«Усмирение» вольного города Льежа герцогом Карлом Бургундским состоялось осенью 1468 года. Долгий конфликт между городом и герцогами Бургундии, давно желавшими подчинить себе богатый регион, наконец привел к вооруженной эскалации. Причем, чтобы продемонстрировать свои силу и правоту, Карл Смелый привел под стены города не только свое войско, но и самого французского короля. Не имевший возможностей к сопротивлению, Людовик XI оказался заложником своего могущественного кузена в этом непростом путешествии на восток.
22 октября армия герцога встретилась в бою с городским ополчением, состоявшим, по свидетельству бургундского чиновника Жана де Мазилье, из 12 000 человек. Поначалу ополчение имело успех, но подкрепление герцога быстро переломило ход сражения, и льежцы, отступая, потеряли до 2 000 человек, а еще 500 укрывшихся на мельнице погибло, обороняясь.
Двумя днями позже в бургундский лагерь прибыл льежский бургомистр. Попытка примирения, однако, не увенчалась успехом. Карл, считавший, что ранее обошелся с городом более чем милосердно, на этот раз был намерен выжечь всякое неповиновение. Бургомистр был отправлен в Маастрихт в цепях, а папский легат, чьи добрые намерения во многом и привели к эскалации конфликта, сопровожден за пределы региона.
К четвертой неделе октября франко-бургундское войско расположилось недалеко от Льежа, разбив несколько бивуаков, отделенных друг от друга холмами и неровной местностью. Совет короля и герцога тем временем пытался определить, как лучше поступить с городом. Льеж был абсолютно беспомощен перед лицом стоявшей перед его стенами коалиции. Широкие бреши сделали его стены бесполезными, а оборонительных рвов из-за особенностей почвы вокруг город никогда не имел. Сильно затруднили осаду города, защищенного течением разлившейся реки, осенние дожди. Все низины оказались подтоплены, и отряды могли комфортно чувствовать себя только в расположенных на холмах лагерях. Тем не менее, бургундцы и льежцы регулярно устраивали вылазки друг против друга.
Карл, надеявшийся, что присутствие короля в его лагере поможет решить дело без сильного кровопролития, через неделю непрерывных боев он стал подозревать, что Людовик скорее подбирает подходящий момент для бегства.
Устав ждать капитуляции, герцог назначил воскресенье, 30 октября, днем штурма Льежа, а 29-го числа осажденные предприняли последнюю попытку атаки. Примерно 600 человек, обойдя разрушенные городские стены, спустившись по малозаметной тропе и по подтопленному оврагу, попытались незаметно и быстро подойти к домам, в которых располагались герцог Карл и король Людовик, за короткое время осады ставшие врагами города.
Жилища короля и герцога представляли собой два низких дома, отделенные от основного лагеря виноградником. Между домами стоял старый амбар, занятый отборным бургундским отрядом из трехсот человек, которому было поручено следить за королем. Для облегчения этой задачи в стене амбара было пробито несколько незаметных брешей. Но уставшие от приготовлений к осаде и отражения вылазок, бургундцы получили приказ отдыхать, и только караулы продолжали нести дежурство.
Льежцы использовали в качестве проводников владельцев этих самых домов, а потому к своей цели продвигались тропами, неизвестными бургундцам и, следовательно, незамеченными. Жизни короля и герцога спасло только то, что они задержались у шатра одного из французских дворян, а поднявшийся шум разбудил лучников, спавших в амбаре неподалеку. Мгновенно завязалась жестокая схватка. Чтобы сбить врага с толку, льежцы пытались повторять бургундские девизы: «Vive Bourgogne! Vive le roy et tuez!», и даже резкий льежский акцент не всегда помогал опознать атакующих.
Нападавшие значительно уступали бургундцам в численности, и лишь благодаря своей отчаянной храбрости, кромешной тьме и удачному использованию местности, смогли нанести серьезный ущерб. Герцог, едва надев кирасу, вырвался на улицу и бросился в бой. В ночной атаке погибло до 200 бургундцев и, вероятно, большая часть нападавших.
Король трясся от страха. Он думал, что если герцогу теперь не удастся полностью завоевать Льеж, его собственная жизнь будет висеть на волоске. На поспешном заседании совета, состоявшемся той же ночью, Карл выразил сомнения в целесообразности предполагаемого нападения на город. Людовик, прежде настаивавший на том, чтобы отложить штурм и выждать, пока осажденные сами не принесут герцогу ключи и знамена, после ночного нападения, стал решительнее. Он решил даже сопровождать своего кузена в осаде и на следующее утро в обществе герцога направился в Льеж.
Оливье де ла Марш, видевший, как пара въезжала в открывший ворота город, услышал слова короля: «Брат мой, пойдем же вперед. Сегодня ты счастливейший из принцев!». Когда они вошли в ворота, Людовик к бесконечному ужасу горожан Льежа, своих бывших друзей, громко крикнул: «Vive Bourgogne!».