Крайне занимательно, не правда ли, наблюдать за тем, как в одной и той же семье, при вроде бы идентичных исходных данных, одна дочь счастливо выходит замуж, а вторая годами не может построить хоть сколько-нибудь внятные отношения. Этот феномен, давно терзавший мой профессиональный интерес, нашел свое объяснение не где-нибудь, а в клинической практике.
Ирония ситуации в том, что ответ лежал на поверхности, блистательно сформулированный еще Хорни в ее фундаментальном труде «Невротическая личность нашего времени» из дремучего 1937 года. Ее вывод прост: если вы жаждете любви, но остаетесь в одиночестве, единственная причина — это ваш собственный, персонально выращенный запрет на счастье.
В основе этого самосаботажа лежит банальный, но оттого не менее разрушительный невроз. Мы привыкли винить во всем семейные сценарии, токсичных родителей или детские травмы, но признать, что корень зла кроется в собственном невротическом расстройстве, — это, согласитесь, требует определенного мужества.
Новость, безусловно, двойственная. С одной стороны, осознание диагноза неприятно бьет по эго.
С другой — неврозы, в отличие от плохой кармы, поддаются успешному лечению.
В моей практике я регулярно вижу женщин, которые либо годами живут в вакууме, либо с маниакальным упорством выбирают женатых или недоступных мужчин.
Именно так в реальности выглядит запрет на близость. Фокус в том, что этот запрет — не блажь, а мощная защитная стена, возведенная мозгом. Психика скрывает эти блокировки от сознания с виртуозностью иллюзиониста. Скажи такой пациентке, что она сама себе запрещает отношения, и она засыплет вас аргументами обратного.
Механизм блокировки прост и жесток одновременно. В его основе лежит фундаментально нарушенное чувство доверия к жизни. Принято считать, что оно родом из детства, но я смею утверждать, что мы уже приходим в этот мир с разной «заводской настройкой» тревожности. Впоследствии она лишь мутирует.
Те, у кого уровень базового недоверия к миру зашкаливает, обречены на хроническую тревогу и, как следствие, на невроз. Сама идея подпустить кого-то близко вызывает у них чуть ли не паническую атаку. Так рождается страх близости, который психика тут же блокирует жестким запретом. Круг замыкается идеально.
Формула этого тупика выглядит так: нарушенное доверие к жизни порождает страх, страх цементируется в невроз, невроз рождает запрет, а запрет гарантирует одиночество. Чаще всего я встречаю вето на любовь и близость, хотя запреты на деньги и успех тоже растут из этого корня.
Работать с самим запретом бессмысленно — это борьба с симптомом. Если блок возникает как реакция на непереносимую тревогу, лечить надо именно тревогу и страх. Заметьте, как виртуозно невротики рационализируют свое одиночество: «не очень-то и хотелось», «сейчас не время», «мне не дано». Удобная ложь, не так ли?