Я вошла в её однокомнатную как гостья — с чемоданом, котом и чувством вины. Мама поправила скатерть и сказала тихо: «Ну, неделю-то выдержим». Мы обе знали, что это неправда.
Кот Барсик первым делом запрыгнул на подоконник и начал обнюхивать фикус. Мама нахмурилась.
— Он не будет грызть цветы, — поспешила я заверить. — Проверено.
— Ладно уж. Ты главное не расстраивайся так. Всё наладится.
Она налила чай в те самые чашки с розочками, из которых я пила ещё школьницей. Я опустила глаза. Всё наладится. Интересно, она сама верит в эти слова?
Квартира после развода осталась Кириллу — его родители помогли с жильем до свадьбы. Мне ничего не досталась. А снимать жильё на зарплату бухгалтера в небольшой транспортной фирме — это как пытаться наполнить бездонную бочку.
— Мам, я постараюсь найти что-нибудь. Буду искать.
— Не торопись. Тут места хватит.
Я оглядела комнату. Диван-книжка у стены, мамина кровать у окна, шкаф, телевизор на тумбочке. Всё компактно, всё на своих местах.
Мама жила здесь одна последние восемь лет — с тех пор, как я вышла замуж и переехала к Кириллу. После ухода папы мы с мамой ютились вдвоём: я спала на диване, мама — на своей кровати.
Потом я съехала, и она наконец-то получила всю квартиру в своё распоряжение. Эта квартира стала её крепостью, её миром, устроенным по собственным правилам.
— А где я теперь буду спать?
— На диване, где же ещё. Я постелю. У меня есть запасное бельё.
Она говорила буднично, но я видела, как дёргается уголок её губ. Восемь лет она жила одна, привыкла к тишине и порядку. Теперь ей снова придётся делить комнату со мной.
***
Первые дни прошли тихо. Я старалась не мешать, приходила поздно, уходила рано. Барсик освоился быстрее меня — нашёл себе место на батарее и оттуда наблюдал за происходящим с философским спокойствием.
— Ты ужинать будешь? — спросила мама в пятницу вечером.
— Да, спасибо.
— Я сварила картошку и сделала котлеты.
Я села за стол. Пюре было горячее, котлеты сочные с запахом укропа. Мама устроилась напротив, придвинула свою тарелку.
— Как на работе?
— Нормально. Отчёты, как обычно.
— А начальник не придирается?
— Нет, всё нормально.
Пауза. Звон ложек о тарелки. Барсик зевнул на батарее.
— Слушай, а ты с Кириллом совсем не общаешься?
Я замерла с ложкой на полпути.
— Мам, не надо.
— Я просто спрашиваю. Может, вы ещё...
— Мы не помиримся. Всё кончено.
— Ну ладно, ладно. Я ж не настаиваю.
Она отвела взгляд, но я видела это выражение лица. Мама всегда считала, что Кирилл был хорошей партией. Инженер на заводе климатического оборудования, зарплата стабильная, без вредных привычек, не гуляет. Идеальный зять. То, что мы с ним не разговаривали последние полгода совместной жизни, её не волновало.
— Просто жалко. А он, вроде, неплохой был.
— Неплохой был. Это не значит, что надо терпеть до конца.
— Я не говорю терпеть. Но, может, попытаться договориться...
— Мам, хватит!
Она вздрогнула. Я редко повышала голос. Я вообще старалась быть тихой, незаметной, удобной. Всю жизнь.
— Извини, — пробормотала я. — Просто устала от этой темы.
— Понимаю.
Но в её голосе слышалась обида. Мы доели ужин молча.
К концу второй недели начались мелкие стычки. Я забыла выключить свет в ванной — мама напомнила о тарифах. Я постирала бельё в её машинке — она поморщилась, увидев мои вещи на сушилке.
— Ты могла бы предупредить. Я сама собиралась стирать.
— Прости. Не подумала.
— В следующий раз спрашивай.
Я кивнула, чувствуя, как внутри растёт раздражение. Каждая мелочь становилась поводом для замечания. Я неправильно складывала продукты в холодильник, не так мыла посуду, слишком громко разговаривала по телефону.
— Можно тише? Я уже спать собираюсь.
— Мам, только девять вечера.
— Мне рано утром к врачу. Надо выспаться.
— Хорошо, извини.
Я выходила в подъезд, чтобы закончить разговор с подругой. Холодный бетон лестничной клетки, запах сырости. Я сидела на ступеньках и думала: сколько это может продолжаться?
***
Через месяц мама завела разговор о деньгах.
— Слушай, а ты не могла бы помогать с коммуналкой? Счета выросли. Вода, свет — всё дорожает.
Я приготовила ужин — гречку с куриными котлетами, ничего особенного, но мама любила домашнюю еду. Мы сидели за столом, и её вопрос завис в воздухе.
— Конечно. Сколько нужно?
— Ну, тысяч семь покроет.
Семь тысяч. Почти четверть моей зарплаты. Но я не могла отказать. Не после того, как она приютила меня.
— Хорошо. Переведу завтра.
— Спасибо, Вик. Просто мне на пенсию тяжеловато.
Мама работала всю жизнь медсестрой в районной поликлинике. Выход на пенсию два года назад дался нелегко. Теперь она жила на свою пенсию, экономила на всём, покупала самые дешёвые продукты.
— Я понимаю, мам.
***
К третьему месяцу моё временное жильё превратилось в постоянное. Я перестала искать квартиру — зарплаты хватало только на жизнь, откладывать не получалось. Мама привыкла к моему присутствию и начала требовать большего.
— Сходи в аптеку, у меня таблетки закончились.
— Мам, я только с работы. Может, завтра?
— Мне сегодня вечером надо принять. Осталась последняя таблетка.
Я натягивала куртку и шла. Возвращалась с лекарствами, уставшая, злая на весь мир.
— Спасибо, Вик. Ты у меня золотая.
Золотая. Да. Только почему-то это золото начинало тускнеть.
Однажды вечером я пришла домой и обнаружила на диване тётю Свету — мамину младшую сестру. Полная, шумная, с громким смехом и бесконечными историями из жизни.
— О, Вика! — заорала она. — Как дела? Слышала, ты от мужа сбежала!
Я скривилась.
— Не сбежала. Развелась.
— Ну, это одно и то же. Главное, что свободна теперь!
Тётя Света хохотнула. Мама поставила на стол тарелку с печеньем.
— Света погостит пару дней. Ей в квартире трубы меняют.
— Угу, — я кивнула, пытаясь изобразить радость. — Хорошо.
Пару дней превратились в неделю. Тётя Света заняла мой диван, и я спала на матрасе на полу в кухне. Барсик смотрел на меня с укором — ему тоже было тесно.
— Вик, а ты не поможешь мне с телефоном? — спросила тётя на третий день. — Там какая-то ерунда с приложением.
— Давайте посмотрю.
Я возилась с её телефоном полчаса, пытаясь разобраться в настройках. Тётя Света сидела рядом и комментировала:
— Вот молодёжь, всё знает. А мы, старики, уже ничего не понимаем.
Мама подлила масла в огонь:
— Вика у нас умная. Всегда поможет.
— А муж-то твой где теперь? — не унималась тётя Света. — С другой живёт?
— Не знаю, — я не поднимала глаз от экрана. — Мы не общаемся.
— Эх, молодые... Раньше терпели, а теперь сразу разбегаются.
— Может, и правильно, что не терпят, — вырвалось у меня.
Тётя Света фыркнула. Мама поджала губы. Повисла неловкая пауза.
Я чувствовала, как внутри что-то начинает закипать.
***
Тётя Света уехала, но атмосфера в квартире уже изменилась. Мама стала ещё требовательнее.
— Ты могла бы убраться. Я устала.
— Мам, я вчера убиралась.
— Ну и что? Грязь же накапливается.
Я мыла полы, вытирала пыль, чистила ванну. Мама сидела в кресле и наблюдала.
— Вон, в углу плохо протёрла. Видишь?
— Вижу.
— И зеркало в ванной разводы. Надо тщательнее.
ТЩАТЕЛЬНЕЕ. Я сжала тряпку в руке, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь.
— Мам, я стараюсь.
— Я не говорю, что не стараешься. Просто делай сразу хорошо.
— А ты сама не можешь убраться?
Мама вздохнула с обидой.
— Ноги болят. Давление скачет. Ты же молодая.
— Я после работы. Тоже устала.
— Я в твои годы после смены в поликлинике ещё дома управлялась. И не ныла.
Вечером я позвонила подруге.
— Алис, я не выдержу. Она меня доведёт.
— Съезжай.
— Куда? На мою зарплату квартиру не снять.
— Ну тогда терпи. Или ищи вариант получше.
Вариант получше. Смешно. Где его искать?
***
Прошло полгода. Я уже не помнила, как это — жить одной. Мама контролировала каждый мой шаг. Во сколько я ухожу, во сколько прихожу, что ем, с кем общаюсь.
— С кем это ты разговаривала час по телефону?
— С Алисой.
— А почему так долго?
— Просто общались.
— Надо меньше болтать, дел по дому хватает.
Дела по дому. Уборка, стирка, готовка. Я превратилась в домработницу. Только без зарплаты.
***
Ещё через полгода мама окончательно перестала стесняться.
Однажды вечером мама сказала:
— Слушай, а ты не могла бы купить мне новый телевизор? У меня старый плохо показывает.
Я подняла голову от тарелки.
— Мам, откуда у меня деньги на телевизор?
— Ну ты же работаешь. Можешь в кредит взять.
— В кредит?! Ты серьёзно?
— А что такого? Другие берут.
Я встала из-за стола.
— Мам, я плачу за коммуналку, скидываюсь на продукты, убираюсь, готовлю. Чего ещё тебе надо?
— Не кричи на меня! Я тебя приютила, когда тебе было некуда идти!
— ПРИЮТИЛА?! Ты мне каждый день это напоминаешь!
— Потому что это правда! Ты без меня на улице оказалась бы!
Я схватила куртку.
— Знаешь что? Может, мне так и надо было!
Хлопнула дверью. Выбежала на улицу. Холодный ветер ударил в лицо, и я поняла, что забыла шарф. Плевать. Я шла по спящим улицам, не разбирая дороги. Телефон вибрировал в кармане — мама писала сообщения. Я не читала.
***
Вернулась за полночь. Мама не спала. Сидела на кухне, пальцы теребили край халата.
— Где ты была?
— Гуляла.
— В такой холод? Совсем уже...
Она замолчала. Я села напротив.
— Мам, так нельзя.
— Что нельзя?
— Вот это всё. Я понимаю, ты помогла мне. Но я же не раба твоя.
— Я никогда так не думала!
— Правда? А телевизор в кредит — это что?
Мама отвела взгляд.
— Я просто попросила. Ты могла отказать.
— Как я могу отказать? После всего, что ты для меня сделала?
— Ну вот видишь! Значит, ты сама понимаешь!
Я покачала головой. Разговор шёл по кругу. Мы не слышали друг друга.
— Мам, мне нужно съехать.
— Куда ты поедешь? Тебе же негде жить!
— Найду. Снять комнату хотя бы.
— На твою зарплату? Не смеши.
Она была права. Но я больше не могла здесь оставаться.
***
Следующие недели прошли в поисках. Я просматривала объявления, звонила, ездила смотреть варианты. Всё было либо слишком дорого, либо слишком далеко, либо в ужасном состоянии.
Мама делала вид, что её это не волнует. Но я видела, как она напрягается, когда я говорю по телефону с арендодателями.
— Нашла что-нибудь?
— Пока нет.
— Говорила же. На твою зарплату только комнату в общаге снять.
— Я и комнату рассматриваю.
— В коммуналке жить будешь? С чужими людьми?
— Лучше с чужими, чем...
Я осеклась. Мама побледнела.
— Чем со мной. Так, да?
Я сжимала зубы и молчала.
***
Спустя несколько недель случилось то, что окончательно всё изменило. Я пришла с работы и увидела на моём диване чужую женщину. Лет пятидесяти, в вязаном свитере, с журналом в руках.
— Мам, а это кто?
— Знакомься, это Люся. Моя бывшая коллега. Ей сейчас негде жить, я пригласила пожить немного.
Люся улыбнулась.
— Здравствуй, Вика. Не переживай, я ненадолго.
Ненадолго. Где-то я это уже слышала.
— Мам, можно поговорить?
Мы вышли в коридор.
— Ты что делаешь?! — я едва сдерживала голос.
— Помогаю человеку. У неё проблемы.
— А у меня нет проблем, по-твоему?!
— Ну ты же молодая, как-нибудь устроишься.
— Как-нибудь устроишься?! Мам, я здесь живу!
— И Люся теперь тоже.
Я вернулась в комнату, взяла телефон и набрала номер подруги.
— Алис, можно к тебе на пару дней?
— Конечно. Что случилось?
— Потом расскажу.
Я собрала вещи в сумку. Барсика засунула в переноску. Мама вышла из кухни.
— Ты куда?
— К подруге.
— Надолго?
— Не знаю.
— Вика, ты чего обижаешься? Люсе правда некуда идти, у неё проблемы...
Я обернулась. Посмотрела ей в глаза.
— А мне, значит, есть куда. Знаешь, мам, я потратила на тебя полтора года своей жизни. Отдала кучу денег, сил, нервов. А ты даже спасибо не сказала. Ни разу.
— При чём тут спасибо? Ты моя дочь!
— А Люся кто? Посторонняя. Но ей ты диван отдала. Мой диван.
— Не начинай. Она пожилой человек, ей на полу нельзя.
— А мне, значит, можно?!
Мама топнула ногой.
— Перестань истерить! Ты просто эгоистка! Я тебя приютила, а ты...
— Вот именно. Дочь. Не прислуга.
Я вышла, не оглядываясь.
У Алисы было тесно — однокомнатная квартира на окраине, которую она снимала с парнем. Но они приняли меня тепло, постелили на полу матрас.
— Спасибо, что пустили.
— Да ладно тебе. Держись как-нибудь.
Я держалась. Неделю спала на полу, потом нашла комнату в коммуналке. Восемь квадратных метров, общая кухня, ванная на троих. Но зато не с мамой.
***
Мама звонила каждый день.
— Вика, ну приезжай. Люся уже уехала.
— Не приеду.
— Почему? Ты всё ещё злишься?
— Нет, мам. Я просто понимаю, что нам лучше жить раздельно.
— Ерунда какая. Мы же семья.
Семья. Да. Но это не значит, что я должна жертвовать собой.
Прошло полтора года. Я обустроила свою комнатку — купила диван, поставила полки, повесила шторы. Барсик освоился и спал теперь на подоконнике, греясь на солнце. Я научилась готовить себе ужин на крошечной плите и не чувствовать себя виноватой за каждую потраченную копейку.
Мама продолжала звонить.
— Как дела?
— Нормально.
— Приедешь в гости?
— Может быть.
Но я не приезжала. Это было больно — признавать, что мы не умеем быть рядом. Что родство не всегда означает способность ужиться под одной крышей.
Однажды она написала: «Я просто хотела помочь тебе. Прости, если что-то не так».
Я сидела с телефоном в руках долго. Потом ответила: «Я знаю. Спасибо, что тогда приняла меня».
Мы не помирились до конца. Но что-то внутри меня отпустило. Я поняла, что не обязана быть идеальной дочерью, которая всегда соглашается. Что имею право на свою жизнь. Даже если это комната в коммуналке с облезлыми обоями и соседским храпом за стенкой.
***
💸 Сидишь с телефоном, смотришь на баланс — и чувствуешь, как внутри поднимается то самое знакомое беспокойство. Не страх, не паника — просто усталость быть “в ответе за всё”.
Я собрала для тебя короткий бесплатный гайд: «Когда тревожно из-за денег: 3 шага вернуть себе контроль (и выдохнуть)».
📘 Забери по ссылке гайд, если хочешь наконец дышать спокойно, а не считать каждую копейку.