
— Ты серьёзно?
— Ну да. Ты же знаешь, как нам тяжело. Платежи большие, а зарплаты не ахти.
— Ир, у меня квартиру затопило два месяца назад. Я тебе раз двадцать звонила, ты не отвечала.
— А, ну да. Прости, мы со свадьбой были заняты. Ну так что насчёт денег?
— Нет.
— Что "нет"?
— Я не буду тебе больше помогать деньгами.
— Алён, ты чего? Мы же родня!
— Странно, что ты об этом вспомнила только сейчас, когда тебе снова что-то нужно.
— Ты обиделась из-за какой-то ерунды? — в голосе Ирины появилось раздражение. — Вечно ты драму разводишь.
— Нет, Ир. Я просто поняла, что быть удобной не значит быть любимой. Всего хорошего.
Она положила трубку.
— Алёна, что ты наговорила Ире? Она вся в слезах!
— Я сказала правду. Что не буду больше всем жертвовать ради тех, кто даже спасибо не скажет.
— Ты эгоистка! Думаешь только о себе!
— Да, мам. Теперь думаю о себе. Потому что когда я думала о других, обо мне никто не подумал.
Она отключила телефон и села у окна. На душе было легко, хоть и немного грустно. Она чувствовала себя свободной. Свободной от чужих ожиданий, от манипуляций, от бесконечной роли удобной старшей сестры.