🎄«Ты всё равно дома на Новый год. Возьми моих детей к себе! Мы уезжаем»

— Света, даже не начинай эту шарманку, я не приму детей, у меня шампанское в бокале и маска на лице!

— А мы тебя и не спрашиваем, Кира! Мы уже проехали поворот на Ленинградку, так что через пятнадцать минут будем у твоего подъезда. Выходи встречать, а то у нас пакетов куча!

Голос моей старшей сестры в трубке звучал не просто уверенно — он лязгал, как танковые гусеницы по брусчатке. В этом тоне не было ни грамма просьбы, только безапелляционное требование, приправленное истеричными нотками.

Я стояла посреди своей гостиной, сжимая смартфон так, что побелели костяшки пальцев.

Секунду назад здесь царила идиллия.

На журнальном столике мерцали свечи, в хрустальном фужере искрилось ледяное просекко, а на тарелке ждал своего часа бутерброд с красной икрой — мой личный символ удавшегося года.

Я готовилась к «ленивому» Новому году. Никакой гонки, никакой готовки на роту солдат, только я, любимый фильм и тишина.

И вот, эту хрустальную тишину разбили кувалдой.

— Свет, ты в своем уме? — я старалась говорить спокойно, хотя внутри поднималась горячая волна возмущения. — Сейчас шесть вечера тридцать первого декабря. Люди уже за стол садятся, а вы решили спихнуть на меня своих спиногрызов?

— Не смей называть племянников спиногрызами! — визгливо парировала сестра. — И мы не спихиваем, а доверяем! У нас форс-мажор, Кира! Паше дали пригласительные в «SkyClub». Ты хоть представляешь, что это за уровень? Там столик стоит, как твоя почка! Мы не можем упустить такой шанс. Это нужно для Пашиной карьеры, там будут инвесторы!

— Я очень рада за Пашину карьеру, но у меня свои планы.

— Какие у тебя планы? — фыркнула Света, и я прямо увидела, как она закатывает глаза. — Сидеть с котом и смотреть «Иронию судьбы» в сотый раз? Не смеши. У тебя ни мужика, ни детей. Ты всё равно дома киснешь. А так хоть с родной кровью пообщаешься, полезно будет. Всё, не беси меня, связь пропадает. Готовь подарки!

В трубке раздались короткие гудки.

Я ошарашенно смотрела на погасший экран.

Вот так.

Без «пожалуйста», без «выручи». Просто факт: через пятнадцать минут моя квартира превратится в филиал ада.

Я знала, что будет дальше.

Света ворвется в прихожую, благоухая тяжелыми духами, скинет шубу мне на руки и побежит к зеркалу.

Её муж, Паша, будет суетливо топтаться на пороге, бормоча извинения, но тоже сбежит, потому что «инвесторы».

А мне останутся они.

Денис и Алина.

Семь и пять лет.

В прошлый их визит Денис пытался постричь моего мейн-куна Марселя маникюрными ножницами, а Алина разрисовала итальянские обои в коридоре маминой губной помадой.

Марсель, словно почувствовав недоброе, поднял свою огромную рыжую голову с дивана и вопросительно мявкнул.

— Да, малыш, — прошептала я, глядя на кота. — Нас хотят оккупировать.

Я заметалась по комнате.

Внутри боролись два чувства: привычная с детства покорность («ну это же сестра, надо помочь») и злость взрослой женщины, чьи границы в очередной раз переехали грязными колесами.

Почему я должна?

Потому что я младшая?

Потому что я не замужем?

В глазах родни мой статус «свободна» автоматически означал «бесплатная няня и запасной аэродром».

«Нет, — твердо сказала я себе. — Только не в этот раз».

Этот год был слишком тяжелым, чтобы заканчивать его в роли жертвы. Я пахала как лошадь, я закрыла ипотеку, я заслужила этот вечер с икрой и тишиной.

Но что делать?

Не открыть дверь?

Света будет колотить ногами так, что вызовут полицию соседи. Она устроит скандал на весь подъезд, и мне потом будет стыдно выходить из дома месяц.

Сбежать?

Куда? На улице минус двадцать, все рестораны забиты под завязку.

Я подошла к окну.

Двор утопал в сугробах, редкие прохожие спешили домой с пакетами мандаринов.

И тут мой взгляд упал на подъезжающее такси. Желтая машина с шашечками медленно ползла по заснеженной колее.

В голове, словно вспышка молнии, родился план.

Он был коварен. Он был жесток.

Но он был идеален с точки зрения психологии влияния, которой я так увлекалась в последнее время.

В любой манипуляции главное — перехватить инициативу и поставить оппонента в ситуацию ложного выбора.

Я вспомнила про Зою Михайловну.

Зоя Михайловна — свекровь моей сестры, мать Паши.

Женщина-кремень, бывший главбух крупного завода, которая даже на пенсии держала в страхе всю районную поликлинику.

Света ненавидела ездить к ней. Там нельзя было громко смеяться, нельзя было ставить локти на стол, а дети должны были ходить по струнке и цитировать Пушкина.

Зоя Михайловна считала Свету транжирой и «вертихвосткой», а внуков — педагогически запущенными дикарями.

Я схватила телефон. Пальцы дрожали, но я быстро открыла приложение такси.

— Комфорт-плюс. К подъезду. Прямо сейчас, — пробормотала я, подтверждая заказ.

Цена была тройная из-за праздника, но свобода стоила дороже.

Затем я пулей метнулась в прихожую.

Сбросила уютные домашние тапочки с помпонами, влезла в теплые угги.

Накинула длинный пуховик прямо поверх шелковой пижамы — времени переодеваться не было.

Схватила ключи.

— Марсель, ты за старшего! — крикнула я коту и выскочила на лестничную клетку.

Я закрыла дверь на два оборота верхнего замка и на четыре — нижнего.

Лифт, как назло, застрял где-то на верхних этажах, поэтому я побежала вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньку.

Я должна была перехватить их на улице.

Нельзя дать им войти в подъезд. Если они переступят порог — я проиграла.

Я вылетела из парадной в морозный воздух.

Лицо сразу обжег ледяной ветер, но мне было жарко от адреналина.

Я огляделась.

Вон они.

Огромный черный джип Паши как раз, визжа шипами, парковался прямо на тротуаре, перекрывая проход пешеходам. Типичный Паша.

Я глубоко вдохнула, натянула на лицо маску ледяного спокойствия и встала прямо перед дверями подъезда, скрестив руки на груди.

Дверь джипа распахнулась.

Первой выплыла Света.

На ней была норковая шуба в пол, на голове — сложная укладка, которая, казалось, держалась на лаке и чистой силе воли.

Следом вывалился Паша, уже слегка красный и дерганый.

И, наконец, с заднего сидения посыпались дети.

Денис сразу же пнул сугроб, обдав снегом мои ноги, а Алина завизжала ультразвуком:

— Хочу подарок! Хочу конфету!

— Тише! — шикнула на них Света, поправляя воротник. — Идем к тете Кире, там елка и подарки. Ведите себя прилично, а то Дед Мороз заморозит!

Они двинулись ко мне.

Света увидела меня, стоящую на крыльце, и ее лицо расплылось в приторной улыбке.

— О, Кирочка! Ты вышла встречать? Какая прелесть! Помоги Паше с пакетами, там сменная одежда и игрушки. Мы опаздываем, просто катастрофически!

Она уже занесла ногу на первую ступеньку, уверенная, что я сейчас посторонюсь и открою дверь в свой теплый, уютный мир.

— Стоп, — громко и четко сказала я.

Света замерла, не опуская ногу.

— Что?

— Дальше никто не идет.

Она моргнула, её наклеенные ресницы дрогнули.

— В смысле? Кир, ты чего, перепила уже? Холодно же! Пусти детей!

— Я трезва, Света. И я не пущу вас.

— Ты... ты шутишь? — её голос поднялся на октаву. — У нас столик забронирован! Мы заплатили депозит пятьдесят тысяч! Ты понимаешь, что ты несешь?!

Паша, который тащил два баула, остановился и растерянно переводил взгляд с жены на меня.

— Кир, ну хорош ломаться, — заныл он. — Ну реально времени нет. Мы тебе денег дадим, если надо. Пять тысяч хватит? За вечер?

Это было последней каплей.

Они думали, что всё можно купить. Моё время, мой праздник, моё самоуважение.

— Я не возьму детей, — отчеканила я. — У меня свидание. Я ухожу.

— Какое свидание?! — взвизгнула Света. — С кем?! У тебя никого нет, ты всё врешь! Ты просто хочешь испортить нам праздник из зависти!

— Думай, что хочешь. Но ключей вы не получите.

Денис в этот момент начал отрывать пуговицу на пальто отца, а Алина упала в снег и начала орать, что у неё замерзли руки.

Света запаниковала. Я видела, как в её глазах ужас от потери «лакшери» вечеринки борется с желанием вцепиться мне в волосы.

— Ты дрянь, — прошипела она. — Ты просто мерзкая эгоистка. Родная сестра... Да чтоб ты подавилась своим оливье!

— Света, у вас мало времени, — я посмотрела на часы. — У меня есть решение.

В этот момент к подъезду плавно подкатило вызванное мной такси.

— Видите машину? — я указала рукой на желтый автомобиль. — Она оплачена.

— И куда мы должны ехать? В клуб с детьми?! — заорал Паша. — Нас туда не пустят!

— Нет, вы едете в клуб, — спокойно пояснила я. — А дети едут в такси. По очень надежному адресу.

Света подозрительно прищурилась.

— Куда? В круглосуточный садик?

— Лучше. К Зое Михайловне.

На секунду двор погрузился в вакуумную тишину.

Даже Алина перестала орать, почувствовав, как напряглись родители.

Имя Зои Михайловны подействовало, как заклинание "Авада Кедавра".

Паша побледнел так, что стал сливаться со снегом.

— К... к маме? — заикаясь, спросил он. — Но мы... мы сказали ей, что мы заболели. Что у нас грипп. Что мы лежим с температурой сорок...

— Ой, как неловко вышло, — я развела руками. — Ну, значит, будет сюрприз. Чудесное исцеление внуков. Она же жаловалась, что полгода их не видела. Вот и повод.

— Ты не сделаешь этого, — прошептала Света. — Она нас сожрет. Она узнает, что мы в клубе, пока дети у неё. Она же нам квартиру завещать обещала... Она перепишет завещание на кошачий приют!

— Это уже ваши риски, дорогие мои, — я жестко улыбнулась. — Выбор за вами. У вас есть ровно минута, пока водитель не отменил заказ.

Я начала загибать пальцы в толстой варежке:

— Вариант А: Вы сажаете всех в джип, разворачиваетесь и едете домой. Варите пельмени, смотрите «Голубой огонек» и забываете про «SkyClub». Депозит сгорает, инвесторы уходят к конкурентам.

Я загнула второй палец.

— Вариант Б: Вы сажаете детей в это прекрасное теплое такси. Водитель везет их к любимой бабушке Зое. Вы едете тусоваться. Да, завтра будет скандал. Да, Зоя Михайловна устроит вам Армагеддон. Но сегодня... сегодня вы короли танцпола.

Я посмотрела им прямо в глаза.

— Решайте. Время пошло.

Это был жестокий прием. Цугцванг. Любой ход ведет к ухудшению позиции, но один из них дает сиюминутное удовольствие.

Я знала, что они выберут.

Алчность и жажда развлечений в этой паре всегда побеждали здравый смысл.

Света посмотрела на Пашу. Паша посмотрел на часы.

— Паш, ну... — начала Света неуверенно. — Ну один раз живем. Ну поорет и успокоится. Она же любит внуков... в глубине души.

— А если она узнает про клуб? — Паша вытер пот со лба.

— А мы скажем... скажем, что нас срочно вызвали в командировку! На сделку века! В новогоднюю ночь! — Света уже придумывала ложь на ходу.

— Дети! — рявкнула она, мгновенно переключаясь. — Быстро в желтую машину!

— Я не хочу к бабе Зое! — взвыл Денис. — Она заставляет кашу есть! Без сахара!

— Она злая! У неё усы! — подхватила Алина.

— Заткнулись оба! — гаркнул Паша, теряя терпение. — Быстро в машину, я сказал! Куплю планшет завтра! Обоим! Самый дорогой!

Волшебное слово «планшет» сработало. Дети, хныча и утирая сопли, поплелись к такси.

Я открыла заднюю дверь.

— Улица Строителей, 25, квартира 14, — сказала я водителю, интеллигентному мужчине в очках. — Там домофон работает. Бабушка дома. Вот вам две тысячи сверху за сложность груза.

— Понял, принял, — усмехнулся водитель, глядя на заплаканных детей. — Доставим в лучшем виде. Музыка в салоне есть, конфеты есть. Не пропадут.

Детей погрузили. Дверь захлопнулась.

Такси медленно отчалило от бордюра, увозя маленьких заложников родительского эгоизма навстречу педагогической поэме Зои Михайловны.

Света стояла, глядя вслед машине. На её лице было написано странное смешение облегчения и животного ужаса перед грядущей расплатой.

Потом она резко повернулась ко мне.

Глаза её сверкали ненавистью.

— Ты тварь, Кира. Ты просто завистливая, одинокая тварь. Я тебе этого никогда не прощу.

— С Новым годом, Света, — спокойно ответила я. — Бегите, а то пробки. Инвесторы ждать не будут.

— Поехали! — Паша уже дергал ручку джипа. — Опаздываем!

Они запрыгнули в свою огромную машину. Мотор взревел, как раненый зверь, и внедорожник сорвался с места, едва не задев мусорные баки.

Через минуту во дворе стало тихо.

Только снег продолжал падать, медленно и торжественно, укрывая следы шин и моих стоптанных угг.

Я стояла и слушала эту тишину.

Сердце колотилось где-то в горле, но руки уже не дрожали.

Я сделала это. Я впервые в жизни не прогнулась.

Я развернулась и пошла к подъезду.

Поднялась на свой этаж, открыла замки.

Квартира встретила меня теплом и запахом мандаринов. Марсель сидел в коридоре, встречая меня вопросительным «Мрр?».

— Отбой тревоги, Марсик, — я скинула пуховик прямо на пол и подхватила кота на руки. — Враг разбит и отступает.

Я прошла в комнату.

Бокал с просекко всё ещё стоял на столе. Пузырьки почти исчезли, но вкус от этого не стал хуже.

Я сделала глоток и посмотрела на часы.

Семь вечера.

В этот момент где-то в другом конце города такси подъезжает к дому Зои Михайловны.

Я представила её лицо, когда она откроет дверь и увидит внуков. Без родителей. С пакетами.

А потом она возьмет телефон. Свой старый кнопочный телефон, который держит зарядку неделю.

И наберет номер Паши.

А если Паша не ответит — она наберет Свету.

И это будет тот самый звонок, который превратит их вечеринку в аду.

Мой телефон, лежащий на диване, вдруг звякнул.

Я вздрогнула. Неужели вернулись?

Но это было сообщение в мессенджере.

От мамы.

Я открыла чат.

«Кирюша, с наступающим! Папа передает привет, он сейчас чистит снег на даче. Слушай, мне тут Света звонила, истерила, что ты их выгнала. Но я ей сказала, что ты у меня умница. Правильно сделала. Нечего на шею садиться. Мы с отцом тебя любим. P.S. Я перевела тебе немного денег на карту, купи себе что-нибудь красивое. Или Марсику вкусняшку».

И следом — уведомление от банка. Приличная сумма.

Я почувствовала, как к горлу подкатил ком. Но это были хорошие слезы.

Оказывается, можно сказать «нет» и не стать изгоем.

Оказывается, мир не рухнет, если ты выберешь себя.

Я села в кресло, укуталась в плед и включила гирлянду.

Разноцветные огоньки заплясали на стенах, отражаясь в бокале.

— Ну что, Марсель, — я подняла бокал, чокаясь с котом. — За границы?

Кот зевнул, демонстрируя полное согласие, и улегся мне на колени, включив свой внутренний моторчик.

Впереди была целая ночь.

Ночь без криков, без чужих капризов, без обязанности кого-то развлекать.

Моя ночь.

И я знала, что это лучший подарок, который я могла сделать себе в уходящем году.

А завтра... завтра я включу телефон и послушаю голосовые сообщения от Светы. Это будет отдельный вид удовольствия — слушать хронику их апокалипсиса.

Но это будет завтра.

А сейчас — "Ирония судьбы" и бутерброд с икрой.