Я только что прочёл разбор Розиным «Бедной Лизы» Карамзина, сделанный в октябре 2020 года. И, оказывается, я не единственный, – как заявлял до сих пор десятки лет, – кто использовал для разбора идею «Психологии искусства» (1965 – год первого издания) Выготского.
Я не рекомендую ту работу читать (я сам не выдерживал её занудности и пропускал куски). Надо ли извиняться перед Розиным? – Извините, конечно. Работа потрясает меня тем, что я вот уж 5 лет ошибался.
Но мне хочется сказать, что то, что я сейчас процитирую, и было тем подсознательным идеалом (сверхисторического оптимизма, христианоподобным), который и двигал Карамзиным, когда он писал «Бедную Лизу».
«Действительно, если на житейском уровне история окончена - все сюжетные «узлы в ней развязаны», и жизнь Лизы в этом мире прервалась мгновенно, то в чувствах рассказчика, в его вере в бесконечность существования - вере в «там» любовь, как в бескорыстное чувство любования другим, живет».
Причём у Розина 2 греха по отношению к теории Выготского.
1) Он уничтоженным назвал одно из противочувствий – рационалистский платонизм (пастушеская идиллия). А по теории Выготского уничтожаются оба, рождая подсознательное третье, которое содержит элементы обоих.
Розин правильно пишет про «конфликта между рациональным и чувственным началом».
Но именно про второе противочувствие Розину стоило написать о «невозможности справится со своим чувствами». Тогда было б проакцентировано второе отрицание – иррациональность чувства.
Тут два отрицания. И оба уничтожаются. Рождая третье, взяв платонизм у первого противочувствия и иррациональность – из второго. Получилась ««там» любовь… чувство любования другим»
В каком-то смысле Карамзин написал антисентименталистское произведение (слёзы о чудовищной силе чувств). Он-то думал, что писал сентименталистское (о ценности чувств). И в том его открытие. И он сам его не знал сознанием. Отсюда…
2) Розин не проакцентировал подсознательный характер идеала Карамзина во время сочинения, по крайней мере. Когда потребовал поэта к священной жертве Аполлон.
Можно подумать относительно первого пункта, что Розин просто не додумался до, в чём-то антисентиментализма «Бедной Лизы», но додумался до содержания катарсиса от финального столкновения противочувствий. И, чтоб получить платонизм иррациональности-чувства, ему потребовалось сохранить чувство, а платонизм рационализма «уничтожить» для освобождения платонизма для иного применения – с чувством. И – сентиментализм торжествовал.
Но грех Розина относительно второго пункта носит характер предательства Выготского.
Ведь Розин не мог не понимать, что в 1925 году, Выготский рисковал попасть в тюрьму даже за эпизодические и как бы между делом, но указания, что катарсис – подсознательное явление при восприятии. (Т.е. – зеркально – подсознательный идеал – при акте творения.)
Так в 2020-то году Розин такой опасности НЕ подвергался. Мог бы и проакцентировать подсознательность идеала Карамзина.
Нет! Репутация учёного дороже. Мутью ж сочтут такое словосочетание! Оно ж не может быть подтверждено сканом активности мозга Карамзина при сочинении.
Ведь достаточно было многочисленность «Ах!» и восклицательных знаков, отнесённых Карамзиным к Лизе (64% и 70%) назвать текстовыми странностями, выражающими авторскую негативность к слишком сильным чувствам (а не объяснить это «композиционным эмоциональным центром», уготованным для Лизы, дабы заставить читателя сопереживать, в чём суть сентиментализма).
Текстовые странности ж – это материализм исследователя произведения искусства, штуки изрядно идеалистской при наличии в нём подсознательного момента. Рассматриваемого, а не замалчиваемого.
Нет! Розин придумал (уничтожением только одного из противочувствий), как заболтать подсознательность идеала Карамзина.
Зато надо отдать ему, Розину, должное за кропотливый анализ этого непрерывного дразнения читателя: то кажется, что идиллия победит («Я буду жить с Лизою, как брат с сестрою»), то – что соблазнение. – Читаешь Розина, и прямо кажется, что Карамзин гений, и зря его так не называют.
1 января 2026 г.
