Богдан собирал вещи, торопливо закидывая рубашки в чемодан.
- Богдан, ты опять уезжаешь? - Лариса печально смотрела на мужа. - Сколько можно. Мы ведь почти не видимся.
- Хватит ныть, - отмахнулся он. - Я для нас стараюсь, между прочим. На твою зарплату кардиолога в городской больнице мы ноги протянем.
- Но раньше ты так много не ездил, - вздохнула она. - А теперь одни командировки. Что, послать больше некого?
- Да перестань ты, - Богдан тоже тяжело выдохнул. - Просто Фёдоров, хозяин фирмы, мне доверяет. Нужно делать карьеру, пока это вообще возможно.
Лара только молча вздохнула. Ей нравилась их прежняя жизнь: тихие вечера вдвоём, когда Богдан встречал её после смены, и они пешком шли по вечерним улицам домой. Тогда он был мягким, внимательным, смеялся над мелочами и делился с ней абсолютно всем. Сейчас муж словно подменили. Нервный, дёрганый, вечные поездки, телефон часто выключен.
В эту командировку он тоже пропал почти сразу. За всё время прислал всего несколько коротких сообщений. Лара даже решилась позвонить в офис, хотя всегда старалась не вмешиваться в его работу.
Компания занималась разработкой и поставкой медикаментов. Лариса, как врач, слишком хорошо знала, сколько грязных денег крутится в этой сфере. Ей было противно думать, что некоторые коллеги получают плату от фармкомпаний за продвижение пустышек, и в кардиологии этого тоже не удавалось избежать. Доктора потом оправдывались перед пациентами и их родственниками за то, что прописанные препараты не срабатывали, как обещали представители фирм.
И всё же были и хорошие дни. Лара старалась просто честно выполнять свою работу и не оглядываться на чужие компромиссы.
Сроки командировки давно прошли, а Богдан дома так и не появился. Телефон он то не брал, то был недоступен. В офисе тоже ничего вразумительного не говорили, отделываясь сухим:
- Не располагаем информацией.
По ощущению творилась полная неразбериха.
Отработав очередное ночное дежурство, Лариса, едва держась на ногах, поехала на другой конец города. В промзоне высилось высотное здание фармацевтической компании.
Но дальше ворот её не пустили.
- Пропуск, - лениво потребовал охранник.
- Я жена Богдана Холодова, менеджера по продажам, - Лара протянула паспорт.
- Без пропуска нельзя, - упрямо повторил тот.
Штамп о браке в её паспорте никого не впечатлил. Лариса уже собиралась перейти на крик, когда к воротам плавно подкатил роскошный лимузин.
Она таких машин в живую, кажется, никогда и не видела. За рулём сидел шофёр в форме, а на заднем сиденье, в непривычно дорогом костюме, Лара увидела своего мужа.
Сердце подскочило.
- Богдан! - она бросилась к машине, лихорадочно соображая, что могло случиться и почему он так и не пришёл домой.
Муж будто не заметил её. Смотрел в телефон, не меняя выражения лица.
Лариса забарабанила в стекло.
Дверь с лёгким щелчком открылась, Богдан неторопливо выбрался из салона. Жена подняла голову, как всегда едва доставая ему до плеча, и вдруг с холодом в груди поняла: это он, и одновременно не он.
От мужа пахло незнакомым дорогим одеколоном, аккуратная стрижка явно была сделана не машинкой на кухне, а в салоне. Он двигался иначе: уверенно, жёстко, с какой-то холодной отрешённостью.
Лара попыталась его обнять, но Богдан аккуратно, без лишних усилий, отстранил её и посмотрел так, будто перед ним было вредоносное насекомое.
- Богдан, что происходит? Ты уже вернулся? Когда? Почему домой не приехал?
- Женщина, вы кто? - вежливо осведомился он.
Мир вокруг на секунду провалился в пустоту.
- Я твоя жена, - Лариса едва шевелила губами. - У тебя в паспорте всё написано.
Она, ничего не понимая, распахнула бордовую книжечку на странице со штампом о браке.
- Меня действительно зовут Богдан Дмитриевич Холодов, - усмехнулся мужчина. - Но никакой жены у меня нет. Я холост и никогда в браке не состоял. Вы меня с кем-то перепутали.
- Подожди, это бред какой-то! - Лара почти закричала. - Ты менеджер по продажам в этой фирме!
- Ошибаетесь, - холодно ответил Богдан. - Я генеральный директор холдинга и акционер.
- И давно это случилось? - прошептала она, чувствуя, что просто сходит с ума.
- Приказ о моём назначении подписан неделю назад, - в голосе его послышалось самодовольство. - В связи с чрезвычайными обстоятельствами. Я много работал, и это, разумеется, принесло свои плоды.
- Ну да, ты правда много работал, - машинально кивнула Лара. - Но мы же женаты. Живём вместе. Улица Светлая, дом пятнадцать, квартира сто. Ты что, шутишь или действительно ничего не помнишь?
- Женщина, я вообще-то блестящий аналитик, - Богдан скептически повёл бровью. - Я спас эту компанию. Неужели вы думаете, что я забыл бы и жену, и адрес?
Он смерил её взглядом сверху вниз.
- Кстати, выглядите вы не очень. Может, стоит обследоваться, подлечиться?
И, усмехнувшись, прошёл мимо. Водитель поспешно потащил за ним два огромных чемодана, которых Лариса раньше никогда не видела. В командировку мужа она провожала со старым потертым багажом.
Она осталась стоять у ворот с опущенными руками.
- Ну что, дамочка, давно вас из сумасшедшего дома выпустили? - расхохотался один из охранников. - Вот правильно, что пропускную систему ввели. А то шастают тут всякие, печати себе рисуют в паспорте.
- Но я же правда его жена, - почти плакала Лариса. - Ничего не понимаю...
- Идите уже, - грубо оттолкнул её второй охранник. - Нечего проход загораживать. А то сейчас за ваши фальшивые документы полицию вызовем.
Лариса поплелась прочь, еле переставляя ноги. В голове не укладывалось ничего.
Первой мыслью была полиция, но, вспоминая ухмылки охранников, Лара решила, что нужны куда более веские доказательства. После ночной смены голова почти не соображала, и она решила для начала поехать домой.
Дома она приняла душ, выпила крепкий кофе, забросила форму в стиральную машину и, поколебавшись, открыла дверцы шкафа.
Ряды пустых вешалок встретили её молчаливой насмешкой. Вещи Богдана исчезли.
Сердце глухо ударило.
Лариса бросилась к столу с ящиком, где хранились документы. Свидетельства о браке не было. Словно его и не существовало никогда.
Только штамп в паспорте ещё убеждал её, что она не сошла с ума.
Свадебного альбома тоже нигде не оказалось. Как и любых других напоминаний о том, что в этой квартире когда-то жил Богдан.
Её скромная однушка, полученная по льготной ипотеке, когда она только устроилась в первую больницу по целевой программе, вдруг стала стерильно свободной от любых следов мужа. А в воздухе отчётливо пахло лимонной отдушкой, словно здесь недавно провели генеральную уборку.
Обессилев, Лариса рухнула на постель и уснула прямо в одежде. Решила, что после крепкого сна сможет думать яснее.
Проснулась вечером от настойчивого стука в дверь.
С трудом отряхнув остатки сна, побежала открывать, уверенная, что весь этот кошмар ей только приснился и Богдан стоит за дверью.
На пороге оказались двое крепких, совершенно незнакомых мужчин. Они почти не глядя отодвинули её в сторону и вошли в квартиру.
- Ты это, врачиха, завязывай уважаемым людям настроение портить, - развязно объявил белобрысый крепыш. - Мы люди вежливые, но всему есть предел. Сначала названивала, теперь в офис приехала. Так не годится.
- Вы из компании, где работает Богдан? - с облегчением спросила Лариса, цепляясь за надежду, что всё наконец прояснится.
- Да, - белобрысый мотнул головой в сторону второго. - Меня зовут Вова, это Витя.
И вдруг его голос изменился, стал сухим и жёстким:
- Послушайте, Лариса Витальевна. Мы ведь серьёзно. Будете таскаться к нам в офис, получите иск за клевету. Нужны вам судебные дела? Забудьте всё, что вы сегодня говорили, и живите дальше.
- Как это забудьте? Я ведь замужем, - растерянно пробормотала она. - Что вообще происходит? Почему я должна делать вид...
- Потому что, - резко оборвал её Виктор, - пока мы говорим с вами по-доброму. Но всё может измениться. Зачем вам эти проблемы? У вас важная работа, вы можете сделать много хорошего, если не будете лезть туда, куда не просят.
- Вы мне угрожаете?
Лариса с ужасом смотрела на экран телефона в его руках. Там мелькали кадры с её участием: её снимали у больницы, на улице, в магазине, в разное время. Это явно продолжалось не один день.
- Предупреждаем, - усмехнулся Вова. - Пока что. Оставьте Богдана Дмитриевича в покое, и никто не пострадает. Паспорт потеряете, придёте получать новый - про замужество промолчите. Будет у вас чистенький документ. И даже не думайте брать дубликат свидетельства в архиве. Окажетесь в психушке, как опасная преследовательница с обострением. А там, знаете ли, не конфетками кормят.
Мужчины ушли так же спокойно, как и вошли.
Лариса осталась сидеть на стуле, отчётливо понимая: это уже не шутка. Кто-то тщательно спланировал всё, чтобы выставить её сумасшедшей и незамужней.
Зачем это могло понадобиться Богдану, она не понимала. Но уже всерьёз опасалась за себя.
На следующий день на работе она попыталась поговорить с подругой Леной, врачом из их отделения.
У той хватало собственных проблем, поэтому, выслушав рассказ, Лена только устало вздохнула:
- И чего ты так расстраиваешься? Жили вы в последнее время плохо, сама жаловалась. Теперь снова свободная женщина, даже разводиться, похоже, не надо.
- Лен, это бред какой-то, - взмолилась Лариса. - Ты же помнишь, что я замужем.
- Ну да, помню. Даже фотки с твоей свадьбы у меня где-то валяются, - усмехнулась подруга. - Не хочешь, кстати, выкупить? В свете последних событий, похоже, раритет.
- Ты серьёзно? - Лариса задохнулась от возмущения.
- Да нет, - поспешила оправдаться Лена. - Просто я точно знаю: бодаться с сильными мира сего - пустая трата времени. Помнишь, как меня в один день из областной больницы вышвырнули? Я жаловалась, бегала по инстанциям. А чем всё закончилось? Еле сюда взяли, да и то с понижением должности. Так что смирись и живи дальше.
Совет прозвучал как издёвка, но Лара решила хотя бы на время затаиться и попробовать понять, что происходит. Взяла дополнительные смены, чтобы реже бывать дома.
Но вскоре случилось то, чего она никак не ожидала.
В отделение кардиологии положили пациентку Нонну Васильевну Гаврилову. Показаний к госпитализации, по мнению Ларисы, не было.
Она не любила ипохондриков: считала, что они занимают места по-настоящему тяжёлых больных.
- Сергей Станиславович, - Лара зашла в кабинет главврача. - Почему Гаврилова лежит у нас без показаний да ещё и одна занимает восьмиместную палату? А те, кто реально нуждается в лечении, ютятся в коридоре.
- Не твоего ума дело, - грубо оборвал её начальник. - Гаврилова - моя тёща. Будет лежать там, где я скажу, и столько, сколько я скажу.
- Ничего себе, - ошарашенно выдохнула Лариса. - А от чего вы прикажете её лечить?
- От бешенства, - усмехнулся он. - Дома от тёщи житья нет, вот я и решил, что вы её здесь потерпите. Нонна Васильевна обожает две вещи: орать и болеть. Особенно любит жаловаться на сердце. Так что место ей как раз у вас.
- Нет, так не пойдёт, - возмутилась Лара. - У нас не крепостное право.
- А вот как, - прищурился Сергей Станиславович. - Тогда вы уволены. За систематическое неправильное заполнение карт и нарушение правил приёма пациентов.
- Вы о чём? - ноги Ларисы подкосились, она опустилась на стул.
Главврач торжествующе вытащил из стола несколько папок.
- А вот о чём. Берёте пациентов на операции, вместо того чтобы направить в первичное звено. Восемь случаев только за прошлый месяц.
- Так это же экстренные! - ахнула Лара. - Если их отправлять в поликлинику и заставлять ждать очереди, они умрут!
- Ха-ха, - криво хохотнул главный. - Зато нашу статистику не портят. А у меня из-за вас проблемы: говорят, все врачи направляют, а Волкова сама лечит. Нарушаете, Лариса Витальевна. И карты ведёте абы как. Есть методичка, а вы её игнорируете.
- И вы по этим поводам меня увольняете?
- Тут по совокупности, - рявкнул он. - И на служебное расследование хватит, и на строгий выговор. Всё, идите, сдавайте дела. У нас вы больше не работаете.
Ошеломлённая ещё больше, чем после разговора с мужем, Лариса машинально прошла все формальности и вышла из больницы с трудовой книжкой в руках.
Теперь она окончательно ощущала себя героиней комедии абсурда. Всё происходящее не поддавалось логике и больше походило на тяжелый бред.
Дома она снова перерыла квартиру в поисках хоть каких-то документов. Потом вспомнила про телефон.
Совместных фотографий больше не было. Аккаунты в соцсетях тщательно очищены, память телефона пуста. Кадры с отпусков, пикников, прогулок с Богданом исчезли.
Продолжение рассказа: