— Света! Света, ты меня слышишь?
Голос Олеси Ивановны прорезал тишину квартиры еще до того, как Света успела стащить ботинки. Второе января. Рабочий день после праздников выдался тяжелым — клиенты злые, поставщики не отвечают на звонки, в офисе холодно. И вот теперь еще это.
— Слышу, — Света прикрыла глаза, собираясь с силами. Пальто еще не сняла, а уже чувствовала, как напряжение подкатывает к горлу.
Олеся Ивановна появилась в коридоре. Лицо красное, губы плотно сжаты. В руках телефон — наверняка только что закончила с кем-то разговор.
— Валентина Григорьевна вернулась из Турции, — свекровь говорила медленно, будто объясняла что-то очень важное. — Зоя Петровна купила ей путевку. Две недели, все включено. Она мне фотографии показала — море, пальмы, бассейн с подогревом!
Света молча стянула пальто, повесила на вешалку. Знала, к чему идет разговор. Последние три дня, с самого Нового года, свекровь только об этом и говорила.
— А я что? — Олеся Ивановна подошла вплотную. — Я вам что, хуже? Я столько для вас делаю! Квартиру убираю, ужины готовлю, а вы даже спасибо нормально не скажете!
— Олеся Ивановна...
— Я от вас устала! Купите мне путевку в Египет, — свекровь повысила голос. — Хочу посмотреть пирамиды, пока еще могу ходить! Или вам жалко для меня денег?
Света прислонилась спиной к стене. Устала. Так устала, что даже спорить сил не было.
— У нас нет денег на путевку, — произнесла она тихо, но четко. — Мы только кредит заплатили. Коммунальные услуги подорожали. На праздники потратились.
— На праздники?! — Олеся Ивановна всплеснула... руки задрожали от возмущения. — Вы мне купили коробку конфет и халат! Халат! Как будто я старуха какая-то!
— Вы сами просили халат, — Света почувствовала, как терпение начинает заканчиваться. — Сказали, что старый износился.
— Я просила, потому что думала, вы хоть что-то подарите нормальное! А вы — самое дешевое, с распродажи!
Входная дверь щелкнула замком. Леша. Света выдохнула — может, он хоть что-то скажет, поддержит.
— Мам, Свет, что происходит? — муж появился в коридоре, посмотрел на них обеих.
— Алексей, поговори с женой! — Олеся Ивановна развернулась к сыну. — Она мне отказывает в путевке! Я всю жизнь трудилась, а теперь даже отдохнуть нормально не могу!
Леша виновато посмотрел на Свету, потом на мать.
— Мам, ну давай спокойно. Сейчас разберемся.
— Что разбираться?! — свекровь не унималась. — Валентине Григорьевне дочь путевку купила! Зинаиде Тимофеевне — сын! А у меня что? Сын есть, невестка есть, а толку никакого!
— Мам, я понимаю, но...
— Ничего ты не понимаешь! — Олеся Ивановна махнула рукой и ушла к себе в комнату. Дверь хлопнула.
Света и Леша остались стоять в коридоре. Молчали. За стеной раздался звук включенного телевизора — громкий, нарочито громкий.
— Света, ну ты же понимаешь, — Леша виновато развел руками. — Она расстроена. Подруги хвастаются, вот она и...
— И что? — Света посмотрела на мужа в упор. — Мы должны теперь продать что? Почки? У нас нет пятидесяти тысяч на путевку! Нет!
— Может, в кредит? — предложил он неуверенно.
— Леша, — Света почувствовала, как внутри все сжимается. — У нас уже кредит на квартиру. Мы еще десять лет его выплачивать будем. Ты хочешь еще один взять?
— Ну я же не знаю! — он провел рукой по волосам. — Мне тоже тяжело! Ты думаешь, мне приятно, когда мама так говорит?
— Тогда скажи ей, — Света почти шептала, но слова звучали жестко. — Скажи, что у нас нет денег. Что мы не можем. Почему я должна быть виноватой?
Леша промолчал. Посмотрел в сторону, на закрытую дверь материнской комнаты.
— Я пойду в душ, — сказал он наконец. — Потом поговорим, да?
И ушел. Света осталась одна в коридоре. Села на пуфик у входной двери, закрыла лицо руками. Не плакала. Просто сидела.
Из комнаты свекрови доносился голос диктора: «...туристический сезон в Египте в самом разгаре...»
***
Вечером Света позвонила Тане. Подруга подняла трубку после третьего гудка.
— Слушаю тебя, — голос у Тани был бодрый, как всегда.
— Можно к тебе приехать?
— Случилось что?
— Не хочу дома быть, — Света прошла на кухню, закрыла за собой дверь. — Свекровь требует путевку в Египет. Леша молчит. Я сойду с ума.
— Приезжай. Чайник поставлю.
Через полчаса Света уже сидела у Тани на кухне в небольшой однушке. Подруга жила одна с прошлого года, после развода. Квартира маленькая, зато своя, и главное — тихая.
— Так что там у тебя? — Таня достала печенье, поставила на стол. — Рассказывай.
Света вздохнула и начала с самого начала. Как Олеся Ивановна после Нового года вдруг загорелась идеей поехать в Египет. Как ее подруга Валентина Григорьевна вернулась из Турции и показывала фотографии. Как свекровь теперь каждый день повторяет одно и то же: «Я от вас устала, купите мне путевку».
— И что Леша? — Таня слушала внимательно.
— Леша пытается всех примирить. Говорит: «Мам, ну потерпи немного, разберемся». Но ничего не разбирается! Она требует, он молчит, я виновата.
— Ну и скажи ему прямо: пусть сам решает. Это его мать.
— Говорила уже, — Света устало откинулась на спинку стула. — Он обещает поговорить, но разговора не происходит. А мать продолжает на меня давить.
Таня задумалась, покрутила ложку в чашке.
— Слушай, а может правда путевку купить? Ну чтоб отстала хоть.
— На какие деньги?! — Света почти крикнула. — У нас еле-еле на жизнь хватает! Мы хотели летом куда-нибудь съездить вдвоем с Лешей, откладывали помаленьку. А тут еще эти праздники — подарки, стол накрыть...
— Ясно, — Таня кивнула. — Значит, деньги в принципе есть, но они на ваш отдых.
— Это не жадность! — Света вдруг почувствовала, что голос дрожит. — Я не жадная! Просто... Почему мы всегда должны все бросать и делать так, как она хочет? Почему ее желания важнее наших?
— Понимаю тебя, — Таня положила руку ей на плечо. — Но тут вопрос в другом. Она перестанет требовать, если вы купите путевку?
Света замолчала. Хороший вопрос.
Нет, не перестанет. Олеся Ивановна всегда хотела чего-то еще. То новый телевизор, то шубу, то еще что-нибудь. Света давно это заметила. И дело было не в самих вещах. Дело было в том, что свекровь хотела, чтобы ее слушались. Чтобы ее желания были важнее всего.
— Не знаю, — честно призналась она. — Наверное, нет.
— Тогда и не стоит поддаваться, — Таня пожала плечами. — Иначе она на шею сядет окончательно. Ты должна границы поставить.
Света вернулась домой поздно. Леша уже спал. Олеся Ивановна сидела на кухне, листала журнал.
— Нагулялась? — бросила свекровь, не поднимая глаз.
— Да, — коротко ответила Света и прошла в спальню.
Легла рядом с мужем, но заснуть не могла. Думала о разговоре с Таней. О том, что будет дальше. О том, как все это надоело.
***
Утром третьего января Света проснулась от тишины. Странной, напряженной тишины. Обычно к этому времени на кухне уже что-то шипело на плите, гремели кастрюли — Олеся Ивановна вставала рано и сразу начинала хозяйничать.
Сегодня была тишина.
Света оделась и вышла на кухню. Леша уже сидел за столом с растерянным лицом. Перед ним стояла пустая тарелка.
— Мама не готовила, — сообщил он, будто это было катастрофой.
— Вижу, — Света открыла холодильник, достала яйца. Начала готовить завтрак сама.
— Она обиделась, — Леша виновато посмотрел на закрытую дверь материнской комнаты. — Может, мне к ней зайти?
— Можешь, — Света разбила яйцо на сковороду. — Только толку не будет.
Леша поколебался, но все-таки встал и подошел к двери матери. Постучал.
— Мам, ты там?
— Я тут, — донесся голос свекрови. Холодный, отстраненный.
— Может, выйдешь? Позавтракаем вместе.
— Не хочу. Идите без меня.
Леша вернулся за стол, сел. Света поставила перед ним тарелку с яичницей и хлебом.
— Ешь.
Ели молча. За стеной, в комнате свекрови, что-то грохнуло — наверное, Олеся Ивановна специально роняла вещи, чтобы они услышали.
— Может, правда как-то выкрутиться с деньгами? — Леша не выдержал. — Ну в кредит или...
— Алексей, — Света положила вилку. — Мы не потянем еще один кредит. У тебя зарплата двадцать восемь тысяч. У меня тридцать пять. Из этого мы платим ипотеку, коммуналку, еду покупаем. Остается копейки.
— Ну может, у родителей твоих попросим?
— У моих родителей пенсия по пятнадцать тысяч на двоих, — Света почувствовала, как раздражение начинает закипать. — Они сами еле сводят концы с концами.
— Тогда что делать?
— Сказать матери правду. Что денег нет. И не будет.
Леша промолчал. Доел яичницу, встал из-за стола.
— Мне на работу пора.
— Иди.
Он ушел. Света осталась одна на кухне. Вымыла посуду, прибралась. Дверь в комнату свекрови так и оставалась закрытой.
***
На работе было хоть немного спокойнее. Света работала менеджером в компании, которая торговала строительными материалами. Офис небольшой, всего пять человек. Начальник Игорь Петрович — мужчина строгий, но справедливый.
— Апунцева, зайди ко мне, — позвал он после обеда.
Света вошла в кабинет, присела на стул напротив.
— Смотрел твой отчет за декабрь, — Игорь Петрович откинулся на спинку кресла. — Хорошая работа. План выполнила, клиентов новых привела.
— Спасибо.
— В конце месяца будет премия. Небольшая, но будет.
Света кивнула. Премия. Деньги. Первая мысль, которая пришла в голову: «Хватит на путевку для свекрови».
И сразу же вторая: «Нет. Это мои деньги. Я их заработала. Мы хотели на отпуск летом откладывать».
— Спасибо, Игорь Петрович.
— Не за что. Продолжай в том же духе.
Света вернулась на свое место, села за компьютер. Но работать не могла. Мысли крутились вокруг одного: что будет дома? Олеся Ивановна продолжит молчать? Или снова начнет требовать?
Вечером дома все повторилось. Свекровь не вышла к ужину. Света приготовила макароны с сосисками, Леша молча жевал, не поднимая глаз от тарелки.
— Может, ей занести поесть? — предложил он.
— Занеси, — согласилась Света. — Только не жди благодарности.
Леша взял тарелку, отнес к матери. Вернулся через минуту.
— Сказала, что не голодная.
— Значит, не ест.
Они доели в тишине. Помыли посуду. Разошлись по своим делам — Леша в компьютер залип, Света книгу читала. Но ни тот, ни другая не могли сосредоточиться.
В десять вечера в дверь позвонили. Света удивленно посмотрела на Лешу — кто это в такое время?
Открыла дверь. На пороге стояла Валентина Григорьевна. Та самая подруга свекрови, которая вернулась из Турции.
— Добрый вечер, — женщина улыбнулась. — Олеся дома?
— Дома, — Света посторонилась, пропустила ее внутрь.
Валентина Григорьевна прошла к комнате свекрови, постучала.
— Олеся, это я! Открывай!
Дверь открылась сразу. Свекровь впустила подругу, и они скрылись в комнате.
Света вернулась на кухню. Села на стул, прислушалась. Сначала голоса были тихими, но постепенно становились громче.
— Представляешь, Валя, — голос Олеси Ивановны звучал обиженно. — Я им все делаю! Квартиру убираю, готовлю, стираю! А они мне даже путевку купить не хотят!
— Да ты что! — Валентина Григорьевна ахнула. — А моя Зоя сразу сказала: «Мама, собирайся, поедешь отдохнешь!»
— Вот-вот! А у меня что? Сын есть, невестка есть, а толку никакого!
— Эх, Олеся, — подруга вздохнула. — Ну что тут скажешь. Дети сейчас такие пошли — только о себе думают.
Света сжала кулаки под столом. Дышала глубоко, пыталась успокоиться. Леша появился на пороге кухни, тоже услышал разговор.
— Может, мне к ним зайти? — шепотом спросил он.
— Не надо, — Света покачала головой. — Только хуже будет.
Разговор в комнате продолжался еще минут сорок. Потом Валентина Григорьевна вышла, попрощалась и ушла. Олеся Ивановна осталась в своей комнате.
Ночью Света не выдержала. Повернулась к мужу, который лежал рядом и тупо смотрел в потолок.
— Леша.
— Что?
— Ты поговоришь с матерью или нет?
— О чем говорить? — он устало вздохнул. — Она же не слушает.
— Тогда я поговорю.
— Света, не надо. Ты ее только разозлишь.
— Она уже злая! — Света приподнялась на локте. — Она уже неделю на меня не смотрит нормально! Приводит подругу, чтобы та меня осуждала! Что еще мне терпеть?
— Я понимаю, но...
— Ты ничего не понимаешь! — Света почувствовала, как внутри что-то рвется. — Ты просто ждешь, что все само рассосется! Но не рассосется! Или ты выбираешь, с кем ты — со мной или с матерью!
Леша молчал. Долго молчал. Потом тихо сказал:
— Я не могу выбирать. Вы обе мне важны.
— Значит, я сама все решу, — Света отвернулась к стене. — Спокойной ночи.
Заснуть так и не смогла до самого утра.
***
Пятое января началось с неожиданности. Рано утром раздался звонок в дверь. Света, не успевшая толком проснуться, накинула халат и пошла открывать.
На пороге стояла Инна — младшая сестра Леши. С двумя огромными сумками в руках и улыбкой на лице.
— Привет! — она шагнула в квартиру. — Сюрприз!
— Инна? — Света растерянно посмотрела на нее. — Мы же не договаривались...
— Я специально не предупреждала, — Инна сняла куртку. — Решила заскочить, подарки привезла. Где мама?
Из комнаты показалась Олеся Ивановна. Увидела дочь — лицо сразу просветлело.
— Иннуля! — свекровь обняла дочь, расцеловала. — Как ты? Как дети?
— Все хорошо, мам. Вот, привезла вам халву из того магазина, который ты любишь. И детям игрушки.
Они прошли в комнату к свекрови. Света вернулась на кухню, начала готовить завтрак. Леша уже проснулся, удивленно смотрел на закрытую дверь.
— Инка приехала?
— Угу.
— Странно как-то. Она же обычно звонит заранее.
Света пожала плечами. Не ее дело. Пусть разбираются.
Через полчаса Инна вышла на кухню. Села за стол, взяла чашку, которую Света молча поставила перед ней.
— Мама рассказала про путевку, — начала Инна без предисловий.
— Да, — коротко ответила Света.
— Требует Египет?
— Требует.
Инна задумчиво посмотрела на дверь материнской комнаты.
— Понятно. Слушай, Света, я сейчас к ней зайду. Ты не обижайся на то, что услышишь, ладно?
— Что ты задумала? — Света насторожилась.
— Увидишь.
Инна вернулась в комнату к матери. Света и Леша переглянулись. Из-за двери раздался голос Инны:
— Мам, так что там с путевкой? Света с Лешей не хотят покупать?
— Не хотят, — голос Олеси Ивановны был обиженным. — Им жалко. Говорят, денег нет.
— Понятно, — Инна помолчала. — Тогда так. Я могу скинуться на половину стоимости. Но взамен ты два месяца живешь у меня. Помогаешь с детьми, с хозяйством.
Повисла тишина. Потом свекровь возмущенно:
— У тебя же двушка маленькая! Там и так тесно!
— Ну вот видишь, — Инна невозмутимо продолжала. — Тогда придется выбирать: или Египет с моими условиями, или остаешься здесь без путевки.
— Инна, ты что?! Это же... это неправильно!
— Почему неправильно? Ты хочешь путешествие — я предлагаю вариант. Не нравится — значит, не так уж тебе и нужна эта путевка.
Света услышала, как свекровь что-то пыталась возразить, но Инна уже вышла из комнаты. Подмигнула брату и невестке.
— Пошли на кухню, поговорим.
Они втроем сели за стол. Инна посмотрела на них серьезно.
— Я специально так сказала. Мама никогда не согласится жить у меня. У меня дети шумные, квартира маленькая. Она там через день с ума сойдет.
— Тогда зачем? — Леша не понял.
— Чтобы она поняла: никто не обязан выполнять ее желания просто так, — Инна пожала плечами. — Света, ты не первая, кто с этим столкнулась. Когда я еще жила с мамой, она постоянно что-то требовала. То новое пальто, то сапоги, то еще что-нибудь. Я тогда работала на двух работах, денег все равно не хватало. А она обижалась, что я ей не покупаю.
— И что ты сделала? — Света внимательно слушала.
— Съехала. Вышла замуж и съехала. После этого мама поняла, что я не буду танцевать под ее дудку. Мы сейчас нормально общаемся, но она уже не требует ничего такого.
— То есть ты предлагаешь просто игнорировать ее требования? — Леша нахмурился.
— Нет. Я предлагаю поставить ее перед выбором, — Инна серьезно посмотрела на брата. — Либо она живет с вами и принимает ваши условия, либо ищет другой вариант. Но требовать невозможного она не имеет права.
Света почувствовала, как внутри что-то сдвинулось. Инна была права. Олеся Ивановна привыкла, что ей все должны. Но никто ничего не должен.
— Спасибо, — сказала она искренне.
— Не за что, — Инна улыбнулась. — Я же вижу, как тебе тяжело. Мама бывает... сложной. Но ты не обязана жертвовать собой ради ее прихотей.
Инна уехала через пару часов. Попрощалась с матерью, которая все еще дулась, и оставила на столе пакет с гостинцами.
Вечером Света сидела на кухне одна. Леша ушел в душ, Олеся Ивановна заперлась в комнате. Думала о словах Инны. О том, что дальше делать.
Может, правда попробовать поговорить со свекровью? Объяснить спокойно, без эмоций, что денег действительно нет? Что это не из-за жадности, а просто потому что не получается?
Света встала, подошла к двери материнской комнаты. Постучала.
— Олеся Ивановна, можно войти?
Тишина. Потом недовольное:
— Входи.
Света открыла дверь. Свекровь сидела на кровати, смотрела в телефон. Даже не подняла глаз.
— Я хотела поговорить, — начала Света. — Без криков, без обид. Просто по-человечески.
— О чем говорить? — Олеся Ивановна продолжала смотреть в телефон. — Ты же все равно не хочешь меня понять.
— Хочу. Поэтому и пришла.
Свекровь наконец подняла глаза. Посмотрела на Свету с каким-то странным выражением — смесью обиды и надежды.
— Я понимаю, что вам хочется отдохнуть, — Света села на край кровати. — Вы всю жизнь работали, устали. Это нормально. Но у нас правда нет денег на путевку. Мы только кредит платим, еще расходы постоянные. Я не жадная. Просто не могу дать то, чего у меня нет.
Олеся Ивановна молчала. Потом тихо сказала:
— А Валентине Григорьевне дочь купила. И Зинаиде Тимофеевне сын. Почему у всех дети заботятся, а у меня нет?
— Мы заботимся, — Света попыталась найти правильные слова. — Просто не так, как вам хотелось бы. У нас другие возможности.
— Значит, я для вас ничего не значу, — свекровь отвернулась.
— Олеся Ивановна...
— Уйди, пожалуйста. Я устала разговаривать.
Света вздохнула и вышла из комнаты. Разговор не получился. Свекровь не хотела слушать. Она хотела, чтобы ей просто купили путевку. Все остальное ее не интересовало.
***
Шестого января Света проснулась от того, что в квартире было холодно. Странно холодно. Накинула свитер поверх пижамы и вышла в коридор.
Входная дверь была приоткрыта. На пороге стояла Олеся Ивановна в пальто и шапке, держала в руках большую сумку.
— Вы куда? — Света растерянно посмотрела на свекровь.
— К Валентине Григорьевне. На пару дней, — Олеся Ивановна не смотрела на нее. — Здесь мне оставаться незачем.
— Олеся Ивановна...
— Не надо ничего говорить, — свекровь взяла сумку. — Я все поняла. Я вам не нужна. Вот и съезжаю.
— Мама, ты что! — из спальни выскочил Леша в одних трусах и майке. — Какое съезжаю?!
— Алексей, я тебя не держу, — Олеся Ивановна посмотрела на сына. — Живи со своей женой спокойно. Я мешать не буду.
— Ты никуда не поедешь! — Леша схватил мать за руку. — Это глупость какая-то!
— Отпусти, — свекровь высвободила руку. — Или вы думаете, что я без вас пропаду? Валентина Григорьевна меня приютит. У нее хоть уважение к людям есть.
Она вышла за дверь. Леша выскочил за ней в одних носках.
— Мам! Мам, вернись!
Света осталась стоять в коридоре. Слышала, как внизу хлопнула дверь подъезда. Леша вернулся минут через пять — злой, растерянный, босой.
— Ушла, — сказал он, глядя в пол. — Поймала такси и уехала.
— Леша...
— Это ты виновата! — он развернулся к жене. — Ты довела ее до этого! Не могла нормально разговаривать?!
Света почувствовала, как что-то внутри обрывается.
— Я виновата? — спросила она тихо. — Я?
— Ну конечно! — Леша размахивал руками. — Ты же постоянно ей отказываешь! Не можешь уступить хоть раз?!
— Уступить в чем? — Света шагнула к нему. — В том, что у нас нет пятидесяти тысяч на путевку?! В том, что я не волшебница и не могу деньги из воздуха доставать?!
— Могла бы хоть попытаться! — Леша не унимался. — Поговорить с ней нормально!
— Я говорила! — Света закричала. — Вчера говорила! Она не слушает! Ей плевать на мои слова! Ей нужна путевка, и все!
— Тогда может, надо было купить!
— На какие деньги?!
— На те, что ты откладываешь на отпуск! — Леша выпалил и сразу замолчал.
Света остолбенела. Несколько секунд не могла ничего сказать.
— Откуда ты знаешь про отпуск? — выдавила она наконец.
Леша отвел взгляд.
— Мама нашла конверт с деньгами в шкафу. Показала мне.
— Она... рылась в наших вещах?
— Она не рылась! Просто... убиралась и случайно...
— Случайно! — Света засмеялась. Нервно, истерично. — Она рылась в наших вещах! И ты еще ее защищаешь!
— Света, успокойся...
— Нет! — она прошла мимо него в спальню, рывком открыла шкаф. — Где конверт?
— Не знаю. Мама забрала, наверное.
— Забрала, — Света медленно повторила. — Моим деньги. Которые я откладывала полгода. Забрала.
— Она хотела тебе показать, что деньги есть! — Леша пытался оправдаться. — Что ты просто не хочешь тратить на нее!
Света села на кровать. Руки тряслись. Хотелось закричать, заплакать, ударить что-нибудь. Но она просто сидела.
— Уйди, — сказала она тихо.
— Света...
— Уйди. Пожалуйста.
Леша постоял, потом вышел из комнаты. Света легла на кровать лицом в подушку. Не плакала. Просто лежала.
***
На работу пришла как в тумане. Села за стол, включила компьютер. Таня сразу заметила ее состояние.
— Что случилось? — подруга подсела к ней. — Ты вся бледная.
— Свекровь съехала, — Света механически открыла почту. — К своей подруге. Сказала, что мы ее не ценим.
— Ну и хорошо! — Таня обрадовалась. — Наконец-то тебе спокойно будет!
— Она забрала мои деньги. Те, что я откладывала на отпуск. Рылась в шкафу, нашла и забрала.
— Что?! — Таня подскочила. — Как забрала?!
— Показала Леше, что у нас есть деньги. Типа я жадная и не хочу тратить на нее. А потом унесла с собой.
— Света, это же... это воровство!
— Леша говорит, что она хотела показать мне, что я неправа.
Таня присвистнула.
— Твой муж совсем с ума сошел? Он еще и ее защищает?
Света молчала. Не знала, что сказать. Просто работала. Отвечала на письма клиентам, делала отчеты. Механически, не вдумываясь.
В обед позвонил Леша.
— Света, мама говорит, что вернет деньги, — голос у него был виноватый. — Просто хотела, чтобы ты подумала...
— Пусть возвращает, — перебила она. — Сегодня. Иначе я заявление в полицию напишу.
— Ты что?! — Леша ошалел. — На родную мать заявление?!
— Она взяла чужие деньги без спроса. Это воровство. Пусть возвращает.
— Света, ну ты же понимаешь...
— Я ничего не понимаю, — Света устало закрыла глаза. — Или деньги сегодня вечером на месте, или я иду в полицию. Все.
Она сбросила звонок. Руки дрожали. Никогда еще не чувствовала себя так — опустошенной, злой, обиженной одновременно.
Вечером пришла домой. Квартира была пустой и тихой. На столе в коридоре лежал конверт. Света открыла — деньги на месте. Все до копейки.
Рядом с конвертом листок бумаги. Почерк Олеси Ивановны: «Забирай свои деньги. Они тебе важнее меня».
Света скомкала листок и выбросила в мусорное ведро.
Леша пришел поздно. Зашел в спальню, сел на край кровати.
— Мама вернула деньги?
— Вернула.
— Она очень расстроена.
Света промолчала. Лежала спиной к мужу, смотрела в стену.
— Света, ну скажи что-нибудь, — Леша тронул ее за плечо.
— Что ты хочешь услышать? — она не повернулась. — Что я виновата? Что мне жалко денег на твою мать? Скажу. Да, мне жалко. Потому что это мои деньги. Я их заработала. И я имею право решать, на что их тратить.
— Я понимаю, но...
— Ты ничего не понимаешь! — Света резко села. — Ты все время только и делаешь, что пытаешься всех помирить! А сам ничего не решаешь! Твоя мать требует невозможного — ты молчишь! Я прошу тебя поговорить с ней — ты молчишь! Она ворует мои деньги — ты ее защищаешь!
— Я не защищал...
— Защищал! — Света встала с кровати. — Сказал, что она хотела мне показать, что я неправа! Это не защита?!
Леша молчал. Сидел на кровати, опустив голову.
— Что ты хочешь от меня? — спросил он тихо. — Чтобы я выгнал мать? Чтобы сказал ей, что она неправа?
— Я хочу, чтобы ты был на моей стороне, — Света почувствовала, как голос срывается. — Хоть раз. Просто встал и сказал: «Мама, Света права. У нас нет денег. Прекрати требовать». Это так сложно?
— Она моя мать...
— А я кто? — Света посмотрела на него в упор. — Временная квартирантка?
Леша поднял глаза. Впервые за весь этот спор она увидела в них растерянность. Настоящую, глубокую растерянность.
— Я не знаю, что делать, — признался он. — Правда не знаю.
— Тогда думай, — Света взяла подушку. — Потому что я больше не могу.
Она вышла из спальни, легла на диване в гостиной. Закрылась одеялом и отвернулась к спинке дивана.
***
Седьмого января Света проснулась от звонка телефона. Подняла трубку не глядя.
— Алло?
— Светлана Викторовна? — незнакомый женский голос. — Это Валентина Григорьевна, подруга Олеси Ивановны.
Света села на диване, протерла глаза.
— Слушаю.
— Я хотела поговорить с вами, — женщина говорила вежливо, но в голосе чувствовалось напряжение. — Олеся у меня уже два дня. Она очень расстроена. Может, вы приедете, поговорите?
— Не приеду, — коротко ответила Света. — Если она хочет вернуться домой — пожалуйста. Ключи у нее есть.
— Но она же не хочет возвращаться просто так! — Валентина Григорьевна повысила голос. — Ей нужно, чтобы вы извинились!
— За что?
— За то, что обидели! За то, что не цените!
Света засмеялась. Устало, без радости.
— Валентина Григорьевна, я вас не знаю. Вы не знаете меня. Вы слышали только одну сторону истории. Поэтому давайте закончим этот разговор.
— Как вы можете! — женщина возмутилась. — Олеся столько для вас делает!
— До свидания, — Света сбросила звонок.
Отложила телефон, легла обратно. Голова болела. Во рту пересохло. Хотелось спать, спать и больше ни о чем не думать.
Но через десять минут телефон зазвонил снова. Неизвестный номер. Света не стала брать трубку. Потом еще один звонок. И еще.
На пятый раз она выключила звук и положила телефон экраном вниз.
Леша вышел из спальни уже одетый.
— Уходишь? — спросила Света, не поднимая головы.
— На работу надо. Ты как?
— Нормально.
— Может, поговорим вечером?
— Поговорим.
Он ушел. Света осталась одна. Встала, умылась, оделась. На работу идти не хотелось, но деваться некуда.
В офисе Игорь Петрович вызвал ее к себе сразу после обеда.
— Апунцева, садись, — он кивнул на стул. — Хочу предупредить заранее. Премия в этом месяце будет меньше, чем планировалось.
Света кивнула. Ожидала чего-то подобного.
— Насколько меньше?
— Процентов на тридцать. Сократили бюджет на премиальные.
Света быстро посчитала в уме. Вместо десяти тысяч получится семь. На путевку в Египет все равно не хватит. Даже если бы она захотела.
— Понятно, — сказала она. — Спасибо, что предупредили.
— Извини. Знаю, что рассчитывала.
— Ничего, — Света встала. — Переживу.
Вернулась на свое место. Таня вопросительно посмотрела на нее.
— Премия меньше будет, — объяснила Света. — Бюджет урезали.
— Эх, — Таня сочувственно вздохнула. — Ну и год начинается.
— Да уж.
Они работали молча. Света пыталась сосредоточиться на отчетах, но мысли постоянно уплывали. К свекрови. К Леше. К деньгам. К тому, что будет дальше.
Вечером дома их ждал сюрприз. На пороге стояла Инна с серьезным лицом.
— Привет, — она прошла в квартиру. — Можно поговорить?
— Конечно, — Света пропустила ее на кухню. — Что случилось?
— Мама звонила. Жаловалась на вас с Лешей. Сказала, что вы ее выгнали.
— Мы никого не выгоняли, — Света устало села на стул. — Она сама ушла. И забрала мои деньги перед уходом.
Инна присвистнула.
— Вот как. А мне сказала, что просто показала Леше, что у вас есть деньги.
— Забрала. Потом вернула, но только после того, как я пригрозила заявлением в полицию.
— Понятно, — Инна задумалась. — Света, я на твоей стороне. Чтобы ты это понимала. Мама иногда... перегибает палку.
— Иногда? — Света горько усмехнулась. — Она постоянно так делает?
— Не всегда. Но когда что-то в голову вобьет — да, может дойти до абсурда.
Света налила себе воды, выпила залпом.
— Что мне делать? — спросила она. — Она не хочет возвращаться, пока я не извинюсь. А я не хочу извиняться, потому что не виновата.
— Тупик, — согласилась Инна. — Но знаешь что? Может, это и к лучшему. Пусть поживет у Валентины Григорьевны. Остынет. Подумает.
— А если не остынет?
— Тогда это ее выбор, — Инна пожала плечами. — Света, ты не обязана жертвовать собой. Даже ради свекрови.
В дверь вошел Леша. Увидел сестру, удивился.
— Инка? Ты зачем приехала?
— Поговорить. С вами обоими, — Инна строго посмотрела на брата. — Леша, ты вообще понимаешь, что происходит?
— Понимаю, — он сел за стол. — Мама обиделась. Уехала.
— Нет. Мама требует невозможного. Вы с женой отказываете. Она устраивает истерику и уезжает. И ты при этом защищаешь маму.
— Я не защищал...
— Защищал! — Инна стукнула ладонью по столу. — Света мне все рассказала! Ты сказал ей, что надо было купить путевку на деньги, отложенные на ваш отпуск!
Леша молчал.
— Леша, — Инна наклонилась к нему. — Ты женат. Твоя жена важнее матери. Понимаешь?
— Но мама...
— Мама взрослый человек. Она сама выбрала уйти. Ты не виноват в ее обидах.
Леша опустил голову.
— Я просто хочу, чтобы все было хорошо.
— Не получится, — жестко сказала Инна. — Либо ты с мамой, либо с женой. Золотой середины нет.
Света молча слушала. Инна говорила то, что она сама не могла сформулировать. То, что копилось внутри все эти дни.
— Я выбираю Свету, — тихо сказал Леша.
Инна кивнула.
— Правильно. Тогда завтра ты звонишь маме и говоришь: «Возвращайся домой, но без требований. Или оставайся у Валентины Григорьевны». И все.
— Она обидится еще сильнее.
— Пусть, — Инна встала. — Мне пора. Дети дома одни с мужем, наверняка уже все вверх дном перевернули.
Она ушла. Света и Леша остались на кухне вдвоем.
— Прости, — сказал Леша наконец. — Я правда виноват. Пытался всем угодить и никому не угодил.
— Угу, — Света не смотрела на него.
— Завтра поговорю с мамой. Скажу, как Инка посоветовала.
— Хорошо.
Они замолчали. Сидели за столом, каждый думал о своем.
— Света, — Леша протянул руку, положил на ее ладонь. — Мне правда жаль. Я понимаю, как тебе тяжело было.
— Было, — согласилась она. — И есть.
— Я исправлюсь. Честно.
Света посмотрела на него. Увидела искренность в глазах. Усталость. Растерянность.
— Посмотрим, — сказала она.
***
Восьмого января Леша позвонил матери утром. Света слышала разговор — он не закрывал дверь.
— Мама, возвращайся домой, — говорил он спокойно. — Мы готовы тебя принять. Но без требований. Живем, как жили.
Из трубки доносился возмущенный голос Олеси Ивановны, но слов разобрать было нельзя.
— Мама, я все сказал, — Леша не поддавался. — Решай сама. Либо возвращаешься, либо живешь у Валентины Григорьевны.
Еще минута разговора, и он повесил трубку.
— Сказала, что подумает, — сообщил он Свете.
— Ладно.
Они собрались на работу. По дороге Света получила СМС от Тани: «Слушай, помнишь, я говорила про своего бывшего? Он в туристической работает. Звякнула ему — есть горящая путевка в Египет на конец января. Недорого. Если хочешь свекрови купить — могу узнать детали».
Света остановилась посреди тротуара. Перечитала сообщение несколько раз.
Путевка. В Египет. Недорого.
Можно купить. Свекровь успокоится. Вернется домой. Все будет, как раньше.
Или не будет?
Света вспомнила слова Инны: «Ты не обязана жертвовать собой». Вспомнила, как Олеся Ивановна рылась в шкафу, забрала деньги. Как Леша защищал мать вместо того, чтобы встать на сторону жены.
Набрала ответ: «Узнай, сколько стоит. Напиши детали».
Вечером Таня прислала информацию. Путевка на неделю, все включено, тридцать две тысячи. Вылет двадцать восьмого января.
Света показала Леше.
— Что думаешь? — спросила она.
Леша внимательно прочитал, посмотрел на жену.
— Ты хочешь купить?
— Не знаю. Спрашиваю, что ты думаешь.
Он задумался. Долго молчал.
— Если мы купим, она решит, что может дальше требовать, — сказал он наконец. — Инка права была. Это не решит проблему.
Света кивнула. Сама так думала, но хотела услышать от мужа.
— Но, — Леша продолжил, — может, стоит попробовать? Как компромисс? Мы покупаем путевку, но говорим: это последний раз. Дальше требований не будет.
— Она согласится на такие условия?
— Не знаю. Можно предложить.
Света подумала. Компромисс. Последний шанс наладить отношения.
— Хорошо, — решила она. — Позвони матери. Предложи вариант.
Леша набрал номер. Включил громкую связь.
— Алексей? — голос Олеси Ивановны звучал настороженно.
— Мама, слушай. Мы с Светой нашли путевку в Египет. Недорогую. Готовы купить. Но при условии: это последний раз, когда ты что-то требуешь. Дальше живем спокойно, без претензий.
Повисла тишина. Долгая, тягучая тишина.
— То есть вы покупаете мне путевку, чтобы я замолчала? — медленно произнесла свекровь.
— Нет. Мы покупаем, потому что хотим, чтобы ты отдохнула. Но мы не можем жить в постоянных требованиях. Это всех выматывает.
— Понятно, — Олеся Ивановна помолчала. — А Света согласна?
— Света рядом. Предложение от нас обоих.
Еще пауза.
— Хорошо. Покупайте.
— Мама, ты согласна с условиями?
— Да. Согласна.
Леша посмотрел на Свету. Она кивнула.
— Тогда мы завтра все оформим. Вылет двадцать восьмого. Возвращаешься домой?
— Вернусь. Завтра приеду.
Разговор закончился. Света откинулась на спинку дивана.
— Ну вот, — сказала она. — Посмотрим, что будет.
***
Девятого января Света оформила путевку через Таниного бывшего мужа. Заплатила из своих накоплений — тех самых, которые собирала на отпуск. Осталось совсем немного, но хватит на жизнь до премии.
Олеся Ивановна вернулась вечером. Вошла в квартиру с виноватым лицом.
— Здравствуйте, — сказала она тихо.
— Здравствуй, мама, — Леша обнял ее. — Как съездила?
— Нормально. У Валентины хорошо, но дома лучше.
Света стояла в коридоре, наблюдала за ними.
— Света, — свекровь повернулась к ней. — Спасибо. За путевку.
— Пожалуйста.
Они разошлись по комнатам. Ужинали молча — каждый за своим столом. Атмосфера была натянутая, но спокойная.
Проходили дни. Олеся Ивановна готовилась к поездке — собирала вещи, покупала крем от загара, новые сандалии. Света и Леша жили своей жизнью. Общались минимально, но без конфликтов.
Двадцать седьмого января, за день до вылета, Света пришла с работы и увидела свекровь на кухне. Она сидела за столом, смотрела в окно.
— Олеся Ивановна, все собрано? — спросила Света.
Свекровь медленно повернулась к ней.
— Света, я никуда не поеду.
— Что? — Света не поверила своим ушам. — Как не поедешь? Путевка оплачена! Завтра вылет!
— Не поеду, — Олеся Ивановна встала. — Я подумала. Вы купили мне эту путевку, чтобы избавиться от меня. Чтобы я замолчала. Это не забота. Это отделка.
Света почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Вы... серьезно?
— Серьезно. Я не хочу вашей милостыни. Забирайте свою путевку. Делайте с ней что хотите.
Света стояла, не в силах произнести ни слова. Все эти недели, все нервы, все усилия — и вот так. Просто «не поеду».
— Хорошо, — сказала она наконец. Голос был ровный, холодный. — Как скажете.
Она прошла в спальню, достала телефон, позвонила Тане.
— Привет. Можешь связаться с твоим бывшим? Путевка освободилась. Пусть продаст кому-нибудь.
— Что случилось? — Таня насторожилась.
— Свекровь отказалась ехать. Говорит, это милостыня.
— Ты шутишь.
— Не шучу.
Таня выругалась.
— Света, это же... это уже слишком!
— Знаю. Но ничего не могу сделать. Прошу, просто продай путевку. Мне деньги нужны.
— Хорошо. Сейчас займусь.
Света положила трубку. Села на кровать. Пришел Леша, встал в дверях.
— Мама сказала, что не поедет?
— Сказала.
— Ты что теперь делать будешь?
— Продам путевку. Верну хоть часть денег.
Леша подошел, сел рядом.
— Прости. Я думал, она согласится. Что все наладится.
— Я тоже так думала, — Света устало закрыла глаза. — Но нет.
Он обнял ее за плечи. Она не отстранилась, но и не прижалась к нему. Просто сидела.
— Что дальше? — спросил Леша тихо.
— Не знаю, — честно ответила Света. — Правда не знаю.
***
Путевку продать удалось. Таня нашла покупателя — свою знакомую, которая давно мечтала в Египет. Света вернула двадцать восемь тысяч. Четыре потеряла на комиссии и срочности, но хоть что-то.
Олеся Ивановна продолжала жить с ними. Но теперь она не готовила, не убиралась, не разговаривала. Сидела в своей комнате, смотрела телевизор, выходила только поесть — и то готовила себе отдельно.
Света перестала пытаться наладить отношения. Готовила ужин для себя и Леши. Убиралась в своих комнатах. Жила так, будто свекрови в квартире нет.
Леша пытался поговорить с матерью еще раз, но она отмахнулась:
— Не нужно мне ничего. Живите как хотите.
Проходили дни. Потом недели. Атмосфера в квартире была холодной, но привычной. Каждый занимался своим делом, не пересекаясь больше, чем необходимо.
В феврале Света получила премию. Семь тысяч, как и обещал начальник. Положила деньги в конверт, спрятала в шкаф — теперь уже в другое место, которое свекровь не найдет.
Однажды вечером она сидела на кухне, пила воду. Из комнаты Олеси Ивановны доносился звук телевизора — шла передача про Египет. Пирамиды, пальмы, море.
Леша вошел на кухню, сел напротив.
— Как день прошел? — спросил он.
— Нормально. У тебя?
— Тоже.
Они помолчали. Где-то за стеной голос диктора рассказывал про древние храмы Луксора.
— Мы сделали все, что могли, — сказал Леша тихо.
Света посмотрела на него.
— Знаю.
Он взял ее за руку. Она сжала его пальцы в ответ.
Они понимали, что примирения не будет. Олеся Ивановна сама выбрала этот путь — обиды, молчания, отстраненности. Они предлагали варианты, шли на компромиссы, пытались найти решение.
Но нельзя помириться с тем, кто не хочет мира.
Света больше не чувствовала себя виноватой. Она освободилась от этого груза — необходимости угождать, оправдываться, искать способы наладить то, что другой человек сам разрушает.
Жизнь продолжалась. Работа, быт, планы на будущее. Свекровь жила в соседней комнате, но это была ее жизнь, ее выбор.
А у Светы была своя.
И она больше не собиралась жертвовать собой ради чужих обид.