- Мне не нужны ни ты, ни твой пузожитель.
Крикнул муж, ударив Марину, а свекровь плеснула в лицо невестки,
- Он от другого, срочно тест ДНК после рождения.
Но они не знали, что Марина ждет гостя. Когда он вошел, обидчики начали молить о пощаде.
Марина стояла перед зеркалом в спальне, натягивая просторную кофту через голову. Семь месяцев беременности делали каждое движение неловким, но сейчас ее больше волновало другое синяк на плече, который нужно было скрыть. Темно-фиолетовое пятно расплылось почти до локтя. Три дня назад. За разбитую чашку. Она посмотрела на свое отражение и не узнала себя. Кто эта женщина с потухшими глазами и испуганным выражением лица? Четыре года назад на этом месте была совсем другая Марина, уверенная, успешная, со светом в глазах.
Телефон на тумбочке завибрировал. Марина вздрогнула и быстро схватила его. Неизвестный номер. Сообщение завтра в тысячи пятистах буду. Держись. Сердце бешено заколотилось. Она знала, кто это. Знала и боялась надеяться. Быстрым движением удалила СМС, услышав шаги мужа в коридоре. Телефон нырнул под подушку. «Ты чего там копаешься?» Голос Дениса был недовольным, как обычно по утрам. Завтрак готов? Сейчас, сейчас. Марина торопливо поправила кофту и вышла из спальни. Четыре года назад ее жизнь была совсем другой. Марина Родина, 24 года, подающий надежды дизайнер в крупном рекламном агентстве. Она работала над проектами известных брендов, ее портфолио росло, карьера шла в гору. Корпоратив общих друзей. Шумная квартира, музыка, смех. Именно там она впервые увидела Дениса Соколова. 30 лет, успешный менеджер в этой компании, уверенный в себе, харизматичный. Он подошел к ней сам, принес бокал вина и начал разговор так легко, словно они знали друг друга годами.
- Вы дизайнер?
Он смотрел на нее с неподдельным интересом.
- Это же удивительно! Создавать красоту из ничего!
Они проговорили весь вечер. Денис был внимательным слушателем, задавал правильные вопросы, смеялся над ее шутками. Когда вечер закончился, он проводил ее до машины и попросил номер телефона.
- Я бы хотел увидеть вас снова. Не на шумной вечеринке, а где-нибудь, где мы могли бы нормально поговорить.
Букетный период был как в кино. Дорогие рестораны, куда Марина раньше и не мечтала попасть. Поездки на выходные, то в соседний город на фестиваль, то в загородный отель. Денис дарил цветы без повода, писал сообщения каждое утро. Интересовался ее работой. Он ездил на черном БМВ последней модели, носил дорогие костюмы, и Марина чувствовала себя героиней романтической комедии. Но уже через два месяца прозвучал первый звонок. Марина задержалась с подругой Олей в кафе. Они не виделись несколько недель, заболтались, время пролетело незаметно. Когда Марина добралась до дома, На час позже обещанного Денис встретил ее в дверях. Лицо его было холодным.
- Где ты была?
- Я же говорила, с Олей встречалась, - Марина улыбнулась, еще не понимая.
- Ты обещала быть в девять. Сейчас десять. Я звонил тебе пять раз.
- Извини, не услышала. Мы просто разговорились.
Денис схватил ее за руку выше локтя и сжал. Сильно. Очень сильно.
- Когда ты со мной, ты должна отвечать на звонки. Понимаешь? Я беспокоился.
Боль была острой. Марина попыталась высвободиться, но он держал крепко еще несколько секунд, глядя ей прямо в глаза. Потом отпустил и отвернулся. На следующий день на руке были синяки в форме пальцев. Денис увидел их вечером и побледнел. Он опустился на колени перед ней, взял ее руку и поцеловал.
- Прости меня». Господи, прости. Я не хотел. Просто я так боялся, что с тобой что-то случилось. Представлял всякие ужасы. Я люблю тебя так сильно, что это меня пугает. Прости.
Он плакал. Настоящие слезы. На следующий день подарил золотой браслет. Чтобы ты помнила, как я тебя люблю. Марина простила. Решила, что это был несчастный случай, что он действительно просто переживал за нее. Так ей хотелось верить. Но семья Марины в это не поверила.
Родин Виктор Сергеевич, 52 года, полковник полиции, заместитель начальника городского УМВД, 30 лет службы, из них 20 в уголовном розыске. Человек, который видел столько человеческой подлости, что научился читать людей с первого взгляда. Когда Марина привела Дениса домой, отец был вежлив, но холоден. За обеденным столом он задавал вопросы о работе, о семье, о планах. Денис отвечал правильно, уверенно улыбался. Но Виктор Сергеевич не улыбался в ответ. После ухода Дениса отец сказал коротко.
- Мне этот человек не нравится.
- Пап, ты даже не знаешь его.
Марина была разочарована.
- Я таких вижу каждый день. Это хищник, который умеет притворяться.
- Это несправедливо. Ты судишь по первому впечатлению.
Мать, Ирина Алексеевна, врач-терапевт с 30-летним стажем, тоже качала головой доченька, послушай отца. У него чутье на таких людей. Старший брат Алексей, 30 лет. Военный прокурор был более прямолинеен.
- Марин. Я проверил этого твоего Дениса. У меня есть связи. Хочешь, расскажу?
- Что ты проверял? Марина была возмущена. - Какое ты имеешь право?
- Я имею право заботиться о сестре. Слушай, три года назад, против него, было заведено дело о мошенничестве в схемах с недвижимостью. Дело закрыли за недостатком улик, но там было слишком много совпадений. А еще его предыдущая девушка подавала заявление о побоях. Потом забрала, но это не значит, что ничего не было.
- Вы проверяли его? Голос Марины дрожал от гнева и обиды. - Вы лезете в мою жизнь. Вы не уважаете мой выбор.
Виктор Сергеевич встал из-за стола. Голос его был спокойным, но твердым.
- Марина, я не имею права запретить тебе встречаться с этим человеком. Ты взрослая. Но я имею право сказать тебе правду, этот человек опасен. Я работаю 30 лет и вижу таких каждую неделю. Они начинают с мелочей, контроль, ревность, изоляция. Потом переходят к насилию. и заканчивается это очень плохо. Очень.
- Вы просто не хотите, чтобы я была счастлива. Марина схватила сумку. - Вы видите во всем плохое. Денис любит меня.
- Любовь не причиняет боль, тихо сказала мать.
- Откуда вы знаете?
Марина выбежала из квартиры, хлопнув дверью. Когда она рассказала Денису о том, что семья против их отношений, он впал в ярость. Они были в его квартире. Он схватил ее ноутбук, который лежал на столе, и швырнул на пол. Экран разлетелся на куски.
- Они что, проверяли меня? Копались в моей жизни?
Он кричал, и Марина впервые увидела его таким.
- Эти чертовы менты думают, что имеют право судить людей.
- Денис, пожалуйста.
- Они настраивают тебя против меня. Не видишь? Твой отец хочет, чтобы ты осталась дома, под его контролем. А твой брат просто завидует, что у меня жизнь удалась, а он...
- Не говори так о моей семье.
Денис замолчал. Посмотрел на разбитый ноутбук. На испуганное лицо Марины. И вдруг лицо его изменилось. Гнев сменился отчаянием.
- Прости! Господи, что я делаю? Прости меня! - Он обнял ее, прижал к себе. - Просто я так боюсь тебя потерять! Они хотят разлучить нас, и я не могу этого вынести. Ты все, что у меня есть. Пойми.
Марина стояла в его объятиях и чувствовала, как внутри все сжимается. Но она сказала себе, он просто любит. Слишком сильно любит. И защищается. На следующий день Денис купил ей новый ноутбук, еще дороже прежнего. А через неделю случился разговор с отцом. Финальный. Виктор Сергеевич – позвонил ей и попросил приехать. Один на один, без Дениса. Марина приехала, готовая к бою.
- Я хочу, чтобы ты очень хорошо подумала, – начал отец. - Я готов использовать все свои связи, чтобы защитить тебя. Но если ты выберешь его, если ты не послушаешь меня сейчас, потом будет поздно. Я видел таких мужчин. Я знаю, чем это заканчивается. Марина, я не хочу однажды приехать на вызов и опознавать труп собственной дочери.
- Папа, это не манипуляция.
- Это статистика. Я люблю тебя. Но я не могу спасти того, кто не хочет спасения. Поэтому я ставлю тебе условия, либо ты расстаешься с ним прямо сейчас, либо ты больше не моя дочь.
Тишина повисла тяжелая.
- Ты не имеешь права ставить мне ультиматумы.
- Имею. Я твой отец. И я не хочу наблюдать, как ты медленно разрушаешь свою жизнь. Выбирай.
Марина встала.
- Я выбираю Дениса. И чтобы вы больше не лезли в мою жизнь.
Она ушла. И три года не разговаривала с родителями. Свадьба была скромной. Без родителей Марины, с несколькими друзьями Дениса и его матерью. Лидия Петровна Соколова, 58 лет, учительница на пенсии. Она воспитывала сына одна с тех пор, как отец бросил их, и Лидия Петровна сделала все, чтобы сын ни в чем не нуждался. Она работала на двух работах. Отказывала себе во всем, жила для сына. Теперь она жила в десяти минутах ходьбы от квартиры Дениса и Марины. Приходила каждый день. Без звонка, со своими ключами, которые Денис дал ей сразу после свадьбы. Первый месяц после свадьбы был относительно спокойным. Но потом начались мелочи. Денис раздражался, если Марина задерживалась на работе. Просил показывать ему переписки с коллегами-мужчинами. Однажды устроил сцену, когда увидел, что ее коллега Максим поставил сердечко под ее фотографией в социальных сетях.
- Что это значит? Ты ему нравишься?
- Денис, это просто лайк, ничего особенного.
- Ничего особенного? Мужчины не ставят сердечки просто так. Он хочет тебя. И ты это поощряешь.
- Я не поощряю.
- Удали его из друзей. Сейчас же.
- Это мой коллега. Мы работаем над одним проектом.
Денис ударил кулаком по столу. Марина вздрогнула.
- Удали. Или я сам с ним поговорю.
Она удалила. А через два месяца после свадьбы случился первый настоящий удар. Марина готовила ужин. Суп получился недостаточно соленым, она это поняла, попробовав, и собиралась досолить. Но Денис пришел раньше, сел за стол. Попробовал.
- Это что?
- Суп. Извини, я забыла досолить. Сейчас.
- Ты забыла? - Он встал. - Ты целый день дома сидишь и не можешь нормально суп сварить?
- Денис, я не целый день дома, я работала.
- Работала? - Его голос стал громче. - Ты сидишь за компьютером и рисуешь картинки. Это не работа. А я с утра до вечера вкалываю, чтобы обеспечить нас, и даже нормально поесть не могу.
- Я сейчас досолю.
Он схватил тарелку и швырнул ее в стену. Суп разлетелся по обоям, тарелка разбилась. Марина замерла. Денис шагнул к ней. И ударил. Открытой ладонью по лицу. Сильно. Марина отлетела к холодильнику, прижалась спиной к его холодной поверхности. Щека горела. В ушах звенело. Денис стоял перед ней, тяжело дыша. Потом его лицо изменилось. Он увидел красный отпечаток своей ладони на ее щеке. И упал на колени.
- Нет. Нет, нет, нет. Что я сделал? Маришка, прости. Я не хотел. Прости меня. Пожалуйста.
Он плакал, обнимал ее ноги, клялся, что это никогда больше не повторится. Что он устал на работе, что у них проблемы с проектом, что он сорвался. Что любит ее больше жизни. На следующий день он принес огромный букет и золотое кольцо с маленьким бриллиантом. Чтобы ты знала, ты мое сокровище. Марина простила. Потому что любила. Потому что верила, что это был единичный случай. потому что он плакал так искренне. Но это был не единичный случай. Через месяц за то, что она разговаривала с соседом в лифте. Через два за то, что не сразу ответила на звонок. Потом за пятно на его рубашке, которое она не смогла отстирать. Потом просто так, потому что у него было плохое настроение. Цикл повторялся насилия, раскаяния, подарки, затишья. И снова. А через полгода после свадьбы, Денис сказал.
- Зачем тебе работать? Я все равно зарабатываю больше. Ты лучше займись домом. Будет чисто, готовка вкусная, и тебе не придется разрываться.
- Но мне нравится моя работа.
- Маришка. Он обнял ее нежно. Я хочу, чтобы ты отдыхала. Чтобы не уставала. Я же забочусь о тебе. Поверь, так будет лучше.
Она уволилась. И поняла свою ошибку слишком поздно. Без работы она осталась дома. Денис контролировал все деньги. Выдавал ей на продукты и бытовые нужды, но каждый раз требовал отчет. Если она покупала себе что-то без его разрешения, устраивал скандал.
- Это мои деньги. Я их зарабатываю. Ты должна спрашивать».
Друзья отдалились. Денис устраивал сцены ревности, если она встречалась с кем-то. Оля, лучшая подруга. После одного особенно громкого скандала сказала.
- Марина, прости, но я не могу больше. Я боюсь твоего мужа. Мне страшно.
Бывшие коллеги перестали звонить, Марина сама отстранилась, стыдясь синяков, которые приходилось прятать. Семья. Семья не разговаривала с ней уже два года. Марина осталась совершенно одна. В квартире с человеком, которого когда-то любила, и который теперь превратился в ее тюремщика. Через два года брака, после особенно жестокого избиения, когда Денис сломал ей ребро, Марина попыталась уйти. Ночью, когда он уснул, она собрала небольшую сумку и пошла к Оле. Та жила в соседнем районе. Оля открыла дверь и ахнула, увидев Марину в старой куртке, с синяками под глазами, согнутую от боли в боку.
- Господи, Марина!
- Пусти меня, пожалуйста! Хотя бы на одну ночь. Я не знаю, куда идти.
Оля впустила ее, уложила на диван, дала обезболивающее. Марина заснула впервые за долгое время, чувствуя себя в относительной безопасности. Но через час раздался звонок в дверь. Настойчивый, громкий.
- Оля, открывай. Я знаю, что она здесь.
Оля посмотрела на Марину широко раскрытыми глазами.
- Как он узнал?
- Он всегда находит меня, прошептала Марина.
Денис стучал все громче, кричал, угрожал вызвать полицию, обвинял Олю в похищении его жены. Соседи начали выходить из квартир. Оля испугалась скандала.
- Марина, прости. Я не могу. У меня работа, репутация. Он же ненормальный. Пожалуйста, уйди.
Марина молча встала и вышла. Денис схватил ее за руку и потащил к машине. Дома он не бил. Только смотрел на нее долгим холодным взглядом.
- Если попытаешься еще раз, я найду тебя. И будет хуже. Намного хуже. Понимаешь?
Марина кивнула. После этого она больше не пыталась уйти. Потому что поняла ей некуда идти. Никто не поможет. Семья отвернулась от нее. Друзей нет. Денег нет. Она в ловушке. И вот... Восемь месяцев назад Марина узнала, что беременна. Первый месяц Денис был счастлив. Он целовал ее живот, говорил о будущем сыне, покупал детские вещи. Марина позволила себе надеяться, может быть, ребенок изменит его? Может быть, теперь все будет по-другому? Но Надежда умерла быстро. Токсикоз был сильным. Марина едва могла готовить, часто бегала в туалет, постоянно чувствовала слабость. Денис раздражался.
- Ты что, специально притворяешься больной? Другие женщины работают до самых родов, а ты даже ужин не можешь приготовить.
Когда токсикоз прошел, начались другие сложности. Живот рос, Марина быстро уставала, ей нужно было часто посещать врача. Каждый визит к врачу стоил денег. И Денис считал каждую копейку.
- Опять анализы. На что уходят все деньги?
А потом он начал бить снова. Осторожно, избегая живота, но бить. По спине, по рукам, по ногам. Словно какая-то внутренняя грань удерживала его от удара по животу, но все остальное было доступно. И вот два месяца назад произошло то, что окончательно сломало последние остатки их отношений. Марина вышла выбросить мусор. В подъезде встретила соседа Игоря, молодого парня, который жил этажом ниже. Они поздоровались, обменялись парой фраз о погоде. Все. Но в этот момент в подъезд вошла Лидия Петровна. Свекровь Марины видела эту сцену и истолковала по-своему. Вечером она пришла к ним в квартиру, ее лицо было каменным.
- Денис, нам нужно поговорить. Серьезно.
Они ушли на кухню. Марина осталась в комнате, но слышала обрывки разговора.
- Видела своими глазами. Стояла, улыбалась ему. Беременная, а ведет себя. Ты уверен, что ребенок твой?
Денис вышел из кухни бледный. Смотрел на Марину долго и тяжело.
- С кем ты разговаривала в подъезде?
- С соседом Игорем. Мы просто поздоровались.
- Просто поздоровались? Мать говорит, ты улыбалась ему.
- Ну да, я поздоровалась и улыбнулась, это нормально.
- Нормально? - Денис подошел ближе. - Ты беременная замужняя женщина. Тебе нельзя улыбаться чужим мужикам.
- Это просто вежливость.
- Вежливость. Он усмехнулся зло. - А точно ли этот ребенок мой?
Марина почувствовала, как внутри все обрывается.
- Что? Как ты можешь?
Лидия Петровна стояла в дверях кухни, скрестив руки на груди.
- А что тут удивительного? Раз она с чужими мужчинами любезности разводит, кто знает, что еще она делает, пока ты на работе?
- Я сижу дома. Я никуда не хожу.
Марина почувствовала слезы.
- Именно, - кивнула свекровь. - Никуда не ходишь, ничего не делаешь. Живешь за счет моего сына. А может, ты ребенка подсунуть хочешь?
С того дня Денис изменился окончательно. Он начал проверять ее телефон каждый день. Обвинять во всем. Параноить. Месяц назад, в отчаянии, когда его не было дома, Марина пошла в поликлинику якобы на плановый осмотр. Но вместо кабинета врача она попросила медсестру одолжить ее телефон на минуту. Из чужого номера написала письмо на старый электронный адрес брата. Тот адрес, который помнила наизусть. Писала коротко, без подробностей. Просто, Алеша, это Марина. Мне нужна помощь. Денис бьет меня. Я беременна. Боюсь за ребенка. Не знаю, читаешь ли ты это. Если читаешь, помоги. Пожалуйста. И адрес их. Квартиры. Нажала «Отправить» и вернула телефон. Две недели тишина. Марина уже решила, что письмо не дошло, или семья действительно отреклась от нее навсегда. А потом пришло то сообщение. Анонимное. Завтра в тысячи пятистах буду. Держись. Завтра это сегодня. И сейчас было утро этого дня.
Марина проснулась от тошноты. Седьмой месяц беременности давался тяжело каждое утро, начиналось с борьбы с собственным телом. Она осторожно встала с кровати, стараясь не разбудить Дениса, и пошла в ванную. Когда она вышла, Денис уже не спал. Он сидел на краю кровати, держась руками за голову. Марина сразу поняла похмелье. Вчера он пришел поздно, пьяный, от него несло алкоголем. Она притворилась спящей, и он, к счастью, просто рухнул рядом и отключился.
- Доброе утро, — осторожно сказала она. - Какое к черту доброе, — проворчал он, не поднимая головы. - Голова раскалывается.
Марина прошла на кухню готовить завтрак. И замерла в дверях. За столом уже сидела Лидия Петровна. Свекровь пила кофе и листала журнал, чувствуя себя полной хозяйкой.
- Доброе утро, Лидия Петровна, - Марина старалась говорить ровно. - Я не знала, что вы придете так рано.
- Я имею право прийти к сыну когда угодно, — холодно ответила свекровь. - У меня есть ключи. Или ты против?
- Нет, конечно.
Марина начала доставать продукты для завтрака. Напряжение висело в воздухе, плотное и тяжелое. Марина чувствовала, как сжимается желудок. Часы на стене показывали 9.30. Еще пять с половиной часов, До трех дня. Нужно продержаться. Денис вышел на кухню, выглядел он неважно. Сел за стол, и мать сразу налила ему кофе.
- Сынок, ты плохо выглядишь. Опять с друзьями загулялся.
- Не твое дело, — буркнул он, но тон был не грубым, а скорее капризным, как у ребенка. Марина поставила на стол яичницу и тосты. Денис посмотрел на тарелку с недовольством.
- Опять яичница? Каждый день одно и то же.
- Извини, я могу сделать что-то другое.
- Забудь. Все равно есть не хочется.
Но он все-таки начал есть, угрюмо жуя. Лидия Петровна смотрела на Марину оценивающим взглядом.
- Что-то ты совсем располнела. Беременность не красит.
Марина промолчала, стараясь не реагировать. Но свекровь продолжила, хотя живот действительно большой.
- Говорят, если ребенок крупный, это может означать...
- Что означать? Денис поднял голову.
- Ну, есть такая примета, - Лидия Петровна сделала паузу, давая словам повиснуть в воздухе. - Что если живот слишком большой, то, возможно, ребенок не от мужа.
Марина почувствовала, как внутри все холодеет.
- Это глупости, сказала она тихо. Размер живота зависит от многих факторов положения ребенка, телосложения.
- Ах, ты теперь врач? Свекровь усмехнулась. Или просто оправдываешься?
- Мам, хватит, - Денис потер лоб. - У меня голова болит.
Но зерно было посеяно. Марина видела, как его взгляд стал подозрительным. Она попыталась уйти в комнату, но Лидия Петровна остановила ее.
- Постой ка. А это что за телефон тут валяется?
Марина обернулась. Ее телефон лежал на краю стола. Она оставила его там вчера вечером.
- Это мой телефон. Марина попыталась взять его, но свекровь была быстрее.
- Интересно, — Лидия Петровна подняла телефон. - Раз он твой, покажи, что там. С кем ты переписываешься?
- Там ничего нет. Верните, пожалуйста.
- Если ничего нет, то почему ты нервничаешь? - Свекровь повернулась к Денису. - Сынок, посмотри. У меня подозрение насчет твоей жены.
Денис встал. Похмелье и гнев смешались на его лице, в опасный коктейль.
- Давай сюда телефон.
- Денис, там правда ничего нет.
- Тогда покажи.
Он шагнул к ней. Марина попыталась забрать телефон у свекрови, но та отстранилась, и начался нелепый танец, Марина тянулась за телефоном, Лидия Петровна уворачивалась, а Денис наблюдал. Темнее лицом.
- Отдай мне телефон! — крикнул он на мать.
Лидия Петровна протянула телефон сыну. Денис схватил руку Марины, грубо оттолкнул ее к стене.
- Стой здесь и не двигайся.
Он начал пролистывать сообщения. Марина стояла, прижавшись спиной к стене, сердце колотилось так, что казалось сейчас выпрыгнет. Она же удалила то СМС, удалила. Он не найдет. Но Денис был параноиком. И параноики предусмотрительны. Несколько месяцев назад он установил на ее телефон приложение «Смир», для восстановления удаленных сообщений. Марина не знала об этом. Не знала, что каждое ее удаленное сообщение сохраняется в скрытой папке. Денис нашел приложение. Открыл. И его лицо изменилось.
- Завтра в тысячи пятистах буду. Держись, – прочитал он вслух. Голос был тихим, но в нем звенела сталь. - Кто это? - Марина не могла дышать. - Отвечай. С кем ты встречаешься?
- Это. - Она сглотнула. - Это мой брат.
Тишина. Страшная, давящая тишина.
- Брат? - Переспросил Денис. Потом его голос взорвался. – Брат, тот самый брат, который три года назад проклял меня. Тот брат, чей отец мент, который копался в моем прошлом. Ты позвала их сюда?
- Я просто попросила о помощи.
- О помощи.
Он швырнул телефон в стену. Экран разлетелся на куски. «Ты предала меня.
- Ты связалась с ними за моей спиной.
Лидия Петровна смотрела на Марину с торжествующей злобой.
- Я так и знала. Я всегда говорила, Денис, что эта женщина тебя не уважает. И теперь понятно, ребенок не твой. Она все подстроила. Забеременела от любовника, а теперь пытается свалить.
- Что? Нет. - Марина шагнула вперед. - Ребенок Дениса. Я никогда.
- Замолчи. - Рявкнул Денис. - Мать права. Все сходится. Ты флиртовала с соседом, ты тайно переписываешься, ты зовешь сюда своих родственников. Ты хочешь уйти и оставить мне чужого ребенка.
- Это твой ребенок.
- Докажи.
- Как я могу доказать?
Марина чувствовала, как слезы текут по лицу. Я три года не виделась с семьей. Я все это время была только с тобой.
- Врешь. - Денис был в шаге от нее. - Ты встречалась с кем-то. Пока я работал, ты гуляла.
- Я никуда не ходила. Ты же сам запретил.
Лидия Петровна встала, подошла к кофеварке, налила себе еще кофе. Чашка дымилась кофе, был свежий, только что сваренный, очень горячий.
- Денис, не трать на нее слова, - сказала она спокойно. - Такие, как она, всегда лгут. Но правда выяснится. После родов требует тест ДНК, и если ребенок не твой, подай на нее в суд. За мошенничество.
Марина смотрела на свекровь и впервые за долгое время чувствовала не страх, а гнев. Настоящий, жгучий гнев.
- Вы ненормальная, — сказала она. - Вы отравили своему сыну жизнь. Вы воспитали его несамостоятельным и жестоким. Это вы виноваты в том, кем он стал.
Лидия Петровна остановилась. Лицо ее побелело, потом покраснело.
- Что ты сказала?
- Я сказала правду. Вы держали его на привязи всю жизнь. Не дали ему повзрослеть. И теперь он не мужчина, а ваша марионетка.
Денис стоял неподвижно, лицо его было застывшей маской ярости. А Лидия Петровна сделала шаг к Марине. В руках у нее была чашка с дымящимся кофе.
- Ты опозорила моего сына, голос ее был тихим, но в нем была ледяная ненависть. Ты затащила его в эту грязь. Ребенок не его. Я знаю. Я чувствую.
- Вы сумасшедшая.
И тут Лидия Петровна подняла чашку и выплеснула содержимое Марине в лицо. Боль была мгновенной и чудовищной. Горячий кофе обжег кожу лица и шеи. Марина закричала, инстинктивно закрыв лицо руками, но было поздно. Она упала на колени, пытаясь унять боль, но она не унималась, пульсировала волнами, каждая следующая сильнее предыдущей. Сквозь звон в ушах она слышала голос свекрови.
- Вот так! Теперь знай свое место!
Марина на коленях. Прикрывая обожженное лицо, чувствовала, как слезы смешиваются с кофе на коже, и от этого жжет еще сильнее. Она пыталась подняться, но боль сковывала движение. И тут она услышала шаги. Денис подошел. На мгновение Марина подумала, сейчас он остановит мать, поможет ей, вызовет врача. Но она ошиблась. Денис остановился перед ней. Смотрел сверху вниз. В его глазах не было жалости. Только холодная ярость.
- Мне не нужны ни ты, ни твой пузожитель, — сказал он тихо и ударил ногой в живот.
Не сильно. Не так, чтобы убить. Но целенаправленно, жестко. Марина согнулась от боли. Другой боли, острой, режущей. Она упала на бок, инстинктивно обхватив живот руками, пытаясь защитить ребенка. Но было поздно. Она чувствовала, как что-то внутри сжимается, скручивается. Теплая влага между ног. Кровь. Нет, прошептала она. Нет, пожалуйста. Лидия Петровна стояла над ней, скрестив руки на груди, лицо ее было спокойным, почти удовлетворенным.
- Вызывай скорую, Денис. Пусть сделают тест ДНК прямо в роддоме. После родов требуй анализ. И если ребенок не твой, она пожалеет. Очень пожалеет.
Денис стоял, глядя на Марину, и в его глазах промелькнуло что-то, может быть, осознание того, что он сделал. Может быть, страх. Но он все еще был зол.
- Да, — сказал он. - Будет тест. И если ребенок не мой, ты пожалеешь, что вообще родилась.
Марина лежала на холодном полу кухни, лицо горело огнем, живот сводило от боли, и она чувствовала, как жизнь вытекает из нее вместе с кровью. Она смотрела на потолок и думала только об одном «держись, малыш». «Пожалуйста, держись». «Еще немного». Она попыталась дотянуться до телефона, он лежал у стены, разбитый, но может быть еще рабочий. Если получится дозвониться. Но тело не слушалось. Руки дрожали. Боль была слишком сильной. Часы на стене показывали 14.45. Еще 15 минут. Всего 15 минут. «Держись», — говорила она себе. «Они придут». Брат обещал. «Отец не бросит». Они придут.
Денис достал свой телефон, начал набирать номер скорой. Но руки его тоже дрожали. Похмелье, адреналин, осознание того, что он зашел слишком далеко, все смешалось.
- Скорая? - заговорил он. - Да, у меня жена. Она беременная. Упала. Кровотечение.
Он не сказал, что ударил. Не сказал, что мать облила ее кипятком. Он лгал автоматически, защищая себя. Лидия Петровна села обратно за стол, допила свой кофе. Спокойно, методично. Словно ничего не произошло. Марина закрыла глаза. Дышала. Каждый вдох давался с трудом. И вдруг звонок в дверь. Резкий. Властный. Не такой, каким звонят гости или соседи. Такой, каким звонят те, кто знает свои права и не намерен ждать. Денис замер с телефоном у уха. Лидия Петровна подняла голову. Звонок повторился. Длинный, настойчивый.
- Кто там может быть? - Свекровь нахмурилась.
- Не знаю, — Денис положил телефон.
- Иди, посмотри в глазок. - Но не успела Лидия встать, как раздался стук. Сильный, жесткий удар в дверь. И голос. Мужской, твердый, с металлическими нотками полиция. Откройте дверь. Немедленно. Марина открыла глаза. Сквозь пелену боли она услышала этот голос. И узнала его.
- Отец. - Прошептала она. - Это брат. И отец.
Денис обернулся к ней, лицо его было бледным ты.
- Ты позвала ментов?
Стук повторился. Громче. Жестче.
- Открывайте дверь, или мы ее выломаем. У нас есть ордер на вход.
Это был голос другого мужчины. Моложе. Алексей. Брат. Лидия Петровна вскочила, ее лицо исказилось от паники.
- Денис, не открывай. Скажи, что никого нет. Они не имеют права.
Но Денис уже шел к двери. Он понимал, если не откроют, будет хуже. Полиция ломает дверь, только когда уверена в своих правах. Он открыл. В дверях стоял высокий мужчина лет 55. В темной куртке, с лицом, вырезанным из камня. Рядом молодой мужчина в форме прокурора. За ними еще двое в штатском. Виктор Сергеевич Родин, полковник полиции, заместитель начальника городского УМВД, окинул взглядом прихожую, потом кухню. И увидел Марину на полу. Его лицо не изменилось. Но что-то в глазах стало еще холоднее.
- Алексей, -сказал он тихо. - Скорую. Сейчас же.
Алексей, не отрывая взгляда от Дениса, достал телефон и набрал номер. Виктор Сергеевич вошел в квартиру, и двое оперативников последовали за ним. Один остался у двери, блокируя выход.
- Вы Денис Игоревич Соколов?
Голос полковника был ровным, служебным.
- Я? Да. А вы кто такие?
Денис попытался изобразить возмущение, но голос дрожал. какое право вы имеете врываться. Виктор Сергеевич достал удостоверение, показал его Денису в упор, полковник Родин. Заместитель начальника УМВД, а это мой сын, военный прокурор Родин Алексей Викторович. Он убрал удостоверение.
- Мы имеем все основания для задержания.
Денис побледнел еще больше. Он посмотрел на Марину, на полковника, обратно на Марину.
- Какое задержание? Это моя жена, это семейное дело.
- Семейное?
Алексей закончил разговор по телефону и подошел. Голос его был холоден, как у отца.
- Семейное дело – это когда люди договариваются. А когда один человек систематически избивает другого, когда беременную женщину бьют ногой в живот, это называется уголовным преступлением.
Он достал из папки документы.
- У нас есть заявление вашей жены, поданное две недели назад через защищенный канал». Есть медицинские справки за последние два года, которые она собирала и передала нам. Есть показания соседей. Есть фотографии побоев. - Алексей посмотрел Денису прямо в глаза. - И есть то, что мы видим сейчас собственными глазами, женщина на полу, с ожогами на лице и кровотечением. Это достаточно для немедленного задержания.
Лидия Петровна выскочила из кухни.
- Мой сын ничего не делал. Это она сама, она упала. Провокация.
Виктор Сергеевич медленно повернулся к ней.
- Гражданка Соколова Лидия Петровна. Мать подозреваемого? Да. И я свидетель. Она сама.
- Вы только что облили мою дочь горячим кофе, - голос полковника стал еще тише, но от этого страшнее. - Мы видели через дверной глазок, пока ждали. Камера на лестничной клетке все записала. Это тоже уголовная статья, умышленное причинение вреда здоровью. Советую замолчать и не усугублять ваше положение.
Лидия Петровна открыла рот, но не нашлась, что сказать. Один из оперативников подошел к Денису руки за спину.
- Подождите. - Денис отступил. - Виктор Сергеевич, давайте поговорим. Я не хотел. Это все. Я просто. Она меня довела. Я исправлюсь. Дайте мне шанс.
- Шанс? - Виктор подошел к дочери, осторожно опустился на колено рядом. - Маришка, держись. Врачи сейчас будут.
Марина смотрела на отца сквозь слезы. Губы ее шевелились, прости.
- Папа, прости.
- Тихо, доченька. Не надо. - Он снял куртку, накрыл ее. - Все будет хорошо. Я здесь.
Он поднялся, повернулся к Денису. И то, что Денис увидел в его глазах, заставило его отступить еще на шаг.
- Три года назад я предупреждал вас, — сказал Виктор Сергеевич тихо. - Я сказал своей дочери, что вы опасны. Она не послушала. Я уважал ее выбор, хоть это и разбило мне сердце. Но я не переставал следить. Я знал, где вы живете. Знал каждый ваш шаг. И ждал. Ждал, когда она попросит о помощи. - Он сделал паузу. Теперь она попросила. - И теперь вы ответите за все. За каждый удар. За каждый синяк. За каждую слезу.
- Но я. Я люблю ее.
- Любовь не бьет ногами в живот беременную женщину, - отрезал Алексей. - Надеть на него наручники.
Оперативник достал наручники. Денис попытался вырваться, но его быстро скрутили, заломили руки за спину. Защелкнули металл на запястьях.
- Вы задержаны по подозрению в совершении преступлений, предусмотренных статьями 111, 116, 117 Уголовного кодекса, Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, побои, истязания, - официально произнес Алексей. - Вы имеете право на защитника. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.
Внизу завыла сирена скорой помощи. Виктор Сергеевич снова опустился рядом с дочерью.
- Еще немного, Маришка. Терпи!
– Папа, – прошептала она. - Ребенок!
- Ребенок будет жив! Я обещаю! Мы в лучшую больницу города поедем! Там мои люди! Лучшие врачи.
Медики ворвались в квартиру с носилками. Начали быстро осматривать Марину, подключать капельницу, измерять давление. Ожоги второй степени на лице и шее констатировал один. Кровотечение, седьмой месяц беременности – есть угроза преждевременных родов. Везем немедленно. Они осторожно переложили Марину на носилки. Виктор пошел рядом, держа ее за руку. Денис, стоя в наручниках, смотрел на эту сцену. И вдруг что-то в нем сломалось окончательно. Он упал на колени Марина.
- Прости. Я не хотел. Прости меня. Я люблю тебя.
Марина медленно повернула голову. Посмотрела на него, отвернулась.
- Вставайте, — оперативник поднял Дениса. - Пойдете в отделение.
В машине скорой помощи Виктор Сергеевич держал дочь за руку. Алексей сидел напротив, его лицо было напряженным.
- Маришка, — тихо сказал отец. - Прости, что не нашел тебя раньше. - Мы искали. Три года искали.
Марина слабо сжала его пальцы.
- Я сама виновата. Не слушала.
- Нет», — твердо сказал он. - Виноват только он. Ты не виновата ни в чем. Слышишь? Ни в чем.
Слезы потекли из ее глаз. От боли, от облегчения, от всего сразу.
- Папа, я так боюсь за ребенка.
- Он будет жить. Обещаю.
В больнице их уже ждали. Виктор Сергеевич не зря был заместителем начальника УМВД, связи в городе у него были обширные. Лучшие акушеры, лучшая реанимация. Марину сразу увезли. Виктор и Алексей остались в коридоре. Отец стоял у окна, глядя в темноту. Руки его были сжаты в кулаки.
- Если ребенок не выживет, — сказал он тихо, — я не знаю, смогу ли я удержаться.
- Удержишься, — также тихо ответил Алексей. - Потому что Марине нужен отец, а не мститель.
- Я должен был настоять. Три года назад. Должен был силой забрать ее.
- Она не ребенок. Ей было 24. Она имела право выбирать.
- Право на ошибку, которая чуть не стоила ей жизни.
Алексей подошел, положил руку на плечо отца.
- Мы спасли ее. Это главное. А теперь мы сделаем так, чтобы этот ублюдок больше никогда к ней не приблизился.
Операция длилась 4 часа. Врачам удалось остановить кровотечение и стабилизировать состояние. Ребенок выжил, но Марину положили под строгое наблюдение до самых родов. Через три дня ее перевели в обычную палату. Отец и брат приходили каждый день. Мать тоже приезжала, плакала, обнимала дочь, просила прощения за то, что не искала активнее.
- Мам, не надо, - шептала Марина. - Я сама отрезала себя от вас.
- Но мы же семья. Мы должны были пробиться сквозь твое упрямство.
Виктор Сергеевич молчал, но его глаза говорили то же самое. Параллельно начался процесс. Алексей, как военный прокурор, формально не мог вести дело конфликт интересов. Но он обеспечил надзор, собрал самых жестких следователей, проконтролировал каждый шаг. Дениса и Лидию Петровну держали в СИЗО. Допросы начались на следующий день. Денис пытался юлить, говорил, что Марина упала сама, что он пытался ее поймать, но доказательства были неопровержимы. Соседи. За три года многие слышали крики, удары, плач. Некоторые даже думали вызвать полицию, но не решались, не хотели вмешиваться в чужую семейную жизнь. Теперь они давали показания. И каждое показание было гвоздем в крышку гроба Дениса.
Подруга Оля тоже пришла свидетельствовать. Она призналась, что видела Марину избитой, что та пыталась сбежать, но Денис нашел ее. Оля плакала, давая показания, я испугалась тогда.
- Прости меня, Марин. Я трус.
Марина, присутствовавшая на допросе по видеосвязи из больницы, покачала головой.
- Я не виню тебя. Он страшный.
Но самым сильным ударом стала предыдущая девушка Дениса. Ее звали Катя, ей было 32. Виктор Сергеевич нашел ее через своих людей. Она жила в другом городе, вышла замуж, родила ребенка. Думала, что прошлое похоронено. Но когда ей позвонили и рассказали, что Денис снова избивал женщину, она согласилась приехать. На допросе Катя рассказала свою историю. Она встречалась с Денисом пять лет назад. Тоже был букетный период, тоже цветы и подарки. Потом начались побои. Катя подала заявление, но Денис давил через родственников, через друзей. Его мать приходила к Кате на работу, устраивала сцены, обвиняла ее в том, что она хочет разрушить жизнь ее сына. В итоге Катя забрала заявление и уехала из города.
- Я думала, что виновата сама, — говорила Катя, глядя в камеру. - Он мне это внушил. Что я провоцирую. Что я недостаточно хороша. Я боялась, что если не заберу заявление, он найдет меня и убьет. Теперь я понимаю, надо было настоять. Может, тогда эта девушка не страдала бы три года.
Алексей положил перед ней протокол.
- Вы не виноваты ни в чем. Виноват только он. И теперь он ответит.
У Лидии Петровны при обыске квартиры нашли дневник. Страницы, исписанные мелким почерком. Она писала туда свои мысли, и эти записи были страшны. Марина недостойна моего сына. Она его использует. Я вижу, как она на него смотрит без любви. Она родит ребенка и уйдет, заберет алименты. Надо открыть Денису глаза. Сегодня Денис пришел расстроенный, сказал, что Марина отвечала соседу в подъезде. Я объяснила ему, что это первый признак измены. Он должен быть бдителен. Они поругались, и я видела синяк у Марины. Денис слишком мягок. Надо было сильнее. Такие женщины понимают только силу. Записи были приобщены к делу, как доказательство соучастия и подстрекательства. Суд назначили через два месяца. За это время Марина родила. Здоровый мальчик, 3 килограмма 200 граммов. Она назвала его Артем. Денис, узнав о родах, потребовал тест ДНК. Суд удовлетворил требования. Тест показал отцовство, подтверждено на 99,9. Когда Денису огласили результат, он жался на стуле в камере СИЗО.
Все, на чем он строил свою защиту, обвинение в неверности жены, рухнуло. Судебный процесс был открытым. Марина пришла с отцом и братом. Артем остался с матерью и няней, которую Виктор нанял, чтобы помочь дочери. Денис в зале суда выглядел серым. Два месяца в СИЗО сломили его внешний лоск. Дорогой костюм сменился тюремной робой. Волосы не уложены. Лицо осунулось. Он смотрел на Марину, и в глазах его была мольба. Но Марина не отворачивалась, смотрела прямо на него, спокойно, твердо. Прокурор зачитал обвинение, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью беременной женщины, систематические побои и истязания в течение трех лет, угрозы убийством. Защита пыталась смягчить, мол, семейная ссора, эмоции, не хотел причинить вреда. Но доказательства Билли точно.
Судья женщина лет 60 с суровым лицом слушала показания свидетелей, изучала медицинские справки, фотографии синяков за три года. Виктор Сергеевич был вызван как свидетель. Он встал, прошел к трибуне. Говорил спокойно, профессионально я служу в полиции 30 лет. 20 из них в уголовном розыске. Я видел сотни таких мужчин. Они все одинаковые. Начинают с контроля, изоляции, мелких унижений. Потом переходит к физическому насилию. И заканчивается это всегда плохо, либо женщина погибает, либо остается инвалидом, либо, если повезет, успевает сбежать. Три года назад я предупредил свою дочь. Я использовал все свои связи, чтобы проверить этого человека. Нашел темные пятна в его биографии, нашел предыдущую жертву. Я сказал дочери правду. Но она была молода, влюблена, и не поверила мне. Это была моя ошибка, я поставил ультиматум вместо того, чтобы поддержать. Мы потеряли три года. Три года она страдала, а я не мог ей помочь, потому что она сама оборвала связь. Когда пришло ее письмо с просьбой о помощи, я приехал немедленно. И увидел свою дочь на полу, в крови, с ожогами на лице. Если бы мы опоздали еще на час, она могла погибнуть. Ребенок мог погибнуть.
Он посмотрел на Дениса. Взгляд был тяжелым, обжигающим этот человек не мужчина. Это трус, который силен только с теми, кто слабее. Мой долг был защитить дочь, и я опоздал. Но теперь я прошу суд, сделайте так, чтобы он никогда больше не смог причинить вреда ни ей, ни кому-либо еще. Он вернулся на место. Марина взяла его за руку. Потом вызвали Марину. Она встала, прошла к трибуне. Говорила тихо, но твердо.
- Я любила его. Верила, что он изменится. Думала, что виновата сама, что провоцирую, что недостаточно хороша. Он внушил мне это. Три года я жила в страхе. Каждое утро просыпалась с мыслью, что сегодня я сделаю не так. За что сегодня получу? Я потеряла работу, друзей, семью. Он изолировал меня полностью, а когда я забеременела, он стал еще хуже. Бил меня, унижал, обвинял в измене. Его мать помогала ему, травила меня, настраивала против меня. И в тот день, когда я попросила семью о помощи, он ударил меня в живот. Целенаправленно. Он хотел убить моего ребенка. Голос ее дрожал, но она продолжала, я выжила. Мой сын выжил. Но только потому, что отец и брат пришли вовремя. Если бы не они, я бы умерла на полу той кухни. И я прошу суд, сделайте так, чтобы он больше никогда не смог причинить вреда другим женщинам.
Она вернулась на место. Денис сидел, опустив голову. Защита попросила слова для подсудимого. Судья разрешила. Денис встал. Посмотрел на Марину
- Я. Я прошу прощения. Я не хотел. Я люблю тебя. Я всегда любил. Просто. Я не справился. Работа, давление. Я сорвался. Но я могу измениться. Дай мне шанс. Пожалуйста.
Марина смотрела на него. И покачала головой.
- Нет. Я дала тебе тысячу шансов. Каждый раз после побоев ты просил прощения. Каждый раз клялся, что это в последний раз. Но это никогда не было последним. Ты не изменишься, потому что не считают, что проблема в тебе. Она встала, я не хочу, чтобы ты был в жизни моего сына. Не хочу, чтобы он рос, думая, что так можно обращаться с женщинами. Ты не отец. Ты просто биологический родитель. И я буду бороться до конца, чтобы ты никогда больше не приблизился к нам.
Судья постучала молотком, прошу садиться. Совещание судей длилось час. Потом объявили приговор. Денису Соколову 5 лет лишения свободы в колонии общего режима по совокупности статей «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью беременной женщины, побои, истязания». Запрет на приближение к потерпевшей на расстояние ближе, 300 метров после освобождения. Лишение родительских прав. Лидии Петровне Соколовой 2 года, условно с испытательным сроком 3 года, обязательные работы, 300 часов за умышленное причинение вреда здоровью и соучастие в систематическом насилии. Денис побледнел, услышав приговор. Лидия Петровна закричала.
- Это несправедливо. Мой сын не виноват. Эта женщина все подстроила.
Судья холодно посмотрела на нее.
- Гражданка Соколова, вы приговорены к условному сроку только благодаря вашему возрасту и отсутствию прямого участия в избиении. Но ваши записи в дневнике и показания свидетелей говорят о том, что вы систематически подталкивали сына к насилию. Советую использовать испытательный срок, чтобы переосмыслить свое поведение.
Дениса увели. Он обернулся, посмотрел на Марину последний раз. Она смотрела на него спокойно. Без злости. Просто смотрела. Шесть месяцев спустя. Марина стояла у окна своей старой комнаты в родительской квартире. Той самой комнаты, которую не трогали три года. Сейчас здесь стояла детская кроватка, на стенах висели яркие картинки. Артем спал, тихо посапывая. Ему было полгода. Здоровый, веселый мальчик, с темными волосами и серыми глазами в мать. Ожоги на лице Марины зажили. Остались небольшие шрамы на щеке и шее, но пластический хирург, знакомый отца, сделал две операции бесплатно. Шрамы стали почти незаметными. Марина больше не пряталась от зеркал. Она начала ходить к психологу. Отец настоял. Сначала Марина сопротивлялась, зачем копаться в прошлом. Но психолог, женщина лет 50 с добрыми глазами, помогла ей понять многое.
- Вы не были виноваты, — говорила она. - Ни в чем. Абьюзер всегда найдет причину. Если бы вы были идеальной женой, он бы придумал другие претензии. Проблема не в вас. Проблема в нем?
Медленно, очень медленно, Марина начала верить в это. Она вернулась к дизайну. Понемногу, через фриланс, работая из дома. Несколько небольших проектов, потом заказ побольше. Деньги были небольшие, но это были ее деньги. Заработанные своим трудом. Виктор Сергеевич помогал с Артемом. Дед оказался удивительно нежным с внуком, этот суровый полковник, превращался в мягкого, заботливого человека, когда брал малыша на руки.
- Я пропустил твое детство, — говорил он Марине. - Работал слишком много. С внуком я не совершу ту же ошибку.
Мать тоже приходила каждый день, помогала с готовкой, уборкой, сидела с Артемом, когда Марина работала. Алексей заезжал, реже у него была работа, дела. Но когда приезжал, всегда привозил подарки племяннику и долго разговаривал с сестрой.
- Как ты? – спрашивал он. - Лучше, – отвечала Марина.
И это была правда. Один раз пришло письмо от Дениса. Из колонии. Он просил прощения, умолял дать еще один шанс, писал, что изменился. Марина прочитала письмо, сидя на кухне с отцом.
- Что будешь делать? – спросил Виктор.
- Ничего, - Марина порвала письмо. - Он не изменился. И не изменится. Это манипуляция.
Отец кивнул.
- Правильно.
От Лидии Петровны не было ни слова. Она отбывала обязательные работы, но после приговора полностью закрылась. Денис, узнав об условном сроке матери, написал ей письмо с обвинениями, мол, она во всем виновата, она настраивала его против Марины. Лидия Петровна пришла на свидание и устроила скандал. После этого Денис отказался с ней видеться. Она осталась одна. Сын отвернулся. Невестка ушла. Внука нет. Условный срок и позор на весь район. Прошло еще полтора года. Артему было два с половиной года. Здоровый, активный мальчик, который обожал деда и бегал по квартире с игрушечной машинкой, гудя во все горло. Марина открыла свою небольшую дизайн-студию. Всего два человека, она и стажер, студентка, но это было начало. Заказы шли, портфолио росло, клиенты были довольны.
Новых отношений у Марины не было. Мужчины иногда пытались познакомиться на детской площадке, в кафе, в студии. Но она мягко отказывала. Ей нужно было время. Много времени.
- Я не готова, - призналась она психологу. - Боюсь. Боюсь снова ошибиться, снова не увидеть красные флаги.
- Это нормально, - успокоила психолог. - Не торопитесь. Когда будете готовы, вы почувствуете.
Марина сосредоточилась на себе и на сыне. Учила его доброте, уважению, мягкости. Объясняла, что обижать нельзя, что нужно извиняться, если сделал больно. Однажды Артем толкнул другого мальчика на площадке. Марина присела перед ним на корточки.
- Артемка, так нельзя. Когда ты толкаешься, другому больно.
- Он забрал мою игрушку.
- Тогда ты должен попросить ее обратно, не толкаться. Если он не отдает, позвать взрослого. Но никогда не бить, не толкать. Понял?
- Понял, мама.
Она обняла его. И подумала, ты вырастешь другим. Ты будешь уважать людей. Я прослежу. Вечер. Детская площадка у дома. Марина с Артемом, рядом Виктор Сергеевич и Ирина Алексеевна. Они гуляли вчетвером, наблюдая, как мальчик карабкается на горку.
- Мам, смотри, как высоко! — кричал он.
- Вижу, молодец! Только осторожно!
Виктор стоял рядом с дочерью, руки в карманах.
- О чем задумалась.
Марина улыбнулась.
- О будущем. О том, что я свободна.
- И всегда будешь!» — отец обнял ее за плечи.
Солнце садилось, окрашивая небо в оранжевые и розовые оттенки. Артем смеялся, скатываясь с горки. Мать поправляла ему шапку. Марина смотрела на свою семью и чувствовала тепло внутри. Три года назад она сделала ошибку. Потеряла годы жизни в аду. Но она выжила. Она выбралась. Она спаслась. И теперь у нее было будущее. Настоящее будущее, без страха, без боли, без унижений.
- Пойдем домой, - сказала мать. - Я приготовила ужин.
- Идем, Марина подозвала сына. - Артем, домой.
- Уже? Но я еще хочу играть.
- Завтра поиграешь, - она взяла его за руку. - Пойдем, дед тебе сказку прочитает.
- Ура! Про рыцаря?
- Про рыцаря, - пообещал Виктор, подхватывая внука на руки.
Они шли домой вчетвером большая, крепкая семья. Марина оглянулась на площадку, на закатное небо. И улыбнулась. Она была свободна. По-настоящему свободна. А в колонии, за сотни километров Денис Соколов сидел в камере и смотрел в окно. Три года позади, два впереди. Другие заключенные презирали его в тюрьме, быстро узнают, за что кто сидит, и те, кто бил беременных женщин, находятся внизу иерархии. Он деградировал. Работа на зоне была тяжелой, условия жесткими. Лица его бывшей лоск смыло без следа. Он исхудал, постарел, озлобился. писал письма Марине. Все возвращались без ответа. Писал матери. Та не отвечала. Он был один. Полностью, абсолютно один. И в тихие ночи, когда не спалось, он вспоминал ту кухню, тот день, когда все рухнуло. Вспоминал лицо Марины, ее обожженную кожу, кровь. И не чувствовал раскаяния. Чувствовал только злость на нее, на семью, на весь мир, потому что так устроены абьюзеры. Они не меняются. Они просто лучше прячутся.
Лидия Петровна доживала свой условный срок в одиночестве. Соседи сторонились ее. Бывшие подруги отвернулись. Сын не писал, невестка ушла, внука она не видела. Она сидела в своей квартире, окруженная фотографиями Дениса маленького, подросткового, взрослого. И не понимала, где ошиблась. Но ошибка была проста, она вырастила не мужчину, а зависимого ребенка. Она научила его, что мир должен крутиться вокруг него. Что женщины должны служить. Что сила — это главное. И теперь расплачивались оба. Марина же, сидя на кровати Артема и читая ему сказку на ночь, думала о другом.
- Мама, а ты счастливая? — спросил вдруг мальчик.
Она задумалась. Счастливая? После всего, что было?
- Да, солнышко, — ответила она. - Я счастливая. Потому что рядом со мной ты, дедушка, бабушка, дядя Алёша. Потому что я дома. Потому что мне больше не страшно.
- Я тоже счастливый, — сонно пробормотал Артём. Я тебя люблю.
- И я тебя люблю. Больше всего на свете.
Она поцеловала его в лоб, выключила свет и вышла из комнаты. В гостиной отец смотрел новости. Мать вязала. Марина села рядом, положила голову на плечо отца.
- Спасибо, – прошептала она.
- За что?
- За то, что не бросили. За то, что пришли. За то, что спасли.
Виктор Сергеевич обнял дочь.
- Ты моя дочь. Я всегда приду. Всегда.
И Марина поверила. Наконец-то поверила, что есть любовь, которая не причиняет боль. Есть семья, которая не предаст. Есть будущее, которое стоит того, чтобы жить. Она выжила. И теперь она жила по-настоящему.